Новенький.

Саундтрек: Billie Eilish — you should see me in a crown

Не может быть глубокой и искренней любви там, где правит эгоизм. Совершенная любовь — это совершенное самоотречение

Императрица Александра Федоровна

      Самоотречение… Такое громкое и сильное слово, выдавить которое способен не каждый. Оно, словно лакмусовая бумажка, показывает и проверяет, из какого теста ты слеплен и какой ниточкой шит, всегда выдавая точные результаты. Лишь только сильные личности, готовые на все, ради достижения поставленных перед собой целей, пойдут на такое безрассудство. Но стоит ли это того? Заплатить неприлично высокую цену, отречься от таких нужных личных благ, переступить через себя и свою гордыню, свои принципы, и все это ради чего?! Чтобы в последствии ненавидеть себя за необдуманные ранее действия, за свою беспечность, за свою легкомысленность. Хочется забыться, стереть все воспоминания или просто вернуться в тот день и не сделать эту глупость, гложущая душу на протяжении долгого времени. Но мы не волшебники и не можем повернуть время вспять, дабы исправить все те ошибки прошлого. И от этого осознания всей безвыходности данной ситуации становится только хуже.       Ненависть — вот что ощущала я к самой себе. И это не из ряда: мне не нравится мое тело или секущиеся кончики, нет. Это было полностью осознанное отвращение, которое я испытывала к своей новой личности, так координально поменявшей мою жизнь. Не так давно я была сильным, могущественным, да и просто милым ангелом. Мягкая, утонченная, я всегда вызывала восхищение высших слоев общества. Все меня боготворили и почитали, говоря при этом, что из меня получится достойная замена отца, великого Шепфы, что, взойдя на престол, я засияю, как самая яркая звездочка среди ночного неба, буду освещать всем путь и принесу просвещение. И все бы хорошо, если бы не одно большое и жирное но. Та девочка, которую все так боготворили, канула в небытие, вместе со всем своим светом, на смену которому пришла непроглядная тьма, полностью окутавшая меня, проникшая в каждую клеточку моего тела, отравляя его изнутри. И как бы я не хотела все вернуть на свои места и, вновь смотря в зеркало, видеть не столь противную мне суку, а давно полюбившегося, голубоглазого ангелочка, чистого и непорочного, без единого изъяна, назад ничего уже не воротишь. А потому, единственным правильным и разумным решением в такой непростой ситуации будет смирение, принятие своей судьбы, какой бы ужасающей она не была. И теперь, отправляя свою прогнившую на сквозь жизнь на самотек, я буду надеяться, что то, ради чего я так страдаю, принесет мне не боль и разочарование, а такое долгожданное спокойствие, счастье и умиротворение.

***

      Первые лучи восходящего солнца бесцеремонно ворвались в погруженную во мрак комнату, разрезая своими острыми лезвиями такую приятную и обволакивающую мглу. Один из них лишь слегка коснулся моего лица, оставляя за собой приятное тепло, но и этого мне хватило, чтобы, хоть и не по своей воле, выкарабкаться из царства Морфея. Лениво потянувшись, я перевернулась на бок, случайно натыкаясь взглядом на настенные часы, которые уже буквально кричали мне, угрожающе постукивая стрелкой, что я очень сильно задерживаюсь и, вполне вероятно, что если так и продолжу валяться на своей мягкой и такой уютной кроватке, просто опоздаю. И если раньше я бы тот час же подорвалась с места, как правильный ангелок, дабы только не опоздать на такой «важный» урок, то сейчас, я как дьяволица, или нет, скорее, как ленивая жопа, лишь, закатив глаза, откинулась обратно на постель, чтобы еще хоть чуть-чуть насладиться приятной дремой, не хотевшей меня отпускать ни на минуту. Тем более, что они мне сделают, если я опоздаю? Правильно, ничего. Ведь перед ними ни какое-то низшее существо и, уж тем более, ни непризнанная. Кто посмеет сделать замечание самой принцессе Света? Пока таких смельчаков я не видела, что к лучшему для всего коллектива. Но и злоупотреблять своим положением я была не намерена, так как это было не совсем в моем стиле, а потому, полежав еще несколько таких нужных мне минут, вскочила с постели и, прихватив с собой махровое полотенце, отправилась в душ.       Мое предчувствие подсказывало мне, что день сегодня будет на редкость захватывающим и интересным, во что верилось с большим трудом, так как уже год моего нахождения здесь ничего примечательного не происходило. Но мое чутьё никогда не подводило, а потому, доверившись ему, я стала искать подходящий на все случаи жизни наряд.       Это было мое хобби. Еще живя в своем «воздушном замке» на Небесах, я увлекалась модой. Стопки глянцевых журналов были разбросаны по всей моей комнате, создавая творческий беспорядок, одежда разных брендов мира была в моей богатой коллекции. Но еще больше я любила свои авторский работы. Разноцветными карандашами я придумывала все новые образы, экспериментируя, примеряя на себе разные стили. Кэжуал, деловой, гламур и даже спортивный — все это скопилось в моем огромном шкафу, ожидая своей участи и жаждая, наконец, явить миру все свои прелести. Перебирая вешалки одну за другой, я наткнулась на роскошное платье. Черный полупрозрачный и украшенный драгоценными камнями корсет на тонких лямочках, с длинной, в пол, фатиновой юбкой, идеально облегал изгибы моего стройного тела, делая меня поистине сексуальной дамой. Весь этот образ я дополнила сияющими от изобилия алмазов каблуками на высокой платформе и кожаным, выполненным под металл, клатчем от Chanel. Довольная своей работой, я, грациозной походкой, гордо задрав подбородок, вышла из своих хором.       Знаете, есть такие сигналы и звуки, услышав которые, ты невольно, но испытываешь какой-то страх, отвращение. Тебе хочется бежать куда подальше, закрывать уши, тараторить, лишь бы заглушить эту назойливую мелодию, на века засевшую в твоем сознании. Это что-то вроде приобретенного рефлекса, срабатывающего каждый раз, как только услышишь до боли знакомый и противный тебе звон. И с этим уже ничего не поделаешь, со временем привыкая к такому действу. И, что самое примечательное, этим ужасным шумом являюсь я. Могущественная стерва, сумевшая в первый же день своего прибывания здесь, склонить перед своими ногами всех этих кишащих и только портящих воздух существ, заставляя чуть ли не целовать мне обувь. Конечно, мне хотелось бы не внушать одной своей промелькнувшей тенью животный страх у всех ангелов, демонов и непризнанных, и не вызывать дикое желание убежать куда подальше, лишь бы не быть рядом со мной. Мне элементарно нужно проявление должного к моей персоне уважения и почтения. Но, впрочем, мне льстит и гримаса ужаса, не сходящая с их лиц при виде меня. Как говорится, подпитывает мое, уже растянутое до вселенских масштабов, эго.       Только заслышав отдаленное цоканье каблуков о мраморный пол, толпы зевак, спешащих на свои занятия, в миг замерли, в немом ужасе оглядываясь по сторонам, пытаясь понять, где находится источник этого, столь пугающего их, звука.       А я, тем временем, словно фурия разрезаю пространство длинных, расписанных фресками на библейские сюжеты, коридоров, уже готовая явить миру всю свою природную красоту. Миновав узкий резной проход, ведущий прямо к сердцу школы, я, наконец-то, достигаю пункта назначения. Передо мной предстала обыденная для меня картина: низшие существа, выстроившиеся в две шеренги и слегка дрожа от страха, склонили головы перед моим высочеством.       Как все-таки приятно иметь власть над чьими-то жизнями, а в моем случае — над всеми. Это легкое, опьяняющее тебя чувство собственного превосходства, словно наркотик, разливается приятным теплом по твоим венам, обволакивая, принося вопиющую беспечность и восторг. Все твои приказы беспрекословно выполняются, каждое твое слово — закон и непослушание карается смертью. Все это подпитывает твою гордыню, тщеславие, наполняя его до краев, воодушевляя тебя на новые свершения, дабы в который раз доказать всем, кто здесь королева, а кто лишь пешка в круговороте жизни. Но, с другой стороны, менее радужной, это, казалось бы, простое чувство может обратиться опасным и смертельным оружием против тебя. Оно, в один неожиданный для тебя самой момент, легко свернет тебе шею, стоит только потерять хватку, ведь враги или просто недовольные тобой существа никогда не дремлят и норовят поскорее перегрызть тебе глотку. А потому я никогда не позволяю себе отвлечься, потерять бдительность, ведь одно мое неверное движение и даже мой отец меня не спасет от вселенского гнета.       Легкой и грациозной походкой прохожу по сделанному учениками коридору, окидывая всех прищуренным и сканирующим взглядом, словно пытаясь понять, враги они мне или просто нейтралы. Не называю, а точнее, боюсь использовать столь громкое слово «Друзья», потому что для меня это священно и я просто не могу нарекать им весь этот сброд. Это отдельная группа, занимающая важное место в моей жизни. И именно на неё не распространяются действия моих чар. Я могу питать огромную любовь к своим родственным душам и я очень рада, что таковые имеются. Мими — моя булочка, Ади — красавчик-весельчак и мой сладенький ангелок — Сэми — наша скромная компашка, самое уютное и такое родное место во всей школе. Ради них я готова жертвовать всем, отдать все последние, лишь бы моим друзьям было хорошо, при этом равнодушно относясь к остальным, ибо я их терпеть не могу, на что, конечно, повлияли последствия заклятия.       А как дела на личном фронте, спросите вы. Что же, там вместо должного света непроглядная мгла, рассеить которую, похоже, уже никому не удастся. У меня, конечно, есть парень — Дино, светловолосый ангелочек, с бездонными голубыми глазами и сексуальным мужским телом, он — прекрасная «игрушка», попользовался и выбросил. В этом союзе нет чувств, но, по крайней мере, с моей стороны, потому что, кажется, Дино влюблен в меня по уши, что еще раз доказывает, что наше сотрудничество просто обречено и, в скором времени, оно окончательно рухнет, как и было задумано изначально. И противиться этому никто не станет, не осмелится, иначе понесет наказание.       Впорхнув в класс, я заняла привычную мне первую парту среднего ряда, своего рода VIP-место, потому что принадлежит оно мне одной и ни одна душонка не может осквернять его своим присутствием. Прозвенел долгожданный звонок и в класс, слегка запыхавшись, ворвался всеми «горячо любимый» Ангел Фенцио. Это был старикашка лет 50, с седыми жидкими волосами, доходившими ему до плеч, с блекло-голубыми, прищуренными глазками и легкой щетиной. Облачен он был в такую привычную белую мантию до пола, с вышитыми на ней серебристой ниткой орнаментом. Характер у этого господина был весьма прескверный. За любое неповиновение буквально сносил каждому голову, пилил мозги и рвал на кусочки. Его боялись, его ненавидели и проклинали, на что он отвечал тем же. Но больше всего, из всей этой серой массы, он презирал меня, что, в прочем, было понятно. Жадная и властолюбивая до ужаса, вульгарная стерва, несущая лишь разрушения и невзгоды — так он рисовал мой автопортрет. Ангел прекрасно знал, как я играю с мужчинами и что тоже самое делаю с его сыном, и бесился еще больше, потому что ничего не мог сделать. Ведь он лишь простой школьный учитель, не ровня мне.       Быстро дойдя до своего места и, при этом успевая просверлить в каждом ученике дыру на сквозь, он развернулся к классу и, с гримасой полного безразличия, начал свою речь. — Сегодня мы будем проходить установление мира между Адом и Небесами, причины и последствия. Но перед этим я хочу сделать небольшое объявление. С сегодняшнего дня с вами будет учиться еще один демон.       Как я и говорила, моя чуйка никогда меня не подводит. День сегодня и вправду обещает быть интересным. Новенький демон, новое пушечное мясо. Давно у нас не было прибавления. В последний такой раз именно я почтила школу своим приездом сюда. Вот была веселуха. До сих пор помню их лица, когда несколько стражников, сопровождающих меня, объявили всему этому сброду, кто именно приехал в их учебное заведение.       Хотя, если он будет поистине шикарным и привлекательным, поиграю с ним день-другой для развлечения в излюбленной мне манере, а после брошу на съедение волкам. Но мои размышления прервали противные вопли Фенцио, так как в классе, из-за этого будоражащего сознания заявления, поднялся непозволительно сильный шум. — А ну прекратили этот балаган, а то я, — его гневную тираду прервал скрип открывшейся двери.       