Новенький.

Саундтрек: Nightmare — Halsey; Crazy in love — Beyoncé

Храни спокойствие, даже когда в душе бушует шторм

1020 год (по человеческим меркам), август.       Грунтовая дорога и жухлая трава приятно хрустели под ногами идущих. Несколько человек или, скорее, существ в черных плащах с глубокими, закрывающими большую часть лица, капюшонами под руки вели вдоль и поперек связанного крепкими металлическими цепями мужчину. Его тело обмякло, руки свободно болтались в пространстве, красивые черно-белые крылья волочились по земле, вбирая в себя пыль вперемешку с небольшими щепочками, тяжелые веки прикрыты, голова опущена вниз, слегка прикрытая копной длинных белокурых с черными кончиками волос, летящие в разные стороны от быстрой ходьбы стражников, да и вообще весь его вид был каким-то болезненным, истерзанным, будто из него выкачали всю жизнь, оставив лишь оболочку.       Безжизненные, выжженные поля, на которых вместо цветущих и благоухающих цветов, раскинулись лишь иссохшая земля и высушенные голые кроны деревьев, устрашающе возвышались над горизонтом. Но вот бесцветные пейзажи сменили красивые, готические здания и мощенная красным кирпичом дорога. Трое стражников, легко таща за собой тушу узника и постукивая каблуками, подошли к массивным железным дверям, ведущим в высокую без окон башню, выделяющуюся на фоне всей этой роскошной архитектуры своей невзрачностью. Несколько громких стуков по двери и изнутри послышалось какое-то движение. Щелчок и дверь с неприятным скрипом отворилась. Из нее выглянул неприятной наружности старикашка. Его выцветшие, грязные волосы обрамляли покрытое слоем морщинок лицо. Оно было бледным, болезненно зеленым, с глубокими кругами под глазами, обвисшими веками, губами без единой кровинки, поджатыми в одну полоску, и цвета молочного чая глазами, быстро оценивающих нежданных гостей. — Кто такие? — своим жестким, хриплым голосом кинул тот.       Стражники лишь переглянулись с друг другом и, ничего не отвечая, подтолкнули вперед бездыханное тело юноши, которое тут же упало перед пожилым. Еще с секунду лицо его оставалось непроницаемым, он с интересом рассматривал пойманного, как вдруг понимание проскользнуло в его взгляде, быстро сменившись гримасой неприкрытого ужаса и паники. Старик попятился назад и вжался в массивную дверь, слегка подрагивая и тряся головой. — Эт-то он-н-н? — заикаясь спросил сторож.       Один из существ сдержанно кивнул и, бесцеремонно махнув рукой в сторону входа своим собратьям, вошел внутрь, волоча по полу пленника. Долгие несколько пролетов они взбирались по бетонной лестнице, кое-где слегка треснувшей и заплесневевшей, пока, наконец-то, не наткнулись на тяжелую прогнившую деревянную дверь. Достав ключ, один из стражников открыл дверь, ведущую в небольшую комнатку. В ней не было ничего примечательного: обшарпанные стены, покрытые кое-где мхом и трещинками, высокий потолок и несколько факелов, расположенных на противоположных сторонах помещения. Единственным, что могло привлечь внимания, была клетка, стоявшая посередине комнаты. Небольшого размера, рассчитанная на одну персону, она пустовала уже долгие столетия и, похоже, наконец-то обрела нового жильца. Мужчины бесцеремонно кинули парня в мини-тюрьму и заперли её на огромный, переливающийся золотом замок, на который было наложено заклинание.       От такого резкого и больного падения узник стал приходить в себя. Кое-как разлепив глаза и обхватив руками пульсирующие от невыносимой боли виски, он начал озираться по сторонам. Бешено крутя головой, заключенный наткнулся на фигуры, скрытые во мраке комнаты. Неожиданно быстро и резко вскочив, он подлетел к прутьям клетки, обхватив их руками. Но не тут-то было. Что-то больно вонзилось прямо в кожу, распарывая её до крови. Издав истошный вопль, парень, сначала отскочив, снова подошел практически вплотную в прутьям и сверкнул своими глазами. Это было удивительно. Одна радужка была, как раскаленная лава, как красивый алый закат, он обжигал, сжигал дотла, испепеляя своим жаром, но другой, ледяной, словно кристально чистое небо, охлаждал, замораживал, был полной противоположностью. И этот колорит цветов сейчас взирал полным ненависти, со смесью раздражения и легкого испуга взором, на так и стоявших, не шелохнувшихся стражников, прожигая в их силуэтах дыру, размером со вселенную. — Глупые создания, — его голос, глубокий, но такой бархатный и приятный, наполнил комнату, отдаваясь эхом по коридору башни. — Думаете, что эта безобидная тюрьма удержит меня, меня Мальбонте?!       