When I dream...

Это было погружение в безмятежный сон. Роуз не чувствовала боли в руке, голова перестала раскалываться, и удушающая боль в груди расплылась вовсе, оставив место анестезии. Это длилось несколько минут: она ничего не ощущала, и в мыслях была приятная пустота. Затем пустота обрела звук. Тико услышала отдалённый гул, похожий на гул мотора космического корабля, и этот звук постепенно становился яснее и чётче, как и звуки приборов медотсека. Корабль Повстанцев или корабль Империи. «Арми-», — это была первая осознанная мысль, возникшая от этой ассоциаций. Роуз попыталась сразу открыть глаза, ожидая, что если она не брошена мертвая на берегу, скорее всего она снова в узком медотсеке на разрушенном корабле, скрашивает кратковременное одиночество с уже давно уснувшим вечным сном Армитажем. И совсем скоро она присоединится к нему, потому что кислорода надолго не хватит. Однако когда ей удалось обрести возможность видеть, она обнаружила, что находилась в совершенно ином медотсеке, и никакого мёртвого тела рядом с ней не было. «Они избавились от него…» — Тико сморгнула слезы. — «Хакс!» — она не смогла произнести ни слова, её голос сковало от долгого молчания, так что из горла вырвался лишь нечленораздельный хрип. На каком моменте она упустила реальность? Где она находилась теперь? Вновь на корабле Первого Ордена с мёртвым Хаксом, брошенным за дверями этой палаты? Это был не тот узкий медотсек, в котором они находились перед обстрелом. Это было какое-то другое место! Её мысленный зов был полон отчаяния от осознания того, что у неё нет сил даже на то, чтобы встать и найти его. Чтобы хотя бы проститься. «Хакс!» — Я здесь! — боковым зрением Роуз заметила какое-то движение: кто-то в белом, скорее всего, врач, подал голос и направился к ней. — Крифф, наконец-то! Ты должна была очнуться раньше, но потом произошёл сбой аппаратов. — Незнакомец быстро отложил какие-то бумаги на стол, и через пару мгновений оказался возле неё, наклонившись. Тико не успела даже осмыслить эти слова, она все пыталась сфокусироваться на лице врача, с ужасом подмечая в нём черты Армитажа. Её взгляд встретился с его: он смотрел на неё пронзительными темно-синими глазами. У него были длинные растрепанные рыжие волосы, небрежно убранные за уши пряди, словно совсем недавно он закончил какую-то сложную операцию и выбрался из хирургического костюма: измотанный и уставший. Однако этот парень выглядел довольно молодо для врача и был явно моложе Армитажа, которого она знала. «Не Армитаж…но они чем-то несомненно похожи. Его сын?!» Парень искренне рассмеялся, и звук его смеха показался ей таким приятным и таким родным, что Тико невольно вспомнила про маленького Арми, оставшегося на корабле. — Он бы посмеялся такой шутке! Роуз удивлённо подняла брови и присмотрелась внимательнее. Действительно, зрение сыграло с ней злую шутку, как и разум, желающий увидеть Армитажа. Это был не он, глупо было даже допускать подобную мысль. Но какого черта этот парень узнал о её предположении? Она ничего не сказала вслух. Или что он имел в виду под словом: шутка? Она почувствовала себя безумно глупо. «Черт, что за крифф?!» Парень присел на стул рядом с кушеткой, и на его лице не было больше ни тени улыбки. Роуз прокрутила в мыслях пережитые последние события, остановившись на крике: последнем, что она услышала перед тем, как выстрел пробил грудь. Девушка вздрогнула и поспешно потянулась ладонью к груди, чтобы убедиться, что там повязка, чтобы дотронуться до амулета, чтобы внести хоть какую-то ясность в происходящем. Но амулета там не оказалось, а вот повязка была. «Как такое возможно?!» — Ты ничего не помнишь? Я так и знал, что это была дурацкая идея, но, крифф, ты бы никогда не