В помещение вошел мужчина и, кажется, в классе стало резко не хватать такого нужного сейчас кислорода. Все мои представления о его внешнем виде разом рухнули, стерлись в порошок, исчезли с лица этой земли. Я просто не могла поверить в это настолько прекрасное явление, а потому несколько раз для достоверности протерла глаза, но ничего не изменилось. Этот статный юноша так и стоял там, возле входа, взирая на всех из-под полуопущенных ресниц. По классу пронеслись восхищенные вздохи, а восторгаться там есть чему. Смольные волосы парня аккуратно уложены назад, легкая щетина украшала его округлое лицо с идеальными чертами, будь то прямой нос или пунцовые бархатные губы. Облачен он был в черные ситцевые штаны, подпоясанные кожаным ремнем от Hermes, и такую же рубашку, сексуально расстегнутую на несколько пуговиц, открывая вид на его накаченное, покрытое незамысловатыми татуировками тело. Но самым примечательным и удивительным в его внешнем виде были массивные, сильные, пурпурно-черные крылья с аккуратными, цвета слоновой кости, рожками и алые, словно раскаленная лава из самых недр Ада, глаза с хищным прищуром, прожигающие тебя насквозь. От него пахло каким-то неземным парфюмом с нотками корицы и крепкого кофе, при одном вдохе которого все сходили с ума, в том числе и я. Голову кружило от какого аромата, а тепло, неожиданно наполнившее мою грудь, приятно разливалось по всему телу до кончиков пальцев. Мужчине явно доставляло большое удовольствие лицезреть, какое впечатление он производит, стоит ему лишь явить свой лик, а потому, не желая больше так откровенно пялиться на него и опускаться до уровня этих низших, демонстративно задрав подбородок, повернулась в сторону учителя, который, видимо, тоже слегка опешил от такого красавчика. С секунду он еще отходил от потрясения, а потом, выпрямившись и поправив и так идеально сидящую на нем одежду, слегка кашлянул, дабы привлечь внимание публики на себя. И у него это выходило на редкость паршиво, потому что все, как один, словно умалишенные приоткрыв рты, пускали слюни на так и застывшего парня.       Понимая, что этот цирк может продолжаться вечно, я лишь слегка щелкнула пальцами и все присутствующие, словно очнувшись ото сна, как по команде повернули голову в сторону учителя. Он лишь слегка склонил голову в знак благодарности и, махнув рукой, подозвал демона к себе. Он нехотя подошел к мужчине и встал в самую непринужденную позу, засунув руки в карманы. — Представьтесь, — бросил Ангел.       Юноша медлил с ответом, рассматривая, сканируя взглядом всех присутствующих. Он словно искал что-то или даже кого-то. И вот настала моя участь. Мужчина осмотрел меня с ног до головы, насколько позволяло мое положение за партой, и ухмыльнулся каким-то своим мыслям. Интересно, что же так рассмешило его в моем виде?! Видимо, он не знает с кем имеет дело. А потому, я подняла на него взор своих небесных глаз, в омутах которых, погряз и сошел с ума не один ангел, демон или непризнанный, и встретилась с его алым закатом, теперь уже сводящим с ума меня. Лед и пламя. Двое заклятых врагов сейчас без стеснений вглядывались в душу друг другу, выворачивая все содержимое наизнанку. Неприлично долго, под любопытные взгляды класса, мы пялились, не скрывая своего отвращения. Как только он появился, я поняла очевидное. Это тот еще засранец, высокомерный идиот, думающий только о себе и считающий себя выше всех других. Но не тут-то было, пупсик. Королева здесь я, а не какой-то низший демон, пытающийся качать свои права. И, при первой же удачной возможности, я продемонстрирую все, на что способна моя прогнившая фантазия.       Первым разорвав зрительный контакт, демон, снова оглядев всех, коротко произнес: — Я Люцифер, и это все, что вам нужно знать.       От его низкого, бархатного баритона, по всему моему телу невольно пробежался табун мурашек, холодя мою нежную кожу. В моей голове уже развернулся целый план по его уничтожению, где я сначала развлекаюсь с ним, а потом уже истребляю, но неожиданно резкий порыв дерзости вдруг накрыл меня с головой и я, как следует не подумав, ляпнула первое, что пришло в голову: — Общение — явно не твой конек, — ядовито, смакуя каждое слово, бросила я.       Люцифер, уже направлявшийся к свободному месту за последней партой, резко остановился. Было видно, что мои слова невольно задели его огромное эго. Тяжело дыша, он повернулся вполоборота и, усмехнувшись, едко бросил: — Не привык общаться с такими отбросами, как ты.       