Узник начал трястись, каждая клеточка его стала гореть из-за охвативших его эмоций. Его глаза пылали, крылья за спиной угрожающе раскрылись, явив свою мощь, а волосы начали развеваться в разные стороны, как по ветру, которого внутри здания не было. Он явно упивался своей мощью и уже был готов разрушить все это к чертям собачьим, дабы снова приступить к уничтожению равновесия, так недавно установленного между Адом и Небесами. Но яркая вспышка света на миг ослепила его, сбивая с ног, а когда парень снова прозрел, то понял, что лежит на полу, полностью выдохшийся и потерявший столько силы, сколько потребовалось бы, чтобы разрушить всю землю или даже всю вселенную. — Что за?! Да как вы смеете?! — кричал юноша. — Было очень глупо надеется на что-то другое, узник, — словно змея прошипел один из стражников. — Теперь ты заточен здесь навсегда, за все то, что ты сотворил, за все свои необдуманные поступки и решения ты сгниешь в этой комнате, без света, во тьме. Хотя ты, мерзкое отродье, еще отделался малой кровью. Не будь наши правители, достопочтенные короли — Сатана и Шепфа, столь милосердны, ты бы уже распрощался со своей гнилой жизнью. Так что благодари их за оказанное тебе милосердие, — прогудел стражник.       И, развернувшись, существа покинули помещение под гневные, душераздирающие и пронизывающие на сквозь крики Мальбонте. <center>***

Наши дни

      Красивый натяжной потолок бледно-голубого цвета вот уже около часа предстает моему взору, не меняя локации. Вальяжно развалившись на своей королевской кровати, выполненной в постельных тонах, я размышляла о вчерашнем дне, полностью опустошившим меня как морально, так и физически.       Иногда в твою душу прокрадывается, постепенно, не сразу, чувство чего-то недосказанного, скрытого от посторонних глаз, в частности от тебя. И, будем честны, это раздражает. Недосказанность убивает, а неизвестность того, что ждет нас дальше, просто выводит из себя, заставляя в страхе оглядываться по сторонам. Тебе хочется во всем разобраться, понять и приоткрыть завесу тайн. Хочется иногда покопаться в грязном белье другого, просто чтобы удовлетворить свое любопытство, не догадываясь даже, что это может обнажить давно зажившие раны, а может даже и сделать новые, не менее болезненные. Но обо всем об этом думаешь в самый последний момент, когда уже поздно что-либо менять. И правда, которую люди хотели, пусть даже на время или навсегда, похоронить, скрыть от посторонних глаз, всплывает наружу, оседая неприятным осадком в груди.       И это не дает мне покоя. Каждую секунду после того фиаско на уроке, я не могу выкинуть его из головы. Его и то, что он, черт возьми, выжил. Нет, конечно, в моей голове промелькнула мысль, что возможно мой удар не был смертельным и потому все так вышло, но это бред умалишенного. По правде сказать, именно этот световой энергетический шар был самым сильным из всех, что я раньше делала, а потому он просто обязан был погибнуть, оставить после себя лишь пепел, но никак не в целости и сохранности остаться стоять на своем месте, без единой царапинки, не считая его слегка порванную одежду. И это не самое страшное, на мой взгляд. Люцифер, хоть и сказал своё имя, не упомянул больше ничего, от своего ранга, до хотя бы его родословной. Я и никто из учеников и учителей, не знаем о нем совершенного ничего, он как закрытая книга, внутри все, что тебе так нужно, все ответы на твои вопросы, но снаружи пустота, оболочка, скрывающая все, обложка, судить по которой что-то — неправильно. И открыть эту книгу может не каждый, и уверенна на сто процентов, что я далеко не та, кому это по силам.       