Я твой должник

«Смысл жизни не в том, чтобы ждать, когда закончится гроза, а в том, чтобы учиться танцевать под дождем.» Какаши Хатаке никогда не сомневался в своих умениях. Он, не будучи членом клана Учиха, мог использовать Шаринган, овладел всеми стихиями, скопировал более 1000 техник, а также, изобрел свои собственные. Какаши Хатаке всегда сомневался в правильности своих действий. Когда выбрал не идти по стопам отца, когда изменил решение после смерти Обито, когда отрезал все попытки окружающего мира сблизиться с ним, когда начал служить в АНБУ, когда верил Хирузену, когда сомневался в нем, когда закончил службу в АНБУ, когда стал учителем. Копирующему не особо хорошо давалось принятие решений, а уж черное и белое, отличать друг от друга, он совсем разучился. Но решение не сближаться с Ирукой после того, как он узнал о его чувствах, казалось Какаши правильным. Хатаке не был уверен, что сам испытывает по отношению к коллеге. Его восприятие Умино застряло где-то в том моменте, когда шатену было 14, а Копирующий играл роль старшего брата, но даже тогда, он боялся возлагать на себя ответственность. Именно ее он видел в отношениях с Ирукой. Он уже давал обещание «заботиться и оберегать», но не сдержал его. Вряд ли Хатаке простил бы себе подобное поведение еще раз. Несмотря на все это, у него появилась первая команда, с которой он, кажется, теперь тесно связан. Хотя тут и можно найти возможность немного сбавить обороты и переложить часть ответственности на других. Ведь, смотря на трех, подающих надежды детей, он все еще считает, что не может дать достаточно всем им. Наруто, определенно, станет прекрасным ниндзя, но его стиль не совсем ложиться на стиль самого Какаши. Сакура — прекрасная, умная куноичи, чьему таланту еще предстоит раскрыться, а вот Саске… Пожалуй, он один из тех, кому Какаши может передать многое. Именно обучение единственного выжившего представителя клана Учиха, теперь занимает почти все свободное время Хатаке. Саске неразговорчив, высокомерен и быстро учится. В этом они похожи. Он осваивает технику учителя, улучшает свои навыки во владении стихией Огня, подтягивает основы, которые иногда вылетают из головы юного дарования. День за днем — бесконечные тренировки, периодически миссии всей командой, изредка посиделки с Гаем, Куренай и Асумой, а еще реже, — встречи с Ирукой. Несмотря на мрачноватый разговор у реки, Хатаке все еще общается с Умино. Или же это шатен общается с ним? Не важно. Теперь Копирующий чувствует, что между ними есть напряжение, а отношения уже далеко не братско-дружеские. Скорее нарочито вежливые, но не лишенные редких, но внезапных откровений. Иногда Какаши расскажет лишнего, иногда Ирука, вдруг, начнет разговаривать с Копирующим так, словно между ними не было пары лет молчаливых кивков головы и избегания друг друга. Неизвестно, устраивает ли такой формат общения Умино, но тот, все же, не отказывается от приглашений на обед или недолгой прогулки, после случайной встречи в магазине. Хатаке же каждый месяц чувствует разное. Ему неловко, ему хорошо, ему не хочется общаться, ему приятно болтать с шатеном, ему хочется, чтобы вечер длился вечно. То детское тепло, та легкость, — исчезли. Теперь это двое взрослых мужчин, которые близки друг другу и одновременно так далеки.

