Правило левой ноги.

После того случая я все еще сидела в лаборантской и ждала, пока снесется яйцо… Стоп! Какое яйцо? Вот я извращенка! Я упала головой в стол. Да с таким звуком, что, наверное, все на втором этаже услышали. Но мне это глубоко фиолетово. Кем я стала? Сижу тут и думаю о Учихе, и не знаю, что делать. Всегда, блин, мечтала! Раздался телефонный звонок. На экране высветилось «Папуля». - Алло, привет, пап, - уныло произнесла я. - Харуно, что за пессимистичный настрой? – отец всегда называл меня по фамилии, когда он чувствует, что со мной не все в порядке. У нас с моим папулей всегда была особая связь. Я его люблю больше всех. - Никак нет, товарищ полковник, - мой папа Захур Харуно полковник в отставке, и в детстве он учил ходить меня по стойке смирно и отвечать по уставу. Вот и теперь я с ним так разговариваю. - Я вот чего звоню-то, – сменил тон отец, – я НАДЕЮСЬ, ты не забыла, что завтра за день? – и тут мои мозги упали в грязь. Что завтра за день? - Конечно, помню, пап, - не очень убедительно солгала я. Я вообще боюсь врать. Это страшно, мой дед, Господи, спаси и сохрани, - для верности я перекрестилась, - порол меня по моей бедной упругой попе. Порол ремнем, это было больно и смешно. Больно потому, что больно. Кого не пороли, тот не поймет, а смешно, потому что лицо моего дедули было смешным. - Ну. Тогда ждем завтра вечером. - Ага. Блин. Что делать? Что завтра задень? Двадцать второе декабря, и что с того? Так, думай. Но спокойно подумать мне не дал скрип входной двери, он оповещал, что кто-то зашел. Так как я сидела спиной к двери и не видела, кто это, мне стало страшно. А вдруг это маньяк и он сейчас накинет мне шнурок на шею и задушит? Да, Сакура, ты капитан Очевидность прям. Маньяк. Когда теплые руки коснулись моих плеч, то я сразу поняла, кто это. Саске. Прекрасно! Его тут не хватало мне для полного счастья. - Саку… - он коснулся носом моего уха и я моментально вспомнила. Что завтра за день. В эту судьбоносную секунду я вскочила. - Годовщина свадьбы! – вскрикнула я. Учиха в недоумении смотрел на меня. - Поздравляю, - обиженно произнес брюнет. Он так мило надул щечки, что так и хочется взять и потрепать по ним. Я пока не врублюсь, что у нас за отношения, но мне, блин, интересно. - С чем? – не поняла я. - С годовщиной свадьбы! Ты не говорила. Что замужем… - и тут меня чуть не пробило на истерику. Он думает, что я замужем? Вот козел! - Ты что, с дубу рухнул? Чтобы я и замуж? – для эффекта я показала руками на себя. – Это у моих предков. Парень поднял на меня свои черные очи, и тут у меня возникло такое дикое желание поцеловать такие сладкие манящие губы. Не задумываясь, я посмотрела сначала на губы Саске, потом ему в глаза и коснулась его губ своими. Он прижал меня к себе, и теперь мой мозг улетел в круглосуточное путешествие под именованием «Когда я стала нимфоманкой?» Вот, честно скажу, я бы занималась с ним любовью везде. - Кхм-кхм, - послышалось театральное покашливание за спинами. Мне с огромным разочарованием пришлось прекратить поцелуй. Но когда я увидела злую Цунаде, то у меня сразу отпала охота что-то еще делать. Было лишь одно желание, поскорее сделать ноги и пусть она убивает Саске, а не меня. Но не суждено мне уйти восвояси. - Так-так, - игривым голоском произнесла директриса. От этого ее тона у меня прошли мурашки под кофтой, а Учиха сжал крепче мою руку. Вот же гад! Я думала, что он это сделал для того, чтобы мне не было страшно, а он просто держал меня, чтобы я не сбежала. - И чем это мы занимаемся? А? И без меня? – вот тут–то я и выпала. Моя дорогая тетушка была в стельку пьяненькая, хотя, это еще слабо сказано. Брюнет от удивления выпучил глаза. - Цунаде–сама, Вы это чего тут забыли? – спросил Саске. - Я? Я тут работаю, ик… А вот вы, - она ткнула пальцем сначала в грудь Учихи, а потом в лоб мне, - вы тут что делаете? - А что мы тут делаем? – разводя руками, говорила я. Нужно заговорить ей зубы. Только бы Саске понял мои мысли! Да, он поймет, конечно. Он же у нас умеет читать мысли! - Ну, я так поняла, все было в процессе, и если бы я не зашла - ик! - то - ик! - тут бы случилось нечто не педаро… нет! – тетя махнула рукой и ударила себя по лбу. – Пе-да-го-гич-но. Вот! Ик! - Что, правда? – саркастично спросил мой коллега по несчастью. - А ну не язви мне, щенок! – стукнула по столу блондинка. Никогда не любила, когда она так делает. Нужно что-то делать, иначе она сейчас разгромит все, а потом еще отцу позвонит и будет у меня райская жизнь, прям акуна матата. - А Вы это что? – спросила я мою тетушку. - А я что? – она осмотрела себя, понюхала под мышками. – Я ничего. - Оно и видно, - комментировал Учиха. - Так, что мы решаем? По домам? – с надеждой спросила я. Не хочу прибегать к тяжелой артиллерии. - Э-э, нет… Ты, может, и домой, а ты, - она показала на Саске рукой, - мне нужен, – для чего это он ей нужен? И ПОЧЕМУ ОНА НА НЕГО ТАК СМОТРИТ? Какого лешего она меня оттолкнула, так что я упала на кресло? О, Бог мой! Она начала целовать моего Саске. А с каких пор это он мой? Ладно, это не особо важно, почему это она его облизывает? И тут у меня началась дикая истерическая смехопанорама. Мною овладело чувство ревности и инстинкт собственности. Есть правила, и она нарушила эти правила. Хочу прояснить это и для вас, мои дорогие: • Что принадлежит мне - мое. • Тот, с кем я хоть раз переспала, - мой. • Мое - это и в Африке мое. • Кто посягает на мою собственность – пожалеет. И вот тут-то у меня и щелкнуло что-то не туда. Учиха, бедный, был в шоке, он стоял и не двигался, но когда он понял, что к чему, то сразу стал отталкивать буйную директрису. Но та, будучи уже где-то на седьмом небе от счастья, не позволяла себя оттолкнуть. И не успев подумать, что к чему, я взяла вазу с цветами, вытянула оттуда цветы. Нет, вы только не подумайте, я не буду бить ее по голове… хотя, это хорошая идея, но нет. Когда расстояние между мной и этой «парочкой» укоротилось до минимума, вода с остатками лепестков ромашки вылилась на белобрысую головушку моей родственницы. Та как проснулась от сна. Хлопала своими большими карими глазами. Смотрела то на меня, то на вазу в моих руках. Сама я тоже была еще не полностью вменяема. Вот в такие вот моменты порог моей вменяемости просто рушится, я не понимаю, что я творю, с кем это я творю. Мною руководит только чувство… даже не знаю как назвать это чувство. По натуре я очень щедрый человек, всегда поделюсь последним. Но когда дело касается чего-то лично моего, без чего я сама не протяну, то нельзя делиться. Даже не так, то, чем я просто не могу делиться. Это была банальная жадность. Правда, звучит смешно? Я тоже так думаю. Я зажала Учиху собственной тете. Цунаде шатающейся походкой ушла. Брюнет стоял так, как будто только что эта пышногрудая блондинка не поцеловала его, а изнасиловала, не раздевая. Мне надоело это зрелище. Хорошая затрещина и снова с нами. - Что это было? – шепотом спросил он. - Как что? Пьяная женщина, которой хочется любви и ласки. Только ты извини, если обломала тебе кайф, просто это было не в кайф мне, - я говорила и собирала сумку. - Я думал, что это ты меня по голове ударила и я во сне, и это мой ночной кошмар. Но когда ее руки оказались у меня на ремне. Я, честно скажу, начал сомневаться, что сплю. - Ну и флаг тебе в руки, барабан на шею, - меня обозлило то, что… я даже не знаю, что, просто обозлило. Сейчас хочу пойти домой, закрыть все жалюзи, сидеть в потемках и плакать. Вот так вот. Хочу плакать. Такие приступи рыдания случаются у меня иногда. Бывают, конечно, приступы смеха, они чаще бывают. - Ты чего злишься? – спросил он и повернул меня к себе лицом. - Я не злюсь… Я уже на пределе, - вот если я сейчас, вот в эту секунду не сдвинусь с места, не ручаюсь за себя и свои действия. И пусть меня запихнут в желтый домик с мягкими стенами, но я убью его оригинальным способом. Не ножом пырну, не повешу, нет, это слишком старо. Я просто кастрирую его собственными руками. Помню, я это уже делала в детстве. Смешно было. Тогда я приехала в деревню к моему дедуле. У него был кот Терминатор, согласитесь, странное имя для кота? Но сейчас не об этом, этот комок черно-белой шерсти был настоящим кобелем. И возле