простила себе, если бы не попыталась, — незнакомец покачал головой и протянул ей бутылку воды. Тико оставила вопросы, касательно этого незнакомца на потом. Сейчас её интересовал один конкретный человек, ради которого она прошла все эти испытания. Роуз взволнованно посмотрела на синеглазого парня, который поднялся с места, и отложила бутыль в сторону. Тико чувствовала, как сердце билось словно загнанное от волнения, так что она не могла сделать ни глотка. «Что произошло такого, в чем я могла бы винить себя? Какая попытка была совершена, и что, черт возьми, они сделали с ним?!» Или же, что он сделал с ней?.. Она вдруг замерла, ощущая, как звон в ушах усиливается, заставляя её вдруг осознать новую — более страшную догадку. Она все это выдумала, она оправдывала его в своих мыслях, а теперь вернулась к реальности, вернулась туда, где был настоящий он. Генерал Армитаж Хакс, который ненавидел Сопротивление. Который был виновен в смерти Пейдж, гибели Малого Хейса. Это всё — лишь отвратительная ложь. Ему не нужно было её сочувствие, он вовсе не умирал, он лишь отвлек её бдительность… Роуз почувствовала, как тело снова начало ослабевать, воздуха стало катастрофически мало. Тико делала короткие судорожные вдохи, не замечая пытавшегося успокоить её незнакомца. Слезы обиды осторожно катились по щекам, в то время, как мутный силуэт синеглазого врача превратился в темноту.

***

Роуз не имела понятия, была ли это реальность или очередной сон, здравый смысл, кажется, исчез, и она не знвла, чему ей верить.Теперь на смену ужасному разочарованию пришло равнодушие и смелость, с которой необходимо было принять настоящее. Подача кислорода была восстановлена, и теперь уже она не ощущала, что задыхается. Роуз нехотя открыла глаза, подмечая, что обстановка осталась прежней. Это не могло не радовать. Она попыталась приподняться, однако капельница мешала ей своими трубками. Тот странный парень, понимающий её без слов, исчез. Роуз нахмурилась и огляделась по сторонам, чтобы найти подходящее оружие для побега. Теперь она могла позаботиться о своей жизни и ни о чьей больше. Сердце все ещё болело от горького осознания того, что она позволила себе сочувствовать. Сопереживать тому, кто не заслуживал этого. Слабость оставалась невыносимой, так что Роуз довольно быстро отказалась от затеи драться с кем-либо, зато теперь склонилась больше к идее стоически молчать и не разговаривать больше ни с кем. Если её оставили в живых, значит, от неё хотели какой-то информации. Что ж, что бы они ни хотели от неё услышать, она не скажет им ровным счётом ничего. Тико перевела взгляд от одной стены к другой, и попыталась сфокусировать взгляд на дальнем объекте, стоявшем в дверях. Чёртово зрение снова играло с ней злую шутку, не правда ли? Армитаж. Армитаж Хакс, который своим видом не имел ничего общего с генералом Первого Ордена. Он повернулся к ней, затем неуверенными осторожными шагами подошёл к кушетке и тяжело опустился на стул возле неё. Роуз молча смотрела, как за пару мгновений на его лице сменилось несколько эмоций: от недоверия до радости, и, наконец, на губах осталась улыбка. Это было так непривычно и странно, что Тико не сразу нашлась, что сказать. Щетина и растрепанные волосы вкупе с белой расстегнутой рубашкой совершенно не вязались со знакомым ей образом. Значило ли это, что он больше не входил в число руководителей Первого Ордена? Значило ли это, что Первый Орден развалился без него вовсе? Ей необходимо было узнать ответы на все новые вопросы. Роуз хотела было улыбнуться ему, обнять его, но сомнения одолевали её, предостерегая от поспешных действий. Действительно ли это был настоящий Армитаж, или она снова оказалась в каком-то значимом моменте его прошлого? Может