В классе повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь его тяжелым дыханием и моим, готовым в любой момент вырваться из груди, сердцем. Эти слова острым клинком прошлись по моему достоинству, оставляя глубокие порезы и принося невообразимую боль, также быстро сменяющуюся лютым гневом. В каждую клеточку моего тела, словно яд, проникали его фразочки, отравляя, опаляя тонкую кожу и оставляя отметины, которые я буду помнить всю свою жизнь. Кровь постепенно начала закипать, разливаясь горючей смесью по всему моему телу, обжигая его и распаляя моё воспаленное сознание еще больше. Воздуха в легких катастрофически не хватало, а потому я дышала прерывисто и тяжело. Глаза, что недавно были словно ясное небо, сейчас горели синим пламенем, испепеляя каждого на своем пути. Не дожидаясь реакции аудитории, я, со всей мощью моих крыльев, подлетаю к его персоне, по пути сметая несколько листков пергамента с парт учащихся. В его взгляде читается полное безразличие, что еще больше выводит меня из себя. Воздух постепенно покидает кабинет, а на смену ему приходит, оседая густым туманом, моя энергия, бьющая из меня ключом. Я знаю, что если потеряю контроль над собой, то снесу эту комнату, да что уж там мелочится, снесу это здание к чертям собачьим, но остановиться уже не могу и в голове у всех промелькнула одна и та же мысль. Я потеряла контроль. — Да кто ты такой, УБОГИЙ, что смеешь так со мной разговаривать?! Ты хоть знаешь, кто перед тобой стоит? — Уже из последних сил сдерживаю волну всепоглощающего меня гнева, дабы не разнести здание, но это выходит у меня крайне паршиво. Материя все сочится и сочится из меня, и абсолютно все сейчас сидят на пороховой бочке, в роли которой выступаю я. И если Люцифер еще хоть раз что-то скажет в мою сторону, сделает, это не столь важно, этой искры хватит для самого мощного взрыва всех времен и народов.       Но он на мои выпады и угрозы лишь шире улыбается, обнажая все свои 32 белоснежных зуба. Его глаза, с легким хищным прищуом, сканируют меня, изучают, да и вообще вся его поза и поведение свидетельствуют о его полном равнодушие к происходящему. Его совсем не волнует, что произойдет дальше, если он продолжит своё выводящее меня из себя представление, нет, его волнует лишь глубина пореза, оставленного от слов в моей душе, то, как сильно он задел меня и еще заденет.       Во все это действо решил вмешаться учитель, ведь он, как и все присутствующие, понимал, что уж чем-чем, а добром это точно не кончится. Встав на более или менее близкое к нам расстояние, он гневно смотрел прямо на демона, мысленно, как и я, желая его убить. — Люцифер…       Демона от такого обращения слегка перекосило, что не ушло от моего внимания. Но разбираться с этим мне было некогда, так как я буквально закипала от переполняющей меня ненависти, которая вот-вот норовит вырваться наружу. — Люцифер, — как ни в чем не бывало продолжил свою гневную тираду учитель, — ты не имеешь никакого права так разговаривать с её высочеством. Она гораздо выше тебя по рангу, а уж тем более силе, так что советую прямо сейчас извиниться перед ней за своё поведение или будешь наказан.       На эти слова Люцифер откровенно рассмеялся своим бархатным, словно мурчание кота, голосом.Не знаю, что его так рассмешило, но меня начинает уже просто переполнять, и еще секунда и его голова полетит в неизвестном всем направлении. — Извиняться перед этим? Пф, ни за что! — выплюнул мне в лицо демон и ухмыльнулся.       Все не вечно. Есть вещи, которые сохраняются чуть дольше остальных, есть, которые очень быстро портятся и утрачивают весь свой смысл. И до сих пор многие утверждают, что самой долговечной вещью в нашем мире является терпение. Оно, словно большая золотая чаша, стоит и пылится на полочке. Но когда приходит время, её достают, протирают и абсолютно пустую ставят на стол, где заботливые люди заполняют её своими напитками. Они делают это очень осторожно, не доливая до краев, дабы содержимое не вылилось наружу. Но бывают такие случаи, когда, волей-неволей, чаша просто переполняется и вся жидкость, во всей своей красоте, вытекает на волю. Тогда говорят, что ваше терпение лопнуло и все негативные эмоции, что так давно хранились в вашем сердце, выплескиваются, разрушая все на своем пути. И именно это только что произошло со мной из-за одной выскочки, возомнившей себя королем.       