When I dream...

«Теперь точно всё…» только и успела подумать Роуз, прежде чем приземлилась на твёрдый деревянный пол. Казавшееся длительным падение было коротким и быстрым. Девушка тихо выругалась от боли, прошедшей через все тело и оставшейся в области затылка. Неужели она сделала неправильный выбор?.. Или её путешествие ещё не закончилось, и ей следовало повлиять ещё на какое-то событие? Тико всё ещё задавалась вопросами, зачем она здесь? Что она могла изменить и что ей следовало сделать для этого? Ответов снова не нашлось. Роуз отряхнулась и начала озираться по сторонам. Помещение, в котором она оказалась, было настолько тёмное, что она не могла понять, куда ей двигаться дальше. Доверившись интуиции абсолютно и полностью, Роуз решила, что ей следует пойти вдоль правой стены: в той стороне ощущалось лёгкое движение воздуха, пропахшего пылью и плесенью. Двигаться пришлось на ощупь. Ушибленная нога стала очередным источником боли, который беспокоил и причинял дискомфорт, однако девушка постаралась не думать об этом, сосредоточившись на поиске мальчика. Тот, видимо, уже далеко убежал: ни шагов, ни его голоса, ничего не было слышно; только сверху все ещё отчётливо раздавались ругательства Брендола Хакса, который собирался спуститься и убить «паршивую дрянь». Следующие две комнаты были лишены люстр: там располагались старые пыльные вещи, на которые Роуз то и дело натыкалась. Наконец, Тико обнаружила плотно заставленную мебелью комнату, где только в конце помещения виднелся искусственный свет. Девушка направилась туда. Кто знает, может мальчика схватили? Может, она слишком долго оставалась на чердаке, замешкалась? Девушка коснулась покалеченной части лица. Она не могла встать, реагировать на удары и отбиваться быстрее, чем она это делала. Не с её многочисленными травмами, не когда у неё все плыло перед глазами. Ей незачем было винить себя, она сделала все, что смогла, все, что было в её силах. Но начатая борьба еще продолжалась. Могла ли она уйти теперь? Могла ли оставить всё, как есть? Нет, конечно, нет! Тико остановилась перед дверью, поймав себя на мысли, что ей действительно не хватало этого мальчишки. Пусть ей все ещё угрожала опасность: мужчина на чердаке уже пришёл в себя и подошел к люку; она медлила. Она остановилась, потому что не могла уйти без этого мальчика. Инстинкт самосохранения забился в самые закоулки подсознания, оставив одну единственную цель. Она обещала Армитажу, что поможет, обещала, что спасет его и его маму. И она сдержит слово. Или она собиралась сдаться и сбежать? Может теперь ей следовало позаботиться о себе? Ведь если теперь это её новая жизнь, она не может позволить себе умереть вновь. «Нет! Даже если я не сумею найти его, и мы больше не увидимся, я должна попытаться помочь ему до конца!» «Даже, если никогда больше не увижу…тебя». Эта мысль терзала сердце ноющей болью. Она привязалась к нему. Она чувствовала ответственность за этого мальчика, который был ей никем. Её будущий палач. Тот, кто отдаст приказ о её казни, которой не суждено будет случиться. Однако сейчас он был для неё просто ребёнком. Тем, кто нуждался в поддержке и обыкновенной родительской любви. Тико не успела многое сказать этому ребёнку, не успела предупредить, предостеречь… Роуз выглянула из-за дверного проёма, в надежде, что мальчик ждет ее. Однако там никого не оказалось. Это была комната, переходящая в коридор и заканчивающаяся дверью, выходящей на улицу. Девушка задержала дыхание: от волнения дрожали пальцы, и лицо горело так, словно его обожгли пламенем: ей нужно было прямо сейчас выбрать, решить, что делать. Искать мальчика в этом огромном доме или бежать. Остаться и спасти его или слепо следовать инстинкту самосохранения? Она сделала осторожный шаг вперёд. — Арми… — О, а вот и ты! — тихий радостный мальчишеский голос раздался откуда-то с пола, сбоку от неё. Тико повернулась. Всё это время он ждал её? Он не убежал, не оставил её, он ждал, когда она придёт? Роуз прикусила щеку, чтобы не заплакать, потому что чёртовы слезы застилали ей глаза. Она была тронута таким поступком, если учесть тот факт, что этот мальчик — Армитаж Хакс. Тот самый, который оставил бы кого угодно и спасал бы себя, свою шкуру. Неужели ей удалось что-то изменить в этом искалеченном ребенке, заставить его поверить, что кто-то заслуживает его доверия?.. Мальчик вылез из-под стула и подбежал к ней. Роуз хотела было раскрыть объятия, чтобы поднять его на руки, сказать, что она безумно рада, что он подождал её. Но Армитаж замер на расстоянии вытянутой руки, махнув ей ладонью. — Бежим! Я знаю, где мы можем спрятаться! — он толкнул дверь, и та распахнулась. На улице было холодно и сыро, так что влажный ветер мгновенно ударил по горящему лицу ледяным потоком, помешав вдохнуть полной грудью. Холод охватил влажную от драки и бега одежду, так что девушка явно ощутила, как продрогла, попав из тёплого помещения сюда. Армитаж схватил её за рукав и потянул за собой, поторапливая. Он не обращал внимание ни на холод, ни на ветер, ему вроде как было все равно. Однако Тико знала, он замёрз ещё сильнее, чем она, но он был одним из тех детей, которые готовы были перенести любую непогоду, любое испытание, лишь бы не попасть под горячую руку отца. Она развязала обмотанную на ладонь куртку, отряхнула от стёкол и накинула на мальчика. Тот вначале вздрогнул от неожиданного прикосновения, бросил короткий взгляд на Роуз, а затем чуть заметно улыбнулся уголками губ, развернувшись к ней. Он дрожал от холода, его волосы растрепались, поцарапанные коленки ссадинами выглядывали из-под коротких форменных шорт, рубашка была перепачкана кровью от пережитых не так давно побоев. Его черты лица лишь отдалённо напоминали ей взрослого Армитажа: у ребёнка глаза были добрее. Роуз укутала мальчика в свою куртку, словно в защитный кокон, взяла за руку, и они побежали вдоль берега. Сзади раздавались крики Брендола Хакса, наконец, нашедшего беглецов. Роуз ощущала, как боль периодически отпускала её, и всё наконец-то приобретало смысл. Борьба казалась не напрасной, и уж точно не проигранной! Они найдут его маму! Она обещала ему это, и выполнит своё предназначение. Потому что эта вторая жизнь была дана ей именно для этого. Бежать по песку и камням было трудно: ноги немели от усталости и то и дело подворачивались, угрожая порванными связками голеностопа. Периодически маленький Хакс спотыкался и падал, так что Роуз приходилось поднимать его и практически тащить на себе. Однако это было не слишком трудно… Куда сложнее было подниматься самой, когда, казалось, последние силы уходили с каждым новым её собственным падением. Неприятель обстреливал в основном жилую часть берега, береговая линия и каменистый берег лишь изредка подвергались нападению. Под звуки пальбы, преследовавшей их всюду, Роуз перестала различать голос Хакса старшего, все слилось в один гул, грозящий неминуемой смертью. Они долгое время оставались на виду, хотя и старались бежать вдоль каменистой стены, чтобы меньше привлекать внимание тех, кто был в воздухе и продолжал атаку. Оббежав почти половину окружавшего дом берега, Роуз приметила вдалеке огромные камни. Между массивными валунами оказалось отверстие, переходившее в небольшую пещеру. Тико пропустила мальчика внутрь, сама же принялась двигать один из тяжелых камней. Брендол Хакс скорее всего продолжал искать их на берегу, так что им необходимо было укрыться и переждать. Они были уже изрядно вымотаны погоней и холодом, пронизывающим до костей. Девушка собрала последние силы, приложила все усилия на осуществление своего замысла, и вскоре они с Армитажем сидели на песке в пещере, задержав дыхание и прислушавшись. В небе всё ещё раздавались выстрелы, от чего мальчик вздрагивал и кутался в куртку Роуз с головой. Тико сидела у самого входа в пещеру и держала наготове один из камней в руке: если понадобится, она размозжит преследователю череп, но не позволит ему причинить мальчику никакого вреда. Время шло медленно, казалось, крики угрозы никогда не стихнут, и один из выстрелов непременно ударит по камням. Однако им повезло. Мужчина струсил и покинул берег, как только снаряды начали бороздить водную гладь совсем близко. Роуз была благодарна тому, что каменистый берег подарил им возможность укрыться от двух зол разом. Им нужно было только переждать атаку, которая точно не продлится вечно. Стемнело. Роуз всё ещё напряженно вслушивалась в раздающиеся снаружи звуки, в то время как Армитаж лег на песок рядом с ней, положив голову ей на колено. Она не сразу поняла, что он уснул. В такой опасной волнительной обстановке сложно было позволить себе расслабиться, невозможно… Тико осторожно натянула на его плечи свою куртку, с тоской размышляя о том, что скорее всего ситуация, в которой они оказались сейчас, была смехотворно спокойной по сравнению с тем, что он пережил до этого. Она осторожно подняла его на руки, прижимая к себе, чтобы согреть. Кажется, он заснул не столько из-за усталости, сколько от стремительно охватывающего его холода. Она была уверена, что он ничего не ел в течение дня, так откуда организм мог взять необходимую энергию для того, чтобы согреться?.. Роуз ласково погладила его по голове, надеясь, что не потревожила его сон.

***

Незнакомая песня долетела до слуха Роуз, и она с трудом открыла глаза. Женский голос напевал тихую незатейливую мелодию, которая походила на колыбельную. Тико даже подумала, что это голос сирены, которая вылезла из воды, чтобы убить их. Девушка хотела было разбудить Армитажа, но тот уже давно проснулся и стоял у расщелины между камней, глядя наружу. Он держался рукой за большой валун перед собой, вслушиваясь в слова песни. Может, голос был ему знаком? — Ты её знаешь? — прошептала Тико, медленно пододвигаясь к выходу из пещеры. Ноги затекли от долгого сидения на одном месте, и назойливая усталость никак не желала отпускать. Девушке хотелось остаться здесь, поддавшись дреме, и позволить себе немного отдохнуть. Она все ещё ощущала неимоверную усталость от мучивших её боли и холода. У неё зуб на зуб не попадал. Мальчик ничего не ответил и, наверное, даже не услышал её вопроса. Он сделал осторожный шаг вперёд. Тико встала рядом с ним, готовая в любой момент защитить его в случае того, если этот женский голос окажется лишь отвлекающим маневром. Она взглянула на Армитажа, надеясь, что он подаст ей какой-то знак, прежде чем бездумно выйдет вперёд. Однако мальчик неотрывно смотрел на женщину, продолжающую напевать песню, и бесшумно плакал. Роуз не решилась тронуть его за плечо, она не нашла слов, чтобы сказать ему что-то, она просто вышла из пещеры вместе с ним. Женщина стояла к ней спиной, её волосы были тусклыми при мрачном освещении скрытого за тучами светила, её миниатюрная фигурка склонилась над многочисленными тряпками, которые она полоскала в ведре с водой. Тико огляделась в поисках опасности, однако ни Брендола Хакса, ни других мужчин или женщин она не увидела. Спокойнее от этого не стало, но по крайней мере, открытой угрозы она не заметила, так что можно было перевести все внимание на женщину. Та продолжала напевать, как ни в чем не бывало. — Можем я или ты Иногда помечтать, Без обычной мечты…* —… Мир погибнет во мгле*, — тихий мальчишеский голос зазвучал вместе с ней. Роуз удивлённо взглянула на Армитажа и перевела взгляд на незнакомку: женщина мгновенно замолчала и тоже повернулась к ним. Тико напряглась, приготовившись к крику женщины, к тому, что она станет новой угрозой, или что кто-то по её реакции обнаружит их. Но та не произнесла ни звука. У неё были красивые утонченные черты лица и светлые глаза. Взрослый Армитаж был так на неё похож… Женщина ничего не говорила, она смотрела на мальчика так, словно боялась моргнуть и потерять его образ, возникший перед ней. Неотрывно и взволнованно. У неё дрожали губы, и руки опустились, больше не занятые полосканием тряпок. Они напряжённо молчали, глядя друг на друга, по-видимому, не решаясь заговорить. Два несчастных человека, волей судьбы попавших в страшный дом Хаксов: Армитаж и его мать. — Арми, — женщина упала на колени, раскрывая робкие объятия, и мальчик тут же сократил расстояние между ними, бросившись к ней. — Мама… — его голос сорвался, и Роуз почувствовала, сколько боли было в этом простом слове. Она все ещё ужасалась тому, насколько жестоким человеком был его отец, насколько бессердечным, чтобы превратить этого доброго, искренне любящего свою маму мальчика в страшного генерала Первого Ордена. Насколько много лишений пришлось пережить этому ребёнку… Сейчас она была свидетелем встречи Армитажа Хакса и его матери, встречи с единственным человеком, способным вызвать у него светлые чувства… Тико провела ладонью по щеке, растирая слезы. Мальчик уткнулся лицом в плечо женщины, пока она нежно обнимала его, успокаивая. — Мой бедный маленький мальчик, — она поцеловала его в макушку и сильнее укутала во все ещё надетую на него куртку Роуз. — Милый мой мальчик, мой малыш, — доносились до слуха Тико. Девушка молча смотрела на них, не веря, что у неё все получилось. Она сделала это, она выполнила обещание, исполнила единственное предсмертное желание Армитажа. