Новенький.

Саундтрек: The Heart Wants What It Wants — Selena Gomez

Цитаты: — Вы в нем немного утонули.  — Это верно, — сказала я, думая не о пальто.

Франсуаза Саган

      Голова гудит, а мысли, как назло, расползаются, все никак не собираясь в одну кучу. Слышу отдаленное эхо шагов мужчины и его тяжелое дыхание. Он несет меня на руках, слегка прогибаясь, и явно не намереваясь просто так уложить в постель, дабы я смогла прийти в чувство.       Тем более он несет меня к себе. И не трудно догадаться, что будет дальше.       Скрип массивной двери, и мы вваливаемся в прохладное помещение, что встречает нас оглушающей тишиной. Я далеко, играет громкая музыка, и мне никто не поможет, даже если я буду очень громко кричать. А я даже этого не могу. Язык будто онемел, и все, что могу из себя выдавить — лишь нечленораздельное мычание в знак протеста.       Но когда насильников оно останавливало?       Аккуратно, и на том спасибо, кладет меня на шершавую поверхность хлопковой простыни и отходит к двери, запирая ту на замок. — Теперь нам никто не помешает, принцесса, — ухмыляясь кидает он, и возвращается ко мне.       Сердце колотится, а собственная кровь бешено разгоняется по венам, отдаваясь неистовой пульсацией в ушах. Страх сковывает все мое тело, или, может быть, это доза, что так услужливо оказалась в моем стакане благодаря принцу. Липкий ком встает в горле, а руки и ноги бьет мелкая дрожь.       Чуть разлепляю слипшиеся губы и судорожно вздыхаю, собираясь с последними силами. — З-зачем? — спрашиваю я, на что получаю хриплый смешок. — Ничего личного, правда. Так, проиграл и теперь выполняю желание. Но, я уверен, тебе понравится, дорогуша.       Мое тело, моя жизнь ничего не стоят. Так получается?! Просто игра, что перешла все границы дозволенного?! И я в ней лишь гребанная пешка, что нечаянно попалась на глаза.       Глаза слипаются, но я из последних сил стараюсь остаться в сознании. Если это произойдет, я должна видеть, смотреть в глаза этому мерзавцу, чтобы потом, когда настанет час расплаты, безжалостно истязать его, вспоминая все те ужасы, что он со мной творил.       Глаза Деймона блестят азартом, и он беззастенчиво скидывает с себя все те лохмотья, что он называет выходным костюмом, оставаясь только в серых трусах.       Тошнота медленно подкатывает к горлу, когда он касается моей кожи своими грязными пальцами. — Такая нежная, — шепчет он, расстегивая полупрозрачный воротник платья.       Слезы одна за другой начинают скатываться по моим бледным щекам, оставляя мокрые солоноватые дорожки. Деймон, видя это, лишь усмехается и смахивает одну только что вырвавшуюся каплю. — О, не плачь, принцесса. Тебе это не к лицу. — Мерзкий ублюдок, — хриплю я, пытаясь сбросить его с себя. Заведомо проваливаюсь. — Ну-ну, не нужно так грубо. Это просто секс, без обязательств, ничего больше, — нагло кидает мне в лицо он и чуть приподнимает меня, заходя своими руками мне за спину, дабы расстегнуть молнию корсета.       Огромная, сносящая все на своем пути волна безысходности накрывается меня с головой. Я ничего не смогу сделать. Я парализована. Я слаба.       Еще секунда и я касаюсь голой спиной прохладного хлопка, оставаясь лежать перед ним в одном кружевном белье. Деймон отшвыривает мое дорогое платье в дальний угол комнаты, как ненужную тряпку, и смиряет меня плотоядным взглядом, облизывая тонкие губы. — Такая красивая, такая хрупкая и такая слабая. Сейчас я тебя как следует оттрахаю. О, уверен, в постели ты нечто, — пылко шепчет он, склоняясь ко мне неприлично близко.       