Я твой должник

«Я так боюсь потерять то, что люблю, что запрещаю себе любить.» Дым, слезы, кровь, крики. Вокруг все идет наперекосяк. Люди бездумно бегут в разные стороны, игнорируя попытки шиноби провести хотя бы какую-нибудь организованную эвакуацию. Огромные куски бетона отваливаются и с грохотом валятся вниз, прерывая поток людей. Кто-то застревает между бетонными глыбами, кто-то, более удачливый, успевает проскочить вперед и продолжить свой путь в убежище, а другие вынуждены прятаться в переулках. Каждый, кто сейчас находится в деревне, чувствует щемящую боль в груди. Даже те, кто ненавидит Цунаде, никогда не думали о Воле Огня и, вообще, периодически заглядывались на шиноби других деревень, испытывают страх и грусть, наблюдая за хаосом, который несет за собой группа людей в плащах. — Уводи их, — истошно кричит Ирука, параллельно помогая подняться пожилой женщине, — Сакура, скорее! — Да, — девушка ловко перевязывает волосы и помогает маленькой девочки взобраться ей на спину, — Ирука-сенсей, вы куда? — Здесь могут быть еще раненные. — Мне стоит пойти с ва… — Нет, ты нужна в госпитале. Скорее, — Умино жестом указывает на чудом уцелевшее здание в другом конце деревни, и тут же исчезает в черном облаке, оставляя обеспокоенную куноичи с гражданскими. Шатен движется быстро, почти не делая остановок. Честно говоря, кажется, в этой части деревни его ждут только бездыханные трупы и запах жженой человеческой плоти. На удивление, Ирука держится хорошо. Он не чувствует паники, не кусает губы, как он обычно любит делать в особенно напряженные моменты. Но сказать, что он спокоен, нельзя. Как бы шатен не пытался избавиться от тревоги и напряжения, они остаются глубоко внутри него. Живот скрутило, а в голове имя того, чье лицо Умино боится больше никогда не увидеть.

***

— Что нам делать? — Хината прячется за бывшим цветочным магазином, у которого огромная дыра в крыше. — Вам нужно продвинуться к резиденции Хокаге. Цунаде-сама, я уверен, уже работает над стартегией обороны, — атака Акацуки застала Хатаке врасплох: он даже не успел закончить свой ланч, — Так, выходим на счет три. Все поняли? Инузука и Хината кивают, а затем, встав за спину учителя, готовятся к долгой пробежке через всю деревню. Какаши высовывается из-за угла, оглядывается по сторонам и, убедившись, что врага нет рядом, шепотом произносит: — Один, — Хината активирует Бьякуган. — Два, — Киба принюхивается. — Три, — Хатаке срывается с места, вслед за ним бегут юные шиноби. На удивление, возле их временного убежища было довольно тихо. Жителей из этого района успели эвакуировать довольно быстро, а многие работники местных заведений были бывшими шиноби и отлично знали, что нужно делать во время нападения. — Хм, я ничего не чувствую… Думаю, мы одни, — Акамару тяфкнул, дабы подтвердить теорию Кибы. — Отлично, значит мы будем продолжать движение, пока не достигнем цели, — Хатаке знал, что Киба и Хината в состоянии добраться до места назначения сами, но Какаши хотел быть уверен, что с ними все будет в порядке. Волновался ли за кого-то Копирующий? Едва ли. Наруто в деревне нет, Сакура не та куноичи, которая сдастся без боя, Гай на задании. Кажется, Хатаке совершенно не за кого переж- — Ирука, — в нос ударил знакомый запах бергамота и чабреца, который вечно исходил от шатена. — Какаши-сенсей? — Хината не уверена, что только что сказал мужчина. — Вы, — Какаши резко остановился, — бегите к резиденции. Я буду позже. Не объясняя ничего, блондин повернул направо и помчался вперед, следуя за запахом. Ветер свистел в ушах, Хатаке чувствовал, что задыхается. На горизонте все небо затянуло дымной пеленой, но даже сквозь толстый слой гари и пыли, мужчина разглядел две фигуры: Ирука, стоящий на земле, державший в руках раненного шиноби, и мужчина, что носит темный плащ и сжимает в руках толстый, металический стержень. Его рука вздымается вверх. Какаши не чувствует земли под ногами. Его рука начинает движение. Хатаке впервые боится. Его рука приближается к Умино. Копирующей больше не хочет ничего терять. — Не так быстро, — блондин улыбается, задыхается и почти смеется, сжимая роковой стержень в руке, — Ирука, прошу отнесите этого бедолагу в госпиталь. — Но… Какаши! — Я справлюсь, — Хатаке переводит взгляд на шатена и уголки его губ ползут вверх, — Пожалуйста, не беспокойтесь за меня. — Если бы я мог, — Умино помогает раненному шиноби подняться, — До встречи? — Обязательно, — Какаши поворачивается лицом к нарушителю спокойствия деревни и чувствует облегчение, когда запах Ируки ослабевает. Успел. На этот раз успел.

***

Пустота внутри: в голове, в желудке, в груди. Под ногами обломки когда-то красивых домов, в ладонь впиваются осколки разбитого стекла, но Умино не обращает на это внимание. Он едва ли понимает, что происходит. По его лицу струятся соленые реки, а сердце стучит так громко, что заглушает собой грохот ловушек Ибики где-то вдали. Ирука гладит волосы Какаши, его руки в крови Копирующего: — Извините, Ирука-сенсей, — рядом появляется Кацуи, — Я пыталась помочь ему. — Да-да, — неразборчиво шепчет в ответ Умино, — Я знаю. — Цунаде-сама дала приказ, укрыть собой все живое. Пожалуйста, можем мы отойти в сторону? — Нет, — шатен ложится на землю рядом с Какаши, — Укрой нас обоих, прошу. — Хорошо. Кацуи холодная и немного склизкая. Она окутывает двух мужчин, желая спрятать от ужасной техники, что вот-вот превратит в руины, когда-то великую, деревню. Умино прижимается к Хатаке, улыбается сквозь слезы, а затем, зная, что Копирующий его уже не остановит, снимает с мужчины эту дурацкую маску, что все время бесила шатена. Ирука несколько секунд любуется лицом блондина, а затем, услышав хлопок, закрывает глаза и утыкается заплаканным лицом в грудь Какаши.