Я твой должник

«Тогда лишь двое тайну соблюдают, Когда один из них её не знает.» В новом общежитии Умино действительно жило много прославленных шиноби. Юноша знал, это не только из-за того, что часто сталкивался с ними на лестнице последние четыре года. Свет в окнах в этом доме горел довольно редко. Почти все в этом здании жили от одной миссии до другой. Ирука же сопротивлялся до последнего. Неохотно брался за серьезные задания, предпочитая им те, что попроще, но усердно тренировался, чтобы не ударить в грязь лицом, если случится беда. В последнее время все вокруг было тише обычного. Из ужасных событий, за последние несколько лет, произошла лишь резня в квартале, где жили представители клана Учиха, который теперь состоял из одного человека, — одинокого, маленького мальчика, чей брат и стал причиной исчезновения всех обладателей Шарингана. Ну, почти всех. Один из них, пускай и не принадлежащий к великому клану, жил прямо над Умино. Хотя слово «жил», пожалуй, слишком громкое. Периодически ночевал здесь. Их разделяло всего лишь пара метров, но Ируке казалось, что между ними была целая пропасть. Он уже не сомневался, что Какаши был членом АНБУ, а иногда ему даже казалось, что, возможно, и Корня. Это немного пугало Умино, но стоило Какаши улыбнуться, как шатен забывал обо всем. А Копирующий, на удивление, часто улыбался, когда поблизости оказывался Ирука. Если они встречались, то обязательно делали несколько кругов вокруг дома, могли позавтракать, пообедать или поужинать вместе. На крайний случай, выпить чаю. Какаши был всегда добр и мил с Ирукой, а Умино был учтив, улыбчив и приветлив, несмотря на то, что много раз обещал себе, что перестанет. Но потом появлялся Хатаке, с упаковкой мятного чая в одной руке и сладостями, которые он не любил в другой, и Ируке казалось, что никто, кроме него самого, не виноват в том, что ему в душу запали эти торчащие в разные стороны серебристые волосы, полузакрытый глаз и улыбка, которую он даже никогда и не видел за плотной, темно-синей маской. У Умино было много вопросов к Какаши, но больше к себе самому. Как? Зачем? Почему? Он не спешил на них отвечать, но знал, что однажды придется. Пока, в его распоряжении были только бесконечные пустые блокноты, которые он уже четвертый год подряд заполнял своим бестолковым потоком сознания. Почти как сеанс психоанализа с самим собой, но, обычно, без четких и внятных выводов в конце. Тысячи недописанных фраз, несказанных слов и еще больше знаков вопроса на полях рядом с каждым предложением. Возможно, ему просто некуда себя было деть, потому что Ирука, как ему казалось, работал меньше остальных: то в окне промелькнет Майто Гай, пробегающий уже сотый круг по деревни, то заглянет Анко, которая выучила новое дзютсу, а потом, в довесок, он заметит, как сияют лица сенсеев различных команд, которые собираются почти ежедневно, чтобы поужинать и поделиться впечатлениями о прошедшем дне. Ируке просто нужно было больше работать. Он в этом был уверен. Хирузен, на его просьбу о более длительных и сложных миссия, отреагировал спокойно. Он верил в потенциал Ируки, хоть и считал, что тот слишком добр и мягок, чтобы без сожалений убивать тех, на кого укажет деревня. Тем не менее, Третий пошел на встречу Умино, но, сам того не зная, поставил его в еще более сложное положение, чем раньше. — Ирука, — Хокаге протянул лист бумаги юноше, — Ты отправишься на миссию А-ранга. — Хорошо, спасибо, — с улыбкой отозвался Умино. — Твоим напарником станет Какаши Хатаке. Он опытный шиноби и я уверен, что вы… Легкое головокружение заставило Ируку отключиться на несколько секунд. Он не слышал, что сказал ему Третий, но был уверен, что не упустил ничего важного. Из того, что Умино следовало запомнить, там было только одно: твой напарник — Какаши Хатаке. Копирующий, разумеется, обрадовался, узнав, что будет работать в команде с Ирукой. Этот мальчик, что, возможно, спас его однажды, а потом стал его