кто-то решил сыграть с ней злую шутку, и она все ещё в том медотсеке? Или это все — очередное испытание, и откуда-то непременно появится Брендол Хакс, желающий отомстить ей, убить, или это, черт возьми, он сам?! Роуз уже даже хотела было подумать, что у неё помешательство на фоне пережитых событий. Тико, отказывалась верить увиденному. Ей нужно было услышать голос Армитажа, чтобы удостовериться хотя бы наполовину в том, что происходящее может быть настоящим. Изменения, произошедшие в результате её вмешательства могли быть совершенно разнообразными, если они вообще произошли… Однако он был жив, и она, вроде как, тоже. Значило ли это, что они не погибли во время решающей битвы, значило ли это, что битва и не состоялась?.. Тико поймала его насмешливый взгляд. — Ты выжил? — прошептала Роуз самое банальное из всего, что пришло в голову. Ей пришлось убрать кислородную маску, несмотря на риск снова потерять контроль над подачей кислорода. Он ответил не сразу. С минуту он внимательно смотрел на неё, словно хотел понять, рада она этому исходу или нет, словно её реакция была несколько иной, чем он ожидал. — Чудеса технологий контрабандистов и ситховская магия брата, — Армитаж небрежно усмехнулся и постучал по груди. Вместо характерного звука, который возникает при ударе о кость, до слуха девушки донесся металлический отзвук. Роуз насторожилась, с трудом удержав себя от порыва дотронуться до источника звука. Она колебалась, но любопытство и инженерский ум, желающий постоянно узнавать что-то новое, если это связано с технологиями, пересилил чувство опасности: она протянула дрожащую ладонь, боясь допустить ближе посетившую ее мысль. Дроид? Полностью искусственный каркас? Своими попытками все исправить она сделала его роботом? Видимо, все эти мысли отразились на ее лице, потому что Армитаж насмешливо взглянул на ее ладонь и чуть отодвинул воротник рубашки. Роуз была удивлена такому жесту с его стороны, ещё больше — тому, что он не воспрепятствовал этому вторжению в личное пространство. Она могла попытаться задушить его, убить как угодно, если бы захотела. С другой же стороны, он наверное, достаточно хорошо понимал, что у неё просто не хватит на подобное сил сейчас, после всего, что с ней произошло. По его ли вине или чьей-то другой. Знать бы только, какие события предшествовали этому и стоило ли ей ненавидеть его только исходя из своих догадок и прошлого опыта? Роуз решила приберечь сомнения на потом, сейчас же ей непременно нужно было узнать, что давало металлический отзвук. Там, где Хакс сдвинул воротник рубашки, под белой тканью виднелся грудной протез цвета слоновой кости, плавно переходящий в живую плоть. Роуз осторожно коснулась его пальцами, ощущая непривычный холод. Сердцебиение под металлическим каркасом казалось искусственным. Ненастоящим. Как и все, что она сейчас видела и чувствовала. — Пришлось дорого заплатить за то, чтобы встретить тебя вновь и убедить в том, что я неплохой человек, — он накрыл ее ладонь своей, с усмешкой наблюдая её, Тико, удивление. «Это точно какая-то ловушка» — Я не люблю оставаться должным. Эта вещь дважды спасла мне жизнь, и теперь, я думаю, мне следует вернуть её, — он разжал кулак, показывая на раскрытой ладони половинку амулета. — Я постарался придать ему прежний облик, хотя после обстрела сложно было разобрать изначальный узор. Всё расплавилось, и я восстанавливал его по памяти. Роуз смотрела на амулет, на знакомый сердцу родной амулет, на идеально отреставрированную гравировку, и боялась представить, что же все-таки произошло, под какой обстрел попала её вещь. И как она в конечном итоге оказалась у Армитажа. Она осторожно взяла амулет в ладонь, рассматривая со всех сторон. Хакс же молча наблюдал за её действиями, и его взгляд стал несколько теплее. Тико взглянула на него, уловив эту перемену настроения. Он действительно был несколько другим, и ей безумно хотелось узнать, насколько лучше стало настоящее. Однако страх услышать о чём-то ужасном, казалось, был сильнее. Когда хочешь сделать что-то лучше, случаются какие-то непоправимые ошибки… Тико следовало набраться храбрости, прежде чем узнать обо всем этом. Видимо, реакция Роуз на возвращение амулета была вовсе не такой, какую ожидал Армитаж. Он мрачно посмотрел на амулет, словно Тико сделала что-то не так. Может, потому что она ничего не сказала? «Словно мои слова имеют для него какое-то значение.» Эта мысль и то, как он пристально смотрел на неё, навели Тико на предположение, что так и есть. К тому же, они явно были знакомы. Но насколько хорошо они знали друг друга и насколько близким было их прежнее общение? Что, если это лишь её ложные догадки? То, что он сохранил её вещь можно было объяснить тем, что амулет действительно спас его дважды, такой рациональный человек, как Хакс, ничего не делает просто так. Значит, оба раза амулет был с ним и даже попал под открытый огонь. Но с какой целью в него стреляли, кто и когда?.. Как амулет вообще оказался у него и почему он знал, что вернуть его нужно именно ей, Роуз? — Я правда ничего не помню, — она с грустью посмотрела на амулет, продолжая вертеть его в ладони. Если Армитаж думал, что вернув ей его, Роуз вдруг все внезапно вспомнит, и он сумеет избавиться от её назойливости и вопросов, то он сильно ошибался. Тико собиралась узнать все ответы, глуша надежду на то, что она смогла изменить что-то в лучшую сторону для себя. Никакое чудо не могло спасти Пейдж. По крайней мере, если бы она была жива, она бы была рядом с Роуз… Она сжала амулет в ладони, зажмурившись. — Пейдж… Она все ещё мертва, верно? Этого нельзя было никак изменить? Она знала ответ на свой вопрос. Прекрасно знала, что есть неизменные вещи, и оттого становилось ещё больнее. Вместо спасения сестры она выбрала спасение человека, убившего её семью, уничтожившего её родную планету. Создателя Старкиллера. — Её смерть, это не моя вина, — тихо отозвался Армитаж. — Ошибка Дэмерона и её собственное геройство, этого нельзя было изменить. Что-то в этой жизни не зависит от нас. Роуз открыла глаза, с тоской глядя на отвернувшегося Армитажа. «Дэмерон. Значит Сопротивление существует, значит Первый Орден тоже…» — Если ты хочешь вспоминать лишь о том, чего нельзя изменить, тогда, думаю, мне не следует даже пытаться помочь твоим другим воспоминаниям, — он осекся, с горечью усмехнувшись. — Я вернул тебе долг, и теперь мы можем пойти каждый своей дорогой. Когда корабль прибудет по заданным координатам, можешь просто забрать свою часть кредитов и уйти. Не в одиночку, конечно. С теми людьми, которым ты можешь доверять и которых ты, я уверен, знаешь, — он взглянул на неё точь-в-точь как тогда, стоя на борту корабля: с нескрываемым ужасом осознаваемой неминуемой потери. Словно понимал, что она выберет. Тико вновь не знала, что ответить. Спорить с разозленным Армитажем было куда проще, чем когда он был настроен так, словно хотел удержать её. Словно готов был согласиться с любым условием. Этот взгляд, которым он смотрел на неё сейчас, смотрел и тогда, на Арканисе, чуть тлел на задворках памяти, как что-то, что она судорожно пыталась вспомнить, как что-то, стремящееся вырваться из её уставшего разума. Отчего-то ей казалось, что она видела это ещё один раз. Этот страх, он был до боли знакомым. «Словно знал, что больше мы не увидимся никогда». Он одарил её подобным взглядом перед расстрелом…

Humanity Auf wiedersehen It's time to say goodbye The party's over As the laughter dies An angel cries…

«Humanity» Scorpions

Он помнил багряный закат, нежные алые полосы в небе, белые облака и искрящийся снег. Он помнил его также ясно, как и то, как его ноги подогнулись, он оказался на грязной земле, и вся красота слилась в одну яркую вспышку боли. Точный выстрел со спины пробил бедро, почти у коленного сгиба. Девушка обернулась, когда перестала слышать его тяжелое дыхание рядом, и бросилась к нему. Роуз пыталась помочь, она собиралась тащить его до намеченного укрытия несмотря ни на что, игнорируя тот факт, что это было невозможно. Отчаянная сопротивленская девчонка, приходившая к нему каждый день во время его заключения в тюрьме на Крейте, коротавшая с ним время за беседами, которые постепенно стали для него жизненно необходимыми и самыми желанными. Девчонка, разработавшая план побега, она все это организовала, она виртуозно провела солдат, и если бы не его раны, они бы спаслись… Роуз. Та самая Роуз, которая была так похожа на девушку из его прошлого, на ту, что пожертвовала своей жизнью ради него, жертвовала всем и сейчас. Она сделала все это для него. Для него, человека, создавшего вторую Звезду смерти! Она сделала все это несмотря на то, что была твёрдо уверена в том, что он убил всех, кто был ей дорог. Потому что он никогда не пытался убедить её в обратном, не мог заставить её думать о нем хорошо. Она не знала того, что он искал её по тем крохам воспоминаний из его жестокого детства, в которых она говорила ему о Малом Хейсе, о сестре, как был уверен, что она действительно существует, не знала, что он отыскал её семью до взрыва и заставил перебраться на корабль Первого Ордена чтобы спасти, не знала, что в тот день на Превосходство их с Финном доставили по его приказу, потому что он был уверен, она его узнает. Ангел, который спас его тогда, когда он особенно нуждался в этом. Однако она не узнала. Более того, она смотрела на него с ненавистью и презрением, когда он держал её амулет. Тот, что был безумно сильно похож спасший его амулет из прошлого. Тот, который он выкупил у контрабандистов несколько лет спустя, когда был на Канто-Байт. Хакс откровенно не понимал, зачем она делала все это, не зная правды… Она перекинула его руку через плечо, не обращая внимания на обстреливающих их солдат. Хакс ощутил, как она вздрогнула всем телом, когда выстрел задел ее. Бороться было бессмысленно, солдаты стремительно надвигались на них. Мгновения были ужасными: слышать, как она зовет его и умоляет подняться, ощущение усиливающейся стреляющей боли при попытках встать хотя бы на четвереньки, ее ладони на его щеках и ее лицо, наполненные ужасом глаза. Это было самым мучительным испытанием для ослабшего после многочисленных пыток бывшего генерала. Роуз Тико. Единственный человек, небезразличный к его судьбе, единственная надежда на … На что? На что-то светлое, чего он по мнению палачей был недостоин. Единственный человек, до последнего боровшийся за его никчемную жизнь, зная, что ничего не получит взамен. Она села на землю возле него, продолжая держать его лицо в своих ладонях. Он одарил ее насмешливой улыбкой, той самой, как на Превосходстве, и это было последнее, что он смог сделать в ответ на все ее старания. Она не плакала, она хмурилась и кричала что-то, но не плакала, и он был благодарен ей за то, что избавила его от укола совести. Ему нужно было вразумить ее. Если это последний раз, когда он видит её и может с ней говорить, он хотел бы, чтобы все выглядело также непринуждённо, как тогда, в их первую встречу. Демерон появился вовремя, и Роуз искренне надеялась на его помощь в спасении Хакса. Как они и договаривались, он должен был помочь ей дотащить его. Однако Тико не учла того факта, что в спасении бывшего генерала Первого Ордена была заинтересована лишь она одна. Дэмерон оттащил ее в сторону, прежде чем солдаты настигли беглецов, в ожидавший их снегоход. Хакс смотрел на неё сквозь застилающий глаза чёрный туман, и осознание того, что это их последняя встреча, внушала ему ощущение обречённости. Он позволил минутной слабости взять верх над выдержкой: на какие-то пару мгновений он позволил ужасу просочиться и отразиться в его глазах. В тот самый момент Роуз взглянула на него. Девушка отстранила его ладонь с амулетом, снова ощущая нехватку кислорода. Если это действительно был не сон, а та реальность, которую они пережили вместе, значит это был тот самый амулет, который она отдала ему в последний день перед расстрелом, тогда, когда он передал ей браслет, сделанный им самим во время заключения. Тико постаралась унять ускоренное сердцебиение и дышать спокойнее, чтобы не потерять сознание вновь. Ей необходимо было вспомнить все, медленно, постепенно, день за днем восстановить в памяти те минуты и часы, когда она боролась за него. Она не видела расстрела в живую: после случившегося её отправили на задание, в котором она чуть не погибла, повторив маневр с крестокрылом. Она видела произошедшее потом, на многочисленных голограммах, транслирующихся в голонете ещё долгое время. Гибель Первого Ордена, гибель Кайло Рена и генерала Хакса. Это был не сон, это была та реальность, которую она пыталась забыть, как ночной кошмар. Они были живы, они выжили и теперь смотрели друг на друга. Новое настоящее было слишком интересным, чтобы закрываться от событий, предшествующих ему, а сталкиваться с ним в одиночку было крайне неразумно. Даже, если он и говорил о каких-то доверенных людях. Она пережила все это не для того, чтобы отказываться от заманчивой возможности узнать нового Армитажа ближе. Что касается упомянутых кредитов, так она никогда не гналась за наградой, и если он думал, что получив деньги она уйдёт, что ж, он снова ошибался. Если ему казалось, что её симпатию и чувства можно купить, то он, опять же, был не прав. — Не думаю, что уйти сейчас, это хорошая идея, генерал, — она улыбнулась, заметив в его глазах удивление. — Интереснее — сравнить наши воспоминания. — Она сдала его ладонь с амулетом, — теперь он принадлежит тебе. Армитаж все ещё смотрел на неё, ожидая, видимо, что она сейчас рассмеется и скажет, что пошутила. Что она заберет свою долю и уйдёт, как он и предложил. Однако Роуз не дала ему возможности высказать своих догадок. — Я остаюсь, ясно? — решительно заявила Тико, — Ты ведь хочешь именно этого? — она постаралась снова улыбнуться. Неуверенно, потому что незнание, как вести себя с человеком, стоящим теперь напротив неё, заставляло говорить ужасные по её мнению вещи. Черт возьми, она пыталась с ним флиртовать? С бывшим врагом? С врагом, ради которого она вернулась в прошлое, чтобы исполнить его заветную мечту? С врагом, которого пыталась спасти от расстрела? Если бы только она могла воскресить в памяти причину, по которой она так яростно боролась за него. Она вспомнила испуганного мальчишку, сидевшего с ней в чулане, вспомнила, как он кинулся отвлекать отца, чтобы Роуз смогла спастись, вспомнила, как он в конце концов не побоялся броситься защищать мать, как принёс себя в жертву ради её спасения. Похоже, она действительно любила того генерала Хакса, с которым разговаривала после работы, сидя возле его камеры в тюрьме. — Говоришь так, словно тебе не все равно, — он печально усмехнулся, постучав по протезу. — Там ничего нет, за этим каркасом. То, что ты пыталась сохранить, увы, мертво. Так может, это и к лучшему… — Неправда! — Роуз перебила его, наконец освобождаясь от капельницы и пульсоксиметра. — Я уверена, что моя борьба не была напрасно. Он собирался остановить её, придвинулся к ней вплотную, не понимая, что она собирается предпринять и что хочет доказать своими действиями. Армитаж напряжённо всматривался в её лицо, чтобы узнать ответы на свои вопросы, однако Тико была непоколебима. Она расправилась с проводами, и наконец, села на кушетку, повернувшись к нему всем телом. Она вытянула перед собой обе руки, ладонями к нему. Несколько мгновений, по мнению Роуз долгих и мучительных, прошло, прежде чем он коснулся её ладоней своими. Она заметила, как он слегка наклонил голову и на его губах появилась улыбка. Та самая, которую Тико уже успела полюбить. — Зачем тебе это? — он вопросительно посмотрел на неё, на то, как её эмоции сменяли одна другую. Тико была слишком счастлива, чтобы следить за мимикой: осознание, что произошедшее не было обыкновенным сном, было прекрасно. — Предположим, маленькое глупое желание. Хотела удостовериться, что я не выдумала всё это. И что я действительно жива, — Роуз пожала плечами, улыбаясь своим мыслям. Когда знаешь, что сделанное тобой не напрасно, жизнь начинает играть новыми красками. Она посмотрела ему в глаза, с удивлением улавливая в них грусть. — Мне это знакомо. Когда переживаешь состояние клинической смерти, думаешь, что твоя душа исчезла, оставив тебя ни с чем. Когда позже оказывается, что у тебя ко всему прочему больше нет сердца, сложно вообще думать, что в тебе осталось что-то от человека, — Армитаж смотрел себе под ноги и говорил тихо, словно рассказывал все это самому себе. — Теперь я чувствую себя живым, лишь когда я мечтаю- Тико осторожно убрала ладонь, медленным, ласковым движением проводя пальцами по его руке, вверх по предплечью, следуя ещё выше; задевая воротник рубашки, она нежно обвела контур протеза, на ощупь исследуя контраст мёртвого металла и живого тела. Армитаж замер, прикрыв глаза и слегка подавшись вперёд под это прикосновение. Роуз скользнула пальцами там, где раньше билось настоящее сердце: и Армитаж вздрогнул, поймав её ладонь. Тико нежно коснулась его щеки второй ладонью, проводя чуть дальше и касаясь пальцами его волос. — Мечты делают нас людьми. Счастливыми людьми, которым есть, ради чего жить, — она тепло улыбнулась, притягивая его к себе. Она прекрасно понимала, что словами сложно доказать человеку, что всё в порядке, что он со всем справится, что не нужно отчаиваться. В трудную минуту ей не хватало объятий сестры, кого-то родного, кто мог бы подарить ей хотя бы отдаленное ощущение радости, покоя, семьи. Пережитое испытание доказало ей, что она достаточно сильная для того, чтобы справиться со всем самостоятельно и даже помочь кому-то поверить в себя. Сейчас она всей душой чувствовала, что должна была снова стать тем самым человеком, который всегда найдёт слова поддержки, который поможет заблудшей душе найти дорогу домой. Армитаж видел в ней эту поддержку, и не нужно было становиться джедаем, чтобы понять это. Роуз осторожно обняла его, закрывая глаза. Она постарается подарить ему надежду на лучшее будущее, потому что лучшее настоящее у них уже было. Они оба были живы, и это было самым главным здесь и сейчас. Тико не встретила сопротивления с его стороны, он не остановил её и не замер сам, как сделал бы прежний Армитаж Хакс. — Тогда я предлагаю вместе пройти этот путь до конца, — он заключил её в объятия, невесомо целуя в щёку, и Тико почувствовала, как его ладонь нежно легла поверх её поясницы в то же мгновение. Она подалась вперёд, прижимаясь к нему всем телом: немое согласие на заманчивое предложение. — Эй, если вы пришли к согласию, тогда могу с радостью сообщить, что мы почти прибыли! — синеглазый парень снова появился в дверном проёме медотсека. — Добро пожаловать домой, на Арканис!