Пытаюсь пошевелить руками, дабы оттолкнуть его противную физиономию подальше от лица, но не нахожу в себе сил. Мычу, слегка дергаясь, но мои тщетные попытки лишь раззадоривают его. — Ну же, не противься мне, дорогуша. Сейчас я сделаю тебе приятно, — говорит он и резко, от чего мое сердце замирает, одним за один пропуская удары, припадает губами к моей изящной шее, рукой проводя по талии, спускаясь ниже, к бедрам.       Крик отчаяния вырывается из моей груди, но он превращается лишь в еле слышный хрип, а слезы уже ручьями текут из опухших глаз.       Это конец…       И, прежде чем окончательно смириться и отдаться на волю случая, слышу оглушительный треск и грохот. Массивная дверь, что была заперта на огромный, железный замок, с легкостью слетает с петель. Перевожу расплывчатый взгляд на моего спасителя и вижу такой до боли знакомый силуэт.       Люцифер, бесцеремонно войдя в треклятую спальню, мигом приближается к прилипшему ко мне демону, хватая того за шею и с силой, огромной силой, отшвыривает его к противоположной стене. Насильник медленно скатывается по холодному мрамору, оставляя после себя огромную вмятину и тонкую дорожку из крови. Наверное, ушиб голову. Так ему и надо.       Люцифер уже было хотел подойти к нему, дабы нанести еще пару сильных ударов, но я понимала, что это может быть для него слишком опасно. Он и так отсидел наказание у самого Сатаны, только за то, что оскорбил члена королевской семьи, но ведь тут совсем другое. Принц Ада избит до полусмерти обычным низшим. Да за такое его казнят и даже слушать не станут. — Люцифер, — предпринимаю попытку его остановить, но мой голос будто не слушается меня. Его имя прозвучало как тихое мычание, что потерялось в пространстве, так и не дойдя до получателя.       Напрягаюсь, аж до звездочек перед глазами, до оглушительной боли в висках и все же выдаю чуть громче: — Люцифер, не нужно.       Демон застывает, явно ведя у себя в голове очень напряженную борьбу. Его кулаки угрожающе сжаты, до побеления костяшек, а грудь тяжело вздымается. В таком состоянии он может легко сорваться, наплевав на мою просьбу, и прибить к черту будущего короля. Но на мое удивление, он все же поворачивается ко мне передом и отходит от отключенного Деймона. Его взгляд, что до этого был стальным и жестким, я бы даже сказала угрожающим и убийственным, теплеет, как только он видит меня. — Вики… — шепотом произносит он и подходит ближе.       С трудом, но все же облегченно вздыхаю, и страх, что болезненным узлом затянулся в районе груди, начинает потихоньку рассасываться. Каждую клеточку тела заполняет теплом, и я через силу выдавливаю вымученную улыбку. — Спасибо, — хриплю я. — Тебе больно? — ласково спрашивает он, кладя свою мягкую ладонь на мою щеку, чуть приподнимая голову. — Нет…только морально.       Он понимающе кивает и кладет руки на мою талию, дабы потом аккуратно взять меня на руки. — Пойдем отсюда. А с этим уродом я поговорю позже, — угрожающе произносит он и выносит меня из злополучной комнаты.       Коридор встречает нас ночной прохладой, и я невольно ежусь от легкого холодка, что прошелся по моему оголенному телу. — Ты замерзла? — спрашивает Люцифер, на что получает еле заметный кивок.       Сильнее прижимает меня к себе, и я утыкаюсь носом в край его пиджака, вдыхая уже полюбившийся мне пряный с кофейным вкусом аромат. Слышу его размеренное сердцебиение и успокаиваюсь. Рядом с ним так хорошо, так приятно.       