соседом и отдушиной, после тяжелых миссий, виделся мужчине идеальным вариантом: Какаши только недавно завершил свою службу в Корне и ему предстояло вновь вернуться к «нормальной» жизни, но лишь с несколькими людьми в Конохе, он чувствовал себя спокойно и комфортно. Одним из них был Умино Ирука. Хатаке иногда казалось, словно он знаком с ним с рождения, будто они играли когда-то вместе на площадке, качались на качелях и строили замки из песка. Это все было глупой иллюзией, которая лишь подтверждала то, что Какаши с трепетом относился к мальчику со шрамом, чье происхождение было покрыто такой же тайной, как и маска на его лице. «Мальчику? Скорее юноше», — отметил про себя Хатаке, наблюдая за тем, как Ирука медленно складывает сюрикэны в поясную сумку. — Я готов, — Ирука поправил протектор и затянул хвост потуже, ведь им предстояло долгое путешествие через лес. — Отлично, — Хатаке улыбнулся, — Тогда можем отправляться. Это была самая интересная и нескучная миссия Какаши за последние несколько месяцев. И ему даже не пришлось никого убивать. Почти. Когда ценные сведения были доставлены Дайме Страны Огня, проведя один день в доме правителя, шиноби отправились в обратную дорогу. На удивление, на пути им не встретилось ни единой ловушки, препятствия или врага. Это сильно настораживало Какаши. — Ты думаешь, что что-то не так? — уточнил шатен у Копирующего за ужином. — Да, мне не дает покоя то, что по дороге в столицу за нами постоянно кто-то пытался увязаться, а теперь они как будто замели все следы, — Хатаке сидел на полу возле окна, периодически поглядывая за тем, что происходило на улице, — Я не чувствую никаких запахов. Весь путь словно… — Провели генеральную уборку, — Ирука положил добавку Какаши, — Ешь, я послежу за дорогой. Шиноби Конохи остановились в маленьком, уютном рёкане, решив, что ночевка в помещении, — лучше, чем спать на сырой земле. Тем не менее, беспокойство Копирующего передалось и Ируке, который теперь тоже не мог оторвать взгляда от пустынной дороги, которая была видна из их комнаты. Около одиннадцати, хозяйка попросила потушить везде свет. Все постояльцы рёкана, в основном, были преклонного возраста, и предпочитали ранний отход ко сну. — Я вызову Паккуна и попрошу его последить за происходящем, — Ирука впервые познакомился с очень милым на вид миниатюрным мопсом, который был одним из Нинкенов Какаши. — Ох, даже мой нос ничего не чует. Не люблю я это, — пожаловался Паккун, — Я с Шибой и Уруши буду неподалеку. Если мы что-то почуем, то я сразу же сообщу тебе. — Хорошо, спасибо, — Хатаке дождался, пока нинкены покинут комнату. — Надеюсь, что ты ошибаешься и за нами, все же, никто не следит, — Умино распустил волосы и забрался под одеяло. — Ты собрался спать в водолазке и жилетке? Мы не в лесу, Ирука. Нам обоим нужно выспаться, так как я хочу добраться до деревни без остановок, а значит нам придется прибавить в темпе. Если ты будешь спать в форме, под этим толстым одеялом, то наверняка задохнешься. — Да, ты… — не успел Ирука закончить фразу, как Какаши, скинув с себя водолазку, вместе с майкой, оказался перед юношей с голым торсом. «За что мне это, а?» — Умино неуверенно стянул с себя одежду, последовав примеру старшего товарища, и тут же забрался под одеяло, словно прячась от взгляда Копирующего. — Не спросишь даже, сплю ли я в маске всегда? — внезапно, полушепотом, произнес Какаши. — А надо? — неуверенно уточнил Ирука. — Не знаю, думал тебе интересно. — Мне интересно, но… — Умино задумался. — Но что? — Если бы ты хотел снять маску, то уже бы снял, — «учитывая то, сколько раз мы с тобой ели вместе и ты нарочно отворачивался, чтобы я ничего не видел», — Спокойной ночи, Какаши. — Спокойной ночи, Ирука. Ночь была мирной, но не утро. Паккун пробрался к ним в комнату около пяти и сразу же разбудил Какаши. — Ты был прав, несколько шиноби из Песка затаились по пути к Конохе. Они использовали гендзютсу, чтобы максимально скрыть свое