День сегодня должен был быть совершенно обыденным, и это, как ни странно, меня бы очень обрадовало, если бы не одно но. Теперь вся эта чертова школа только и делает, что гудит и разносит слухи о моих приключениях и о том, что я вышла из-под контроля, что еще секунда, и был бы взрыв. Печально признавать, но как бы мне не хотелось наказать их всех за клевету, чтобы они навсегда закрыли свои поганые рты, я не могу, потому что все, что они изливают друг другу, является чистейшей правдой, тяжелым грузом навалившейся на меня. Я уже год как учусь в этот заведении и честно надеялась обуздать свой гнев, который был очень сильным и усилился в разы, когда на меня наложили заклятие. Я усердно трудилась, много читала о самоконтроле, тренировалась с лучшими из лучших, дабы наконец-то не боятся, что в один прекрасный момент, я из-за каких-то долбаебов могу разнести здание, страну, планету, в конце-то концов. Но тот инцидент дал мне ясно понять, что все эти занятия, тренировки, для меня были пустым звуком, каплей в море моего воспаленного разума. И дальше будет только хуже.       Но с этим самокопанием в себе пора заканчивать, иначе это просто сведет с ума. Ты станешь заложником собственного разума, замкнешься в себе, и тогда уж точно пиши пропало.       Быстро подскочив с кровати, что в глазах от такого резкого движения аж потемнело, я направилась к шкафу с моими дизайнерскими вещами. Я не была бы собой, если бы не простояла возле него около сорока минут, подбирая свой идеальный лук на сегодня. Черное боди с глубоким разрезом в зоне декольте, золотым поясом и легкой фатиновой тканью в виде юбки, идеально подчеркивали мои шикарные формы. На ноги я обула свои любимые ботинки от Луи Виттон, такие же черные, как наряд, но с коричневыми вставками. А дополнили мой образ серебряные серьги от Chanel, подарок от моего папы на День Рождения.       Занятий сегодня, к счастью, не было. Но это не значит, что я просижу весь день в своей комнате, как затворник, нет, сегодня я буду веселиться до упаду вместе со своей компанией. И нет лучше места для веселья, чем всеми горячо любимый заброшенный поезд, созданный специально для всего сброда, желающего как следует подбухнуть и поразвлечься, сброда вроде меня.       Быстро вылетев в коридор, я в считанные секунды добираюсь до комнаты Мими. Даже не стучась, ибо зачем, мы ничего друг от друга не скрываем, ведь когда-то мы с ней, так сказать, практиковали секс по дружбе, врываюсь внутрь. Комната в бордовых и алых тонах встречает меня удивленными вздохами и громкими сексуальными стонами. А малышка Мими зря время не теряет. — Приветик, дорогуша, — ухмыляюсь я.       Мими, слегка вздрогнув, оторвалась от своей новой жертвы и, облизнув губы, соблазнительно подмигнула мне. — Не присоединишься, Викусь? — протянула Демоница, нарочито мило надув губки.       Вторая же девушка, Непризнанная, только услышав моё имя, так и застыла, не шевелясь и даже, кажись, не моргая. На всё помещение, буквально заполняя его до краев, разлилась её, пропитанная страхом насквозь, энергия. Никогда не любила такую реакцию существ на моё появление, а потому, слегка рассердившись, я вперилась в девушку многозначительным взглядом, как бы говоря, чтобы она немедленно покинула комнату и оставила меня с подругой наедине и не тяготила меня своим присутствием. Той по два раза повторять не нужно. Она, быстро накинув белье и подобрав с пола разбросанную одежду, слегка поклонилась мне и вылетела из комнаты. Мими, недовольно буркнув что-то неразборчивое, развалилась на кровати. — Ну и кто мне теперь поможет расслабиться? — как бы невзначай спросила она.       Я, довольно облизнувшись, грациозной походкой от бедра подошла к ней и присела рядом. Своей наманикюренной ручкой аккуратно начала поглаживать её, вызывая поток мушек от моих прикосновений на её нежной, оливкового цвета коже. — Кто, как не твоя лучшая подружка, — я подмигнула Мими, которая уже расплылась в довольной улыбке и, в предвкушении, раздвинула свои тонкие ножки. Я не стала терять время зря. Мои руки скользнули по ее ногам, то поглаживая их, то слегка царапая своими острыми ноготочками. Знаю, такие игры Мими по душе, она сама любит практиковать такую тактику. Заставить свою жертву ждать, изнывать от желания, просто умолять о дальнейшей близости. Так отплачу ей этой же монетой. Дьяволица прикрывает глаза и сексуально, именно так, как она может, закусывает нижнюю губу, заставляя меня невольно залюбоваться этим зрелищем.       