Несколько минут и вот мы уже стоим около входа в мою такую родную и желанную спальню. Одной рукой демон хватает железную ручку, другой, словно пушинку, придерживая меня, и отворяет массивную дверь. Помещение встречает нас непроглядным мраком, но один его взгляд заставляет несколько свеч у изголовья королевской кровати загореться ярко-красным огнем, отбрасывая пляшущие тени на мраморные стены. Бережно, будто я самое дорогое, что у него есть, кладет меня на мягкую постель, заботливо окутывая пуховым одеялом. — Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает он, выжидательно смотря на мое опухшее лицо. Люцифер сильно сжал челюсть, и его скулы отчетливо выделились, выдавая напряжение демона. Было видно, как он сдерживает себя из последних сил, чтобы не броситься обратно в ту спальню и не начистить личико Деймону.       Чуть смущаюсь, и легкий румянец застилает мое бледное лицо. — Можешь остаться…со мной, — говорю я, закусывая алые губы. — Но, если тебя ждет Ости, то я тебя не держу, — спешно добавляю, но вместо обычного тона получается уж как-то слишком недовольно и раздраженно.       Люцифер вздыхает, качая головой, и одаривает меня уж слишком понимающей улыбкой, от чего у меня сердце делает кульбит, переставая биться. — Конечно же я останусь, — мягко говорит демон и кивает в сторону кровати. — Позволишь?       На его просьбу лишь закатываю глаза и ухмыляюсь. — Как будто раньше тебя это останавливало!       Хриплый хохот раздается на всю мою спальню, а у меня от такого сладостного звука непроизвольно пробегает табун мурашек. — Язвишь, ну что же, значит, тебе уже лучше, — говорит демон и, снимая с себя кроваво-красный пиджак, ложится рядом со мной на кровать. — Да иди ты! — шикаю на него, но вместо того, чтобы злиться на этого напыщенного демона, улыбаюсь, просто потому, что счастлива.       Он выбрал меня, а не её. Он рядом, здесь, лежит на моей постели и также тепло улыбается. Где-то в животе уже захлопали своими прелестными крылышками бабочки, что вновь воскресли после тяжелой и разбивающей мое сердце на тысячи осколков недели.       Сталкиваемся взглядами. Алый, точно лава из недр самого Ада, и чистая лазурь, словно ясное небо. Но теперь они не пропитаны злостью, ненавистью. Нет, это что-то совсем другое, от чего ладони начинают непроизвольно потеть, а на губах расцветает глупая улыбка.       Придвигаюсь ближе, осторожно, будто боясь, что он оттолкнет и рассмеется на мои жалкие попытки сблизиться, но Люцифер, словно прочитав мои намерения, осторожно берет за острый подбородок, склоняя мое лицо в опасной от своего близости. Аккуратно заправляет выбившуюся прядь из прически за ухо, заставляя мое сердце забиться в бешеном ритме, уже во всю танцуя его излюбленный танец под названием «Влюбленность». Он так нежен со мной. Так заботлив. Однако, это ведь так не свойственно ему. Такому дерзкому, пылкому и своенравному парню, с надменной улыбкой и угрозой, что яркими искрами виднеется в его холодном и убийственном взгляде. А может, я просто плохо его знаю. Его темная сторона, что выставлялась всем на обозрение, мне знакома, но я ничего не знаю о хорошей, светлой, глубоко запрятанной за слоем его часто меняющихся масок. Мы же нарочно нарекли себя врагами, так и не давая шанса узнать друг друга поближе, раскрыть душу, проникнуться, понять. Но мы решили играть просто, не прилагая особых усилий, из-за чего оба долгие месяцы страдали, глотая горькие последствия такого опрометчивого решения.       