присутствие, поэтому мы не почуяли запах сразу. — Ты знаешь, где они прячутся? — Да, хочешь напасть на них, воспользовавшись тем, что они не ожидают этого? — Нет, — Какаши краем глаза посмотрел на все еще спящего рядом Ируку, — Хочу обойти их, чтобы не вступать в бой. Копирующий ниндзя Конохи хорош не только в дзютсу. Он успел зарекомендовать себя в качестве прекрасного стратега, которого не так просто обмануть. Именно поэтому, обдумав план отступления с Паккуном, он разбудил Ируку и они сразу же отправились в путь. Все шло отлично до того момента, как шиноби пришлось уйти глубоко в лес. Среди густой листвы и толстых стволов деревьев, Какаши не углядел довольно очевидной и простой ловушки, в которую сам и угодил, идя первым. — Черт, — взрыв от спрятанных печатей задел лишь руку Копирующего, — Ирука, меняем траекторию. Вы с Паккуном уходите влево, я ухожу вправо. Не оглядываемся и не останавливаемся, пока не окажемся у реки. — Ты уверен? — Умино заметил появившихся позади них врагов, — Я мог бы поставить стену, а ты бы напал из-за укрытия. — Нет, делай так, как я сказал, хорошо? — Да, понял, — юноша, вместе с мопсом, повернули налево и продолжили свой путь. Тем не менее, несмотря на приказ старшего, Ирука не мог перестать оборачиваться. Погони за ними, кажется, не было, но это нисколько не успокаивало Умино, ведь в далеке он отчетливо слышал взрывы и скрежет металла. — Расслабься, с Какаши все в порядке, — попытался успокоить юношу Паккун. — Ага, — Умино закусил губу и, игнорируя плохие мысли, которые заползали в голову, продолжил путь. Через 20 минут они оказались у реки, в том месте, где должна была произойти встреча с Какаши, но Копирующий на нее не явился. Терпения Ируки хватило всего на 5 минут, спустя которые он, не говоря ни слова, сорвался с места и пошел вглубь леса, чтобы убедиться, что с Хатаке все в порядке. Умино бежал на звуки борьбы, которые становились громче с каждой секундой. Вскоре, он достиг места, где шло сражение. Ирука сразу же заметил, что Какаши ранен. Еще после взрыва на его руке, сквозь бинты, появились одинокие капли крови, которые теперь слились воедино, образуя огромное пятно. Умино притаился за деревом и старался быстро оценить обстановку, чтобы использовать свои способности с максимальной пользой, но шиноби, который появился из неоткуда за спиной Копирующего, разрушил все планы Ируки. Не долго думая, юноша показался из-за укрытия и быстро сложил, необходимые для использования дзютсу, печати. — Бушующие волны, — техника попала точно в цель и отбросила противника на несколько метров, следом, в том же направлении, полетели и сюрикены шатена, попавшие точно в цель. — Ирука, — Какаши был то ли зол, то ли благодарен. — Извини, ты не пришел на встречу, я не мог просто… — Сзади, — крикнул Копирующий. Юноша резко присел, увернувшись от летящего в него куная. — У меня чакра на исходе, — признался Какаши, — Здесь в основном слабые ниндя, но их слишком много. Точечные техники не сработают. — Хорошо, я, возможно, могу кое что попробовать, — Ирука встает перед Какаши, закрывая его собой и затем, быстро, складывает печати. Первая техника - водяной столб - подавляет летящий в их сторону огненный шар, затем Ирука использует взрывную волну, высвобождая максимальное количество воды изо рта, отбрасывая соперников вглубь леса и, последней, чтобы прикрыть их отступление и защититься от любого оружия, летящего в их сторону, Ирука ставит стену, которую, впрочем, не успевает завершить до конца. Какаши резко дергает его назад. — Все, уходим. — Но я не закончил… — кунай со свистом пролетает рядом с ним. Видимо, его швырнул кто-то со стихией ветра, потому что даже несмотря на то, что железо совершенно точно не касается кожи Умино, он чувствует, как ударная волна бьет прямо в висок, от чего юноша тут же теряет сознание. Конечно же, Какаши винит себя. Надо было сразу вступить в бой, но в его подсознании иногда что-то ломается и он видит в Ируке не способного, взрослого юношу, а мальчика, что вцепился обеими руками в его ворот, а потом, с трудом вытянул на берег. Хатаке казалось, что нужно любой ценой защитить, поэтому побег стал решением, которое, в итоге, оказалось ошибкой. Копирующей в курсе, что это не смертельно. У него всего лишь пару порезов, которые затянутся с помощью медиков через пару дней, а Ирука лишь проснется с головной болью, которая, впрочем, тоже должна пройти, но все равно паршиво. Столько лет прошло, а Какаши все еще надеется всегда побеждать в одиночку. Получив первую медицинскую помощь, он вызывается доставить Умино домой. Ему по пути, а парню нечего торчать в больнице и занимать место. Ему определенно будет приятнее проснуться в своей кровати. Уложив юношу в постель, Копирующий, в качестве извинений, решает купить тому немного сладостей, которые Ирука любит. Сходив в магазин и наполнив несколько пакетов мармеладом, Хатаке снова возвращается в квартиру шатена. Он оставляет пакет на прикроватной тумбе и, кажется, самое время уходить, но он решает ненадолго остаться. Без причины. Просто так. Рассмотреть поближе дом, в котором был уже несколько раз. Первым делом в глаза бросается немытая посуда. Это не очень похоже на Ируку, а вот свежие цветы в вазе, — вполне в его стиле. Умино покупает их раз в пару недель и, по его же словам, это помогает шатену чувствовать, что его дом живет. Копирующий краем глаза заглядывает в ванну, невольно умиляясь полотенцу с кошачьими ушами. Какаши видел его однажды. Кажется, Ирука говорил, что его ему подарили еще в детстве, а он все никак не решается перестать им пользоваться. Хатаке представляет влажные, пахнущие яблочным шампунем волосы Ируки, которые он прячет под этим причудливым полотенцем. Копирующий улыбается своим мыслям. Дальше, по коридору, комната, где мирно спит юноша, защитивший сегодня Какаши. «Наверное, можно заглянуть еще раз» Хатаке двигается бесшумно, как и подобает шиноби. В комнате Умино он, кстати, почти никогда не был. Мужчина с интересом рассматривает книги на полке юноши, отмечая для себя, что можно будет подарить соседу на его следующий день рождения, изучает коллекцию статуэток с разными животными, затем садится на простенький стул и включает настольную лампу. Все чисто, ни единой пылинки вокруг. Стол почти пустой. Слева, в элегантной рамке, стоит фотография родителей Ируки, а справа несколько одинаковых ежедневников в кожаной обложке. Рука сама тянется за одним из них, вытягивая наугад тот, что посередине. Какаши ненавидит себя, но прощает. Интерес побеждает правила приличия. Он, наверное, дорожит этим парнем, заботится. Хочет знать о нем все, а Ирука, хоть и общается с Хатаке весьма расслабленно, все же, определенно, что-то скрывает. Копирующий оборачивается, чтобы убедиться, что юноша спит, затем возвращается к ежедневнику, открывая его на случайно странице. Какаши хихикает: Ирука пишет о Третьем Хокаге, довольно подробно и с иронией. Кажется, у Умино даже есть талант. Хатаке тяжело вздыхает: на следующей странице лишь хаотичные пометки, но они все пронизаны болью утраты. Умино скучает по родителям. Какаши не понимает: его имя написано посреди страницы, окруженное десятками знаков вопроса. Какаши напуган: Ирука пишет о походе на Источники в его выходной год назад. «Быть не может. Этого не может быть. Ируке же… Сколько ему… Ему же… Черт, Ируке совсем скоро девятнадцать. Но почему же он пишет обо мне?» Какаши судорожно листает ежедневник. Его имя встречается в нем слишком часто. Горло Копирующего словно кто-то сдавливает. Ему нужно на воздух. Ему нужно бежать. Хатаке ненавидит тайны, Хатаке любит, когда они все раскрыты, но сейчас ему кажется, что этому секрету стоило оставаться на страницах ежедневников Умино. «Ничего не понимаю. Ничего.», — Какаши сидит, прислонившись спиной к двери квартиры Ируки, голова кружится, а сердце бьется чаще обычного. Эта тайна оказалась не по зубам Хатаке.