***

В день, когда Саске окончательно решает покинуть Коноху, Наруто отправляется в странствие с Джирайей, а Сакура становится ученицей Пятой, Какаши чувствует какую-то пустоту внутри. Он пытается поговорить об этом с Гаем, выпивает немного за ужином с Асумой, рассказывает, без деталей, Куренай о предстоящих заданиях, которые напрямую будут связаны с выяснением деталей об Орочимару и его планах, а также таинсвенной группировке, чьи члены носят на себе плащи с красными облаками на них. Но даже после всех этих ритуалов, Какаши чувствует жгучую боль где-то внутри. Он грустит, винит себя, а еще он немного пьян. Ему кажется, будто он знает, что делает, когда решает остановиться на этаже, где живет Ирука. Копирующий уже несколько лет не навещал соседа вот так нагло, среди ночи. Не тот уровень отношений, пожалуй, но сейчас у Хатаке нет сил на лирику и такт. Шиноби необходимо поговорить с кем-то, кто как ему кажется, обязательно найдет нужные слова. Какаши вяло поднимает руку вверх, вытягивает вперед и несколько раз стучит по недавно перекрашенной двери. Всего три коротких удара и мучительное ожидание после. По ту сторону слышен шепот, топот босых ног по полу, шуршание ткани и затем дверь распахивается. — Какаши? — хозяин квартиры совсем не ожидал увидеть такого гостя. Копирующий не заглядывает в квартиру нарочно, но все же замечает прячущуюся в темноте мужскую фигуру. — Я разбудил? — Нет… Не совсем, — от Ируки пахнет зубной пастой и он уже одет в простую, домашнюю одежду. — Извини, что я так поздно… Не совсем могу объяснить почему я здесь, но мне хотелось бы поговорить с тобой. — Сейчас? — голос учителя звучит не агрессивно, но растерянно. — Ммм, да. — Хорошо, — Умино не думает долго над ответом, — Подожди меня здесь. Дверь закрывается. Какаши слышит извинения Ируки перед его гостем, жадное, но короткое причмокивание, снова шуршит одежда, щелчок выключателя, минута тишины, а затем Умино выходит из квартиры. — Хочешь прогуляться? — Пожалуй, я бы посидел где-нибудь. Мужчины молча спускаются по лестнице и в тишине бредут по улицам деревни, пока Ирука не решается задать Копирующему вопрос. — Это из-за Саске? — Не только. — Наруто? — И Сакура тоже. Все как-то… разбежались. — От тебя пахнет саке, — голос шатена такой теплый и повседневный, что их прогулка уже не кажется Какаши такой спонтанной. — Сам чувствую. Это отвратительно, — мужчина жестом указывает на одну из спрятавшихся в тени деревьев лавочек, — Еще раз извини, что я тебя отвлек. — Ничего, — мужчины садятся рядом и оба, как по щелчку, наклоняются вперед, опираясь руками на колени. — Я не уверен, зачем именно позвал тебя. Просто надо было с кем-то поговорить и я честно пытался сделать это с другими, но… — Не вышло. Да, понимаю. — Как думаешь, я плохой учитель? — Нет. — Почему? — Мне надо тебя в этом разубедить? — Ирука улыбается, — Все когда-то сомневаются в своих способностях. Ты можешь быть десять тысяч раз отличным шиноби, но когда твои ученики совершают какую-то глупость, тяжело не счесть себя виноватым. — Уход из деревни и шалости на уроках — не совсем одно и тоже, — Копирующий придерживает голову руками, — Я должен был оберегать их троих, а в итоге тащил на себе раненного после сражения с Саске Наруто несколько недель назад и понятия не имел, как помочь им обоим, а когда я вернулся в деревню, Сакура спросила меня про Саске. В ее глазах было столько надежды, но потом это все испарилось и осталась только бесконечная грусть. — Наши ученики не будут таковыми всегда. Однажды они вырастут, будут обжиматься по углам, погибать на миссиях, пить в барах, а потом, возможно, приведут к тебе на порог своих же детей. Ты несешь за низ ответственность, да, но ты не можешь поместить их в гендзютсу, заставив делать то, что ты хочешь. Рано или поздно они сделают то, чего ты от них не ожидал. Примут серьезное решение, на которое ты не сможешь повлиять. С каждым годом таких вещей будет только больше. — Просто я никого не могу уберечь, — Какаши тяжело вздыхает и шипит. — Ты слишком много на себя берешь. Ты не можешь спасти всех. — Но… — Пока ты не начал рассказывать мне о том, кого ты не спас, послушай, пожалуйста, одну историю, — Умино хотел положить руку на плечо собеседнику, но вовремя остановил себя, — Когда мне было 7, я стоял и смотрел, как умирают мои родители. Я ничего не смог с этим поделать. Чем дальше меня уводил какой-то мужчина в маске, тем сильнее было это чувство. Винил ли я за это себя? От части. Я уже слышал про тебя и других гениев, думал, что будь они на моем месте, даже несмотря на юный возраст, они помогли бы своим родителям уйти. Потом, однажды, на одной из миссий, я видел, как кунай попал прямиком в сердце моего напарника. После, лежа в кровати, я снова и снова прокручивал в голове те события и думал, что было бы, если бы я использовал какое-нибудь дзютсу и остановил кунай. Такие мысли посещали меня не один раз. И на похоронах Третьего, когда я знал, что даже будь я рядом в момент нападения Орочимару, я бы все равно ничего не смог сделать, но, черт, как же мне хотелось… — И как? — Что как? — Как ты справляешься с этими мыслями? — Я понимаю, что они все ничего не значат. Вообще ничего. Это просто мечты в пустоту. Им можно посвятить день, два, неделю, месяц, но однажды нам, шиноби, которые идут с войной рука об руку, придется понять, что мы делаем все, что можем, но нельзя обмануть время. События, которые уже произошли не вернуть и сослагательное наклонение ничем не поможет. Лучшее, что мы можем сделать для себя и для тех, кто погиб, ушел, потерялся — отпустить. Жить в сегодняшнем дне и делать все, чтобы подобное не повторилось. И так раз за разом, — Умино взглянул на часы, — Ты знаешь, что несмотря на то, что у нас с тобой последние годы весьма непонятные отношения, я все еще не против таких внезапных откровений, но я не очень хочу смотреть на то, как ты душишь сам себя своими сожалениями и чувством вины. Я каждый раз надеюсь, что мы заговорим и я пойму, что их больше нет. Возможно тогда… — Что тогда? — Не важно, — Ирука закусывает губу, — Мне пора идти. Если хочешь, то можем пообедать на неделе. — Я ухожу на миссию. — Понятно, — Умино встает, — Тогда мне стоит пожелать тебе удачи и спокойной ночи. — Ирука? — Какаши оборачивается и кричит вслед шатену. — Да? — Там в квартире… Это твой… — Не знаю, но вероятно, — Умино загадочно улыбается, пожимает плечами, а затем уходит, оставив Какаши одного.

***

«Может быть Ирука прав и я живу прошлым? Воспоминания о «былом» переполняют меня, не давая двигаться дальше? Должен ли я принять свою судьбу, как однажды сделал это отец? Не прятаться и не убегать от невзгод, а идти с ними рука об руку? Да, пожалуй.» Проходит всего неделя, прежде чем буря эмоций внутри Хатаке утихает и это, кажется, рекордные сроки. Но нельзя сказать, что теперь у него в голове пустота. Да, там больше нет бесконечной вины за уход ученика и сожалений о прошлом, но там есть место Ируке и его загадочному «не знаю, но вероятно». Какаши прячется под маской и это многих раздражает, а Хатаке, в разгар миссии, раздражает то, что он так и не смог разглядеть лицо того незнакомца в квартире Умино.