Она раскусила меня, еще с первых секунд поняла, что я самый настоящий дьявол, раз вот так играю с чужими эмоциями и чувствами. Она мой самый близкий друг, во всех этих чертовых смыслах, моя дьяволица, та сумасшедшая подружка, что выслушает тебя, всегда утешит и поддержит, пусть и своими очень даже интересными и нестандартными методами.       Опомнившись, я все еще виду эту запретную игру. Подушечками пальцев очерчивая изгибы её стройного тела, шею, выпирающие ключицы, линии пресса и спускаюсь все ниже и ниже. Ненароком задеваю ткань кружевных трусиков, уже мокрых от накатившего возбуждения, и легонько провожу по внутренней стороне бедра, дразня Мими и вызывая из ее уже опухших губ полный возбуждения стон. Я не выдерживаю. Быстрыми движениями сначала срываю её стринги, а за ними летит и кружевной бюстгальтер. И вот она лежит передо мной, полностью обнаженная, во всей своей красе. Любуюсь, прохожусь хищным взглядом. Она определенно самая красивая дьяволица из всех, ныне обитающих в этих стенах. Дьяволица, заметив мой взгляд, буквально пожирающий её, лукаво улыбнулась и выгнулась, открывая еще больше сексуальный вид на своё тело. Усмехаюсь, потому что настоящий демон. Энергия Мими легкими щупальцами проникает в меня, заставляет чувствовать такой уже привычный, любимый вкус кислой малины с нотками корицы. Тянусь к её губам, не в силах контролировать себя, и она без промедления отвечает мне на поцелуй. Наполненные страстью, животным возбуждением, мы пожираем друг друга, все никак не насыщаясь. Нам мало этого, мы жаждем большего, пытаемся хоть на секунду умерить свой разгорающийся с каждой секундой пыл, но не в силах сделать это. Наши языки сплетаются в бурном танго, страстном танце с колоритом эмоций. Руками ласкаю её мягкую и такую упругую грудь, играю с уже затвердевшими от возбуждения сосками, то будто случайно задевая, то слегка сжимая. С трудом отрываюсь от её уже опухших губ вкуса лесных ягод и оставляю дорожку из поцелуев на шее, ключице, обжигая, распаляя их. Лиловые засосы теперь украсили её мягкую кожу, а я от этого завожусь еще сильнее. Целую изгибы её стройного тела, линии пресса, слегка чмокаю пупок, и вот она долгожданная развязка. Сильнее раздвигаю руками её бедра, и открываю шикарный вид, заставляющий теперь уже меня слегка постанывать в такт Мими. Не выдержав, припадаю к такому желанному месту, проникая как можно глубже. Дьяволица уже не сдерживается, её стоны заполняют все комнату, и слышно их уже, наверное, по всей школе. Но кого это волнует, уж точно не нас. Движения моего языка медленные, плавные. Я не спеша, круговыми движениями обвожу влажные складки. Пальчики Мими вплетаются в мои волосы, она слегка надавливает, показывает темп, и я принимаю его, стараюсь сделать все, чтобы ей было приятно. Кончиком языка слегка надавливаю на клитор, заставляя демоницу просто кричать от удовольствия. Отрываюсь, смотрю на неё своими затуманенными от похоти глазами и тянусь, чтобы снова впиться в её сладостные губы. Но это лишь обманка. Я проникаю в неё двумя пальцами, заставляя стонать мне прямо в губы, двигаюсь плавно, но настойчиво, и с каждым новым движением все глубже и глубже. Чувствую, как их плотно обхватывают мышцы, слышу стон полный облегчения и блаженства, и Мими накрывает крышесносящий оргазм. Вынимаю пальцы и облизываю их, при этом сексуально, исподлобья наблюдая за Мими. — Ммм… Вкусно, — сладко протягиваю я. — Ну как, смогла тебя развлечь? — Дорогая, с тобой никто не сравнится, — рассмеялась Мими.       И я, завороженная её смехом, присоединяюсь к ней. Но наше веселье прервал громкий стук в дверь. Интересно, кого это принесло с утра пораньше. — Девчули, это мы, — донесся из-за двери веселый голос Ади. — И что же вы ждете, входите, — все еще улыбаясь, говорю я.       