Его дыхание учащается, а во взгляде мелькает быстрой искрой необъятное желание, страсть, разрастающаяся с каждой томительной секундой, и он, не выдерживая, первым впивается в мои пухлые губы вкуса спелой земляники. Так трепетно, словно боится, также как и я, быть отвергнутым. Но я отвечаю, не задумываясь, потому что понимаю, что меня уже давно тянет к нему, слишком давно. Даже тогда, когда я старалась внушить себе ненависть к его персоне. Даже тогда, когда он не скупился на разные броские и грязные словечки в мой адрес. Даже, когда искренне желал, чтобы я провалилась сквозь землю, не обременяя этот мир своим выводящим его из себя присутствием.       Он мне определенно нравится. Люцифер мне нравится.       От этой мысли внутри все расцветает, разнося приятное тепло по всему организму, впитываясь в кожу, в каждую частичку моего тела. Сердце, что совсем недавно было под коркой холодного, непробиваемого льда, начало оттаивать, ломая годы хорошо выстраиваемой вокруг себе стены. Я снова чувствую, снова живу, я снова ощущаю себя. Пьянящий восторг бурлит в крови, щеки пылают, и я просто живу этим моментом, что навсегда отпечатается в моей памяти сладостным воспоминанием.       Трепет, возбуждение и наслаждение накрывают меня с головой, погружая в омут неистовой эйфории, унося далеко-далеко в мир блаженства и умиротворения. Я растворяюсь и полностью отдаюсь разрастающейся в груди страсти, что заполняет каждую клеточку тела, не в силах больше держать ее под контролем. Так долго этого ждала и теперь, наконец-то, дам волю бушующим во мне чувствам, что с каждым днем, проведенным вдали от него, только сильнее разрастались и усиливались.       Углубляю поцелуй, а мои дрожащие руки тянутся к его расписанной чернильными узорами шее, обвивая ее, дабы как можно ближе притянуть к себе столь желанного демона. Жар, исходящий от его горячего тела, передается и мне, контрастируя с прохладой просторной комнаты, вызывает во мне табуны мурашек, что крышесносящей волной накрывают меня. Столько чувств, эмоций распаляет он во мне, что я готова прямо сейчас разорваться на части от такого колорита. В глазах темнеет и я сквозь поцелуй тихо стону, зарываясь пальцами в его шелковистые волосы, что отдают мятным запахом. И это кружит голову. По нашим телам словно проходит электрический разряд, только сильнее распаляя наше желание. Его рука опускается ниже, ложась на мою оголенную кожу, и его прикосновение обжигает. Черт, я горю.       И только я собираюсь сделать следующий шаг, он резко отстраняется, свободной рукой укутывая меня с головой в мягкое одеялко. — Что ты! — недовольно бурчу под плотной тканью, но он меня нагло перебивает. — Пора спать, иначе завтра на уроке Геральда ты будешь как дохлый бобер, — ухмыляясь, шутит он, а я его уже готова убить.       Это ненормально. Такие противоречия. Такие сложности в его характере. Шепфа, это когда-нибудь доведет меня. — За собой смотри, ехидный скунс, — шикаю на него, вытаскивая голову из-под одеяла.       Он улыбается, и его рука ложится на мою талию, прижимая крепко-крепко к себе. Утыкается носом в мои волосы и прикрывает глаза, размеренно дыша. Кладу голову на его накаченную грудь и сразу же отключаюсь. Слишком много всего произошло за сегодняшний день. Плохого, не спорю, было предостаточно, но одно только его присутствие смогло разбавить весь ужас и отвращение от произошедшего, превращая в самое лучшее, что случалось со мной за многие годы.

***

      Не особо люблю спускаться в ад, но такова политика школы, ничего не поделаешь. Непризнанным, как и ангелам, приходится учиться здесь по нескольку раз в неделю, перебарывая дикое желание сбежать из этого жуткого места куда глаза глядят. И, собственно, когда урок заканчивается, толпища белокрылых и серокрылых так и делают. Только пятками сверкают.       Но, то ли сегодня день какой-то особенный, то ли его присутствие так на меня влияет, потому что мне вовсе не хочется подрываться со своего места, дабы возвратиться на такие родные Небеса, что являются моим домом. И даже сегодняшний скучный урок про психологию демонов кажется усладой для моих ушей. — И так, откройте страницу номер 133, пункт 3. Внимательно прочитайте, — очень вкрадчиво говорит учитель, обводя всех пристальным взглядом. — Даю вам пять минут.       В классе повисла гробовая тишина, прерываемая лишь шуршанием потрепанных страниц старых книг, что были позаимствованы из библиотеки Ада. Но вместо того, чтобы заняться полезным делом, предельно внимательно вчитываясь в каждую четко выведенную каллиграфическим почерком строчку, лишь наматываю на палец шелковую прядь своих волос и глупо улыбаюсь. Он сидит рядом со мной. За одной партой. Всего в нескольких ничтожных сантиметрах от меня. Такое искушение, блаженство и детский восторг, что поселился во мне, когда он, Люцифер, что с первого дня нашего знакомства возненавидел меня, сел не к своей новоиспеченной подружке, что уже ждала его с ослепительной улыбкой на бордовых губах, а ко мне, чем вызвал волну недоумения и удивления. Ости в этот момент нужно было видеть. Она аж покраснела, жадно глотая ртом воздух, а перьевая ручка, что покоилась в её руках, безжалостно сломалась, пачкая свою обладательницу черной тушью.       На сегодняшний урок явился и тот, кого я бы пожелала забыть, как страшный сон, выкинуть из головы и стереть с ним все мои плохие воспоминания. Деймон сидел за задней партой, а его голова была перебинтована несколькими слоями бинта, что он услужливо позаимствовал в мед. крыле. На вопросы, что с ним стряслось, он отчеканивал уже заученное: «Подскользнулся и неудачно упал». Но ему с трудом верили, однако, не решались расспрашивать дальше. И это играло нам на руку. Он молчал и мы молчали. Так и должно продолжаться.       Внезапно повисшую тишину нарушает оглушающий грохот, что раздается за дверью. Чьи-то крики, беготня, что-то с треском ломается, что-то рушится и падает, разбиваясь о красный кафель. Я в страхе оборачиваюсь на напряженного Люцифера, что своими кровавыми омутами прожигает массивную дверь, и только я хочу спросить у него, что же такого могло случиться, дерево с характерным треском падает на пол. Сквозь возникшее облако пыли ничего не видно, но и этого было достаточно, чтобы все существа, и я в том числе, повскакивали со своих мест, вжимаясь в дальний конец кабинета. Все, кроме Люцифера. Он так и остался сидеть на своем месте, напряженно о чем-то думая. — Люцифер! — кричу я и уже готовлюсь бежать к нему, как на весь класс раздается протяжный, пробирающий до мозга и костей угрожающий рык. И он мог принадлежать только одному существу на всей планете. Кровожадному церберу, что является личным питомцем самого Сатаны.       Огромный, трехголовый пес медленно выходит из непроглядной пелены, цокая по деревянному паркету своими острыми, словно нож, когтями, что любого могут за раз распороть, если пожелают и, не спеша, пуская слюни, движется в нашу сторону, сверкая своими, слово кровь, глазами.       Ученики вскрикивают, буквально трясясь от страха, а я в ужасе понимаю, что Люцифер все еще сидит там. Один. Рядом с голодным псом, что просто обожает отведать свежей демонятины. В горле застревает липкий ком, слезы начинают душить, и я боюсь, очень боюсь. Меня словно пронизывают тысячами иголок, беспощадно мучая, сдавливая легкие, в которых резко перестало хватать кислорода, и я хватаюсь руками за голову, не справляясь с потоком своих эмоций, что разрывают меня изнутри. Боль, она пронизывает сердце, испещряя его миллионом кровоточащих ран, разбивает душу на тысячи осколков, заставляя ноги непроизвольно подкоситься. Облокачиваюсь на спасительный учительский стол, чтобы не упасть, и отдаленно слышу чей-то дрожащий голос, что слегка теряется в потоке вскриков и всхлипов существ. — Я ч-читала, что это с-существо подвластно только Сатане. И, возможно, е-его сыну тоже.