двора деда постоянно собиралась куча кошек. Как только дедуля их не гонял, они все равно приходили еще. Но был в этом и свой плюс – мышей не было. И вот, когда с утра мы вышли с дома, увидели нечто: туалетная бумага была порвана и разбросана по двору. Где-то лежал задавленный цыпленок, окно в сарае было выбито, и в том окне на осколках лежала белая кошка, вся в крови. От этой картины меня передернуло. Дед чуть не упал с порога. А этот Терминатор вальяжно восседал на пороге в окружении кошечек. Но это было еще не все. Когда дед отошел от шока, то сел на ступеньку. Калитка открылась, и туда ворвалась разоренная соседка - баба Хю. Она что-то кричала, жестикулируя руками, толкнула ногой ведро, которое лежало недалеко от нее. Как я поняла, то наш ловелас со своим гаремом ночью подавили ей цыплят. Эта полоумная что-то еще кричала, но дед сидел и держался за голову. Баба Хю плюнула на это все, махнула рукой и вышла. Но это еще не все подвиги нашего Терминатора. Та дохлая белая кошечка была породистой, у нее даже паспорт был. Стоит там вагон и маленькая тележка. Тогда дед кинул свою трость об пол. Схватил кота за шкуру. Бедолага зашипел. Как он его бил! Я еще такого не видела. Но этот разбойник продолжал обрюхачивать местных кошек. Дошло до того, что нам под забор стали подкидывать котят. Таких милых и хороших. Но терпение деда не железное, совсем не железное, такое, как и мое. Он схватил кота за гениталии, как вспомню, так и хочется закрыть глаза. Так вот он крутил этим котом вокруг головы, бедный, бедный кот. Он так кричал. Докрутились мы до того, что яички у котика отвалились. Тогда я стояла с открытым ртом и удивленно хлопала глазами. Яички были в руках у деда, а кот залетел на крышу. С тех пор кот потерял интерес к кошечкам. Он ловил мышей. Вот так вот я принимала участие в кастрировании. - Все, успокойся, - вывел меня из раздумий голос Саске, который звучал где-то рядом, а точнее, возле уха. - Я спокойна, - как робот ответила я. - Поехали домой, - парень взял меня за руку и повел за собой. Стопе! Он сказал домой? К кому домой? И почему это мы едем не в сторону моего дома? - Если ты забыл, то мой дом чуть-чуть не в той стороне. А если быть точной, то 22° западной долготы и 56° восточной широты. - Я что, по-твоему, географ? Чтобы эти долготы и широты знать? И я ничего не перепутал. Мы едем ко мне, - спокойно сказал Учиха, внимательно следя за дорогой. - А почему это сразу к тебе? – возмутилась я. - А почему это ты возмущаешься? - пародируя мой голос, спросил Учиха. - Я ненавижу, когда отвечают вопросом на вопрос, - ненавижу таких людей. Они провоцируют меня. - Как это романтично, - протянул брюнет. Он что, головой ударился? Я же вроде его не била? Или била? Да нет же. - Ты чего это? – удивленно спросила я. - А ты чего? – все, сейчас взорвется вулкан. - А тебе не надоело отвечать вопросом на вопрос? - А тебе не надоело строить из себя чучундру? - А почему сразу чучундру–то? – вообще, кто такая чучундра? Это он олень. Дальше мы не разговаривали. Ибо яобиделась. Ибо нехуй холопу рот разевать. Так вот! Когда машина остановилась возле дома Учихи и он сказал, что я могу выходить, но мне было впадлу слушать его, потому я просто скрестила руки на груди и отвернулась к окну. - Сакура, выходи! – скомандовал он. Вот еще! Командир нашелся. - Командовать будешь в коровнике! – прошипела я. - Кто тут замычал? – насмешливо спросил он. Ну ладно-ладно. Я злопамятная, я припомню. Хорошо–хорошо. - Сгинь! - Сама такая! - Козел! - От козла слышу! - Ты хочешь сказать, что я козел? Козел - это мужской род. Ты хочешь сказать, что я мужик? Хорошо, - вот еще будет он тут меня мужиком обзывать. Ну, пусть грудь у меня, не как у Цунаде. Но я девушка как-никак. Все, я с ним не говорю. - Блин, Сакура… - Класс, я еще и блин! Вообще отпад! Все, я с тобой не разговариваю! - Сакура, Сакура, пошли в дом. Я замерз, – говорил Учиха, переступая с ноги на ногу. Стоя возле машины говорил. Его драпированное пальто была застегнуто на все пуговицы. Он еще долго молил меня выйти, но потом он психанул, схватил меня и потащил в дом.