Дверь скрипнула, и в проеме показались наши мальчики во всей своей красе. Ади, держась за руку с Сэми, быстро побежали к нам и бесцеремонно завалились на кровать, от чего мы с Мими слегка подпрыгнули. — Да я смотрю у вас было бурное пробуждение, — он скользнул взглядом по прикрывающей только свою нижнюю часть тела Мими, и довольно ухмыльнулся, от чего получ отил Сэми легкий подзатыльник. — Ади! — Да что Ади то сразу, я просто констатирую факт.       И мы дружно рассмеялись. Так просто, непринужденно и легко, что на время забываешься, не вспоминаешь о грузе проблема на хрупких плечах, о своем долге, о причиненной боли, обо всем на свете, и растворяешься в эйфории, блаженстве этого яркого момента.       Рыжик так хохотал, что нечаянно свалился с кровати, от чего мы только сильнее прыснули, держась за животы, которые уже свело от такого веселья. Демон, тем временем лежал полу, в позе ноги к верху, и потирал ушибленный бок, что-то бурча, как бы намекая нам, что это нифига не смешно, что он получил травму, а его лучшие друзья, вместо того чтобы помочь, ведут себя как козлы.       Успокоившись, мы расселись кругом на незаправленной постели и стали просто вести непринужденную беседу, болтая о всяких мелочах и сплетничая на разные темы. — Ну, что Вики, вчера было жарко, — подмигнул мне Ади.       Я слегка поникла, все же надеявшись, что этот инцидент пройдет мимо, но потом меня обуяла злость, легкой волной подкатило раздражение. Нет, не на этого милого демона, нет, просто вспомнив все, что вытворял на том уроке этот напыщенный засранец, все те слова, что острым лезвием прошлись по моему достоинству, так и хочется что-нибудь да разрушить, пнуть или убить.       Заметив смену моего настроения, они попытались сменить тему, боясь расстроить меня еще сильнее, но долго бегать я от этого все равно не смогу, и мне все равно придется с кем-то это обсудить, иначе меня будет гложить это, разъедать изнутри и когда-нибудь я точно сойду с ума без права на реабилитацию, так почему же не сделать все сейчас, в компании лучших друзей, тех кто не осудит, поддержит. — Нет, все нормально. Я хочу выговориться, а то меня просто разрывает изнутри от такого количества негатива в его сторону, в сторону этого напыщенного козла, зовущим себя Люцифер, — раздраженно начала я.       Все в удивлении раскрыли рты, не думая, что я поддержу этот разговор, но перебивать не стали. — Я была тогда очень зла и все вышло из-под контроля. Мне очень жаль, ведь вы могли пострадать или вообще погибнуть, — я склонила голову, мне было стыдно, и хоть на всех остальных учеников школы мне было по барабану, своих друзей я не хотела терять, а потому старалась не срываться все это время, берегла, как могла. — Вики, в этом нет твоей вины. Этот напыщенный демон вывел тебя из себя, — спокойно произнес Сэми.       Ади и Мими в подтверждение его слов закивали, ободряюще хлопая меня по плечу. Но кое-что еще не давало мне вздохнуть спокойной грудью, кое-что, что приводило в ужас. — И еще меня немного пугает моя хладнокровность, то, как я без сомнений бросила в него этот шар. И, хотя я до сих пор хочу его убить, меня это напрягает. Да, из-за заклятия я стала другой, иной версией себя, стала черствой по отношения ко всем тем, кого я не люблю, но даже это слишком, — тихо произнесла я и почувствовала долгожданное облегчение.       Будто с моей души упал тяжелый груз, тяготивший меня на протяжении всей моей жизни, хотя, возможно, так оно и было. Ведь уже больше пяти световых лет я нахожусь под действием столь сильного заклятия, что не дает мне покоя.       Друзья посчитали, что слова тут будут явно лишние, а потому все, как один, набросились на меня с обнимашками. От такого напора я вместе с ними повалилась на кровать, и, честно, мне было как никогда хорошо находиться в их обществе. Мне всегда хотелось проводить с ними, как можно больше времени, и я могу с уверенность сказать, что полюбила их, как своих самых лучших и близких мне людей, тех, с кем я пережила невзгоды и печали, радость и веселье, огонь и воду. И вылезать из этих теплых объятий я была не намерена еще, как минимум, вечность.

***

      Солнце уже садилось за горизонт и последними уходящими лучами разрезало полуночное небо, оставляя светлые полосы на его глади. Сегодня закат был поистине красив. Перистые облака, плавно перетекающие из ярко-оранжевого в алый и малиновый, пересекали градиентное небо. Ближе к светилу, персиковый, бледно-голубой, а вдалеке, куда лишь изредка попадает тепло, густой лиловый и чистый аквамарин, манящий и притягивающий взгляд, он заставляет невольно приоткрыть рот от такой небесной красоты. И все это такое величественное раскинуло свой вид прямо перед моим окном, которое уже запотело от частого дыхания.       Закат — символ перерождения. Ведь каждый день заканчивается именно им, и именно им начинается новый, наполненный надеждой, что он принесет свет и только хорошее, день. Я никогда не любила светлое время суток, хотя это даже странно, ведь рожденных ангелов, а уж тем более принцесс олицетворяют только со светом, а не тьмой. Но я уже давно поняла, что являюсь исключением из правил. Я первый ангел, который нарушил все семь смертных грехов, не по одному разу, а по сто. И похоть в нем стоит на первом месте. Мими, Дино и много других моих партнеров, меняющихся чаще, чем перчатки. А сколько еще непокоренных мной, сколько свежего мяса еще не растерзано мной на кусочки. Так что не удивительно, что меня тянет во мглу. Её глубина, тяжесть, темнота своими щупальцами уже глубоко пробрались в мою душу, и навечно прописали там место жительства. И даже если я разрушу заклятие и снова стану, вроде как, прежней версией себя, она никуда не уйдет и будет словно тень ходить за мной по пятам и поджидать за каждым углом, чтобы наконец-то нагнать меня и явить миру своё истинное лицо, мое лицо. Ведь даже я прекрасно понимаю, что как раньше уже не будет. Я изменилась и изменилась кардинально сильно, что иногда мой отец невольно переживает за мою ангельскую душу. Но он не знает, что та давно уже сгнила и теперь доживает свой век где-то на задворках моего такого же сухого и безжизненного сердца.       Отлепив свой взор от окна, я быстро глянула на часы и с ужасом отметила, что уже 19 часов и осталось только шестьдесят минут до самой грандиозной вечеринки в поезде, на которую я направляюсь со своей компашкой. Быстро подлетев к шкафу, я стала искать, что такого сногсшибательного мне надеть. И тут мне на глаза попалось то, что просто заставит всех пускать слюнки при виде меня. Сапфировое бархатное платье с глубоким декольте, длинными рукавами, и разрезами на бедрах, идеально облегало мои пышные формы, открывая аппетитные виды. Дополнить свой образ я решила серебряными туфлями от Джимми Чу, кожаным клатчем под цвет платья от Chanel и длинными серьгами, инкрустированными бриллиантами. Собравшись, я вылетела из комнаты, так как очень опаздывала и направилась прямиком в назначенное место, где должна была встретиться со своими дружками.

***

      Старый вагончик встретил меня оглушающей музыкой, застоявшимся запахом глифта и просто дурманящим разум запахом секса и разврата. Все это пьянило, заставляло влиться в этот безумный ритм и просто отдаться порыву и своим обостренным чувствам. Как я и предсказывала, моё появление вызвало фурор. По обычаю все склонились передо мной, но теперь в их глазах, кроме легкого страха, я могла разглядеть восхищение и неприкрытую зависть. Ну что же, я знаю, как себя подать. Легкой походкой я направлялась в сторону диванчика, где я обычно располагалась, как меня окликнула Мими, махнув рукой, чтобы я присоединилась к их веселой пьянке. Что же, ну кто от такого откажется, а потому приняв приглашение, я пулей добралась до места. — Детка, не будь здесь столько народа, нагнула бы тебя прямо сейчас, — с уверенностью заявила дьяволица, посасывая из металлической трубочки свой «Секс на пляже», слегка приправленный глифтом. Ну, а может и не слегка. — Вставай в очередь, — протянул Ади, все никак не отрывавший взгляд от моего декольте, за что получил от Сэми легкий удар в бок. — Ай, дорогой, ну я же пошутил, — быстренько добавил Рыжик и, подмигнув своему парню, утянул его в сладостный и такой нежный поцелуй.       Невольно засмотревшись на их сладкую парочку, я и не заметила, как в помещение вошел тот, кого я всем своим сердцем и душой не желала видеть вообще никогда. И только слегка взволнованный взгляд Мими, направленный за мою спину, заставил меня повернуться, хоть мое подсознание просто кричало, что ни к чему хорошему это не приведет. Но кто вообще слушает голос разума, когда на плечах сидят два демона, шепчущих, что запретный плод сладок и искушение это прекрасно и так необходимо, что ты просто не в силах отказать.       Кажись, на время я перестала дышать. И нет, это не от того, что в поезде стало как-то неимоверно жарко, и нет, это не от того, что мой ненавистный враг выглядел сейчас, как самая настоящая секс-бомба. Черная водолазка, облегающая его накаченное тело, и небрежно натянутый на него пиджак в тон. Штаны, опоясанные кожаным ремнем с цепями, идеально сидели на его бедрах. На ногах я узнала Баленсиагу, что так прекрасно дополняли его образ.       Но не успев как следует налюбоваться его шармом, я заметила, что вошел он не один, на что сердце предательски екнуло. Под руку он вел Ости, эту тварь, что поначалу не давала мне нормально жить. Эту суку, что с первого дня травила меня, принижала и даже не обращала внимание на мой титул, а я все терпела, не хотела срываться, берегла репутацию идеального ангелочка, принцессы Света, хотя внутри все горело, закипало, и я знала моему терпению есть предел, и что очень скоро оно лопнет, как перекаченный воздушный шарик. А в один прекрасный день просто не выдержала. У меня произошел всплеск, конечно, не такой мощный, как с Люцифером, но уж точно запомнившийся этой дуре навсегда. Тогда она как обычно задиралась, задевая меня своим острым язычком. Плела свои байки про то, что из меня даже низший ангел то еле как выходит, а тут королева. Что я не справлюсь, что я ничтожество и все в этом духе. Пока моему терпению не пришел конец. Она видимо думала, что раз я ангел, то ничего не сделаю ей, ведь мы, светлая сторона против насилия над другими, но как же она ошибалась. Не выдержав, подорвалась с места и, резко развернув Ости к себе, схватила за горло и подняла высоко, так, чтобы её ноги не касались земли. Её мерзкие глазенки сразу заметались, она начала вырываться, хрипеть от недостатка кислорода, но я была непреклонна. Щелкнув пальцами, из ниоткуда появились серебряные ножницы внушительных размеров. И по её теперь уже скривившемуся от страха лицу можно было догадаться, что она поняла ход моих мыслей. Припечатав её к ближайшей стенке, я заклинанием заставила её открыть рот и высунуть свой противный язычок. Ости начала мотать головой, взглядом умоляя не делать этого, но столь долго копившаяся во мне злость наконец-то дала выход и теперь меня уже было не остановить. Приблизила ножнички к ее языку и одно неуловимое глазу движение, как класс пронзил просто душераздирающий крик и на пол стала литься алая кровь, пачкая начищенный до блеска паркет. Но мне не было жаль её, нет, я была в таком восторге, что на её мучения лишь расхохоталась. Да и что переживать, если язык через месяц отрастет обратно. Это меньшее, что я могла сделать за мучительные месяцы травли.       И тут в мою светлую головушку пришла, на мой взгляд, отличная идея. Я хотела закончить начатое, а именно поставить на место этого засранца, а вместе с этим не упустить шанса как следует поиздеваться над этой шлюхой. А потому, подмигнув Мими и, как бы говоря смотри, сейчас будет шоу, уверенной модельной походкой направилась к диванчику, где вальяжно развалились эти голубки, о чем-то непринужденно беседуя. И вот я уже буквально подошла к ним вплотную, как эта курица, все же оторвав завороженный взгляд от объекта своего обожания, осматривалась по сторонам, неожиданно для неё натыкаясь на меня своими изумрудными, полными легкой паники глазами. Она что-то незаметно шепнула Люциферу, на что тот лишь махнул рукой. Достигнув своей цели, я встала прямо перед ними, ожидая поклона. Ости уже хотела встать, дабы сделать это, но этот самодовольный говнюк, положив руку на её бедро, пресек всякие попытки сделать это. Самоуверенный индюк, да скоро ты сам будешь мне обувь целовать и падать к моим ногам, а я с радостью выступлю в роли кукловода, контролируя каждый твой шаг и действие, Люцифер, так и знай! — Я жду, — приказным тоном отчеканила я, проходясь полным отвращения, что давалось мне с трудом, из-за слишком сексуального демона, взглядом.       Люцифер же наоборот рассматривал меня, как недавно его я, с явным желанием и каким-то удовлетворением. Он явно не скрывал, что мой наряд понравился ему, а потому так открыто пялился на все мои формы, аккуратно выступающие из-за ткани платья. — Чего, чуда что ли? — съязвил парень. — Прости, дорогуша, но его не бывает. — О, нет, я жду пока вы поднимите свои задницы и освободите место принцессе, — протянула я, сверкнув глазами.       Но никакой реакции со стороны демона не последовало. Он все так же рассматривал меня и, кажись, совсем не хотел что-либо предпринимать, в отличие от своей подружки, у которой будто шило в попе. Она нервно оглядывалась и практически впечаталась в сиденье дивана, теребя своими длинными ноготочками подол кожаной юбки. — Люци, может лучше пойдем, — тихо протянула демоница, на что демон лишь отрицательно покачал головой, не отрываясь от меня.       Его крайнее безразличие меня напрягало, расстраивало и заставляло сердиться. А потому, я решила пуститься во все тяжкие и использовать тяжелую артиллерию. Заодно опущу эту швабру. Как говорится, убью двух зайцев одним выстрелом. — Правильно, послушай свою недоразвитую подружку, убогий, — сказала я, ухмыльнувшись.— В кои-то веки она правильно использовала свой язычок. Видимо, после того случая, она немного поумнела.       Я уже не могла сдерживаться и залилась хохотом, на что Ости стала мрачнее тучи, а по её щеке скатилась пара слезинок, которые она быстро стерла тыльной стороной ладони.       Но от Люцифера это не скрылось. Он внимательно, изучающе посмотрел на неё и наконец-то удосужился нормально поговорить. — Какой еще случай?! — резко спросил он, то ли у меня, то ли у Ости.       Видно было, что его это очень напрягло и даже разозлило, что было мне только на руку. — Да так, укоротила твоей швабре её длинный язычок, — сладко протянула я, продолжая хохотать.       Люцифер, быстро отвернулся от нас, скрывая своё лицо, что-то грозно бормоча себе под нос и повернулся только через мучительно долгие тридцать секунд. Его лицо исказила гримаса злобы, лютой ненависти, он словно озверевший пес, сорвавшийся с цепи, подлетел ко мне вплотную, угрожающе нависая всем своим телом. Только сейчас я ощутила большую разницу в росте. Перед ним я казалась маленьким котенком, стоящим рядом с большим доберманом, но я просто не могла, не должна была его бояться. Он — никто, какой-то низший демон, слабый и никчемный, а я — принцесса, рожденная побеждать и блистать. А потому, гордо вздернув подбородок и задрав голову, ответила на его взгляд такой же ненавистью и злобой, что и он мне. — Не смей больше никогда отзываться об Ости плохо, дрянь. А если я узнаю, что ты еще и что-то ей сделала, тебе уж точно не поздоровится, — грозно и угрожающе проговорил он, вперившись и прожигая меня на сквозь. — ЕЩЕ РАЗ, ТЫ НАЗОВЕШЬ МЕНЯ ТАК, ПОЗНАЕШЬ МОЙ ГНЕВ. ИЛИ ТОГО РАЗА ТЕБЕ БЫЛО МАЛО? — кричу я на него и понимаю, что за этим концертом, только набирающим обороты, следят все, от моих друзей, с опаской поглядывающих на Люцифера, до простых зевак, жаждущих хлеба и зрелищ.       Но это меня не останавливает, никогда не останавливало, а потому я заношу руку, чтобы дать этой твари, самую что ни на есть, хлесткую пощечину, королевского леща, проще говоря. При любом другом раскладе, даже самое сильное существо не смогло бы меня остановить и все уже были готовы лицезреть отпечаток моей ладони на щеке демона, как тот ловко и непринужденно останавливает мою руку в нескольких сантиметрах от своего лица и заводит за мою спину, лишь ухмыляясь. — Да я смотрю ты любишь жестко. Что же, уважаю, — склонившись, лукаво прошептал мне на ушко и, махнув Ости рукой, чтобы она шла за ним, Люцифер, под всеобщие удивленные вздохи, покинул вечеринку, оставив меня так и стоять в ступоре с занесенной ладонью. Да уж, у меня дежавю.