По всему моему телу прошелся электрический заряд, распаляя еще больше мой вспыльчивый характер и полностью уничтожая барьер, кое-как сдерживающий этот гневный поток. Энергия выплескивалась из меня, начиная творить просто невообразимый хаос. Мои глаза пылали, все лицо стало красным, а крылья позади угрожающе раскрылись и явили всему классу их колоссальную мощь и габариты. Стены школы затряслись и кое-где даже образовались небольшие трещинки, разрезая красивые фрески, с потолка начала сыпаться штукатурка, мелкой крошкой оседая на пол. Один шкаф, стоящий около большого витражного окна, с оглушительным треском рухнул на пол вместе во всем своим содержимым. Поток сильного ветра, ворвавшегося в класс через открытую форточку, прошелся по каждому ученику, взъерошив волосы и потрепав одежду, прошелся по каждой парте, сметая исписанные пергаменты, опрокидывая чернила и перья, наводя просто огромный беспорядок. Перепуганные напрочь ученики так и не шелохнулись и лишь устремили свои полный ужаса взгляды на меня, пылающую синим огнем. Их страх, что так резко ощущался среди всего этого хаоса, только подпитывал меня, придавая больше сил.       Я не спеша поворачиваюсь лицом к Люциферу, ожидая увидеть гримасу ужаса на его идеальном личике, но все, что предстоит лицезреть — его полностью отстраненное и, я бы даже сказала, скучающее выражение лица. Он лишь окидывает меня придирчивым взглядом и непринужденно вздыхает, подходя ближе. — Стой на месте, я приказываю тебе! — кричу, срывающимся голосом я, только сильнее гневаясь, и теперь уже соседний шкаф с оглушительным грохот падает на пол. — Раз правила для тебя ничего не значат, я сама преподам тебе урок!       Я, сконцентрировав всю свою энергию и создав огромный голубо-синий шар, переливающийся и поблескивающий на солнце, направила его прямо на Люцифера. Обычно, при таком раскладе, все, кто столкнется с такой сильной материей, просто погибнут и такая участь ждала и нашего новенького. В душе я понимала, что поступаю неправильно, но мой холодный разум говорил мне, что нужно наказать виновного в таком тяжком преступлении и никто не сделает это лучше меня, а потому, я без особых сожалений сделала то, что должна была.       Раздался оглушительный звук, треск, звон и пространство заполнил густой туман. Сквозь него ничего нельзя было разглядеть, он плотной дымкой обволакивал каждого. Но все до единого поняли одну вещь. Принцесса Света убила новенького, что решил дерзнуть ей на глазах у всех.       Честно, меня немного пугала моя хладнокровность, вообще не свойственная мне ранее. Но, видимо, последствия заклятия изрядно поработали, превращая меня из милого ангелочка в самую настоящую суку.       Пытаясь разглядеть пространство перед собой, я случайно, всего на какое-то мгновение, смогла различить в плотном скопище воздуха пару рубинов, пылающих что ни на есть огнем самой Преисподней. Но так же быстро потеряла их из виду и, сославшись на то, что мне это привиделось, осела на пол в ожидании, когда туман, наконец-то, рассеется и моему виду представится, лежащее во всей своей красе, мертвое тело демона. Хотя, мне немного даже жаль было губить такую красоту, но чего не поделаешь ради дела.       И вот когда завеса полностью спала, моему взору предстала удивительная, повергшая меня в самый настоящий шок, картина. Вместе со мной удивились и все присутствующие. Люцифер без единой царапинки стоял как ни в чем не бывало на своем месте и только яростно отряхивал свою запыленную одежду. Его рубашка порвалась в некоторых местах и несколько пуговиц отлетело в сторону, обнажая еще больше его накаченную грудь, полностью покрытую татуировками. Его волосы слегка растрепались, но от этого демон стал выглядеть еще более привлекательным. Заметив на себе десятки взглядов, он, выпрямившись и найдя меня своими сверкающими в свете солнца глазами, ухмыльнулся. — Хорошее представление ты здесь устроила, молодец! Вот только что тебе сделала моя любимая рубашка от Dior, — процедил демон и, под недоумевающие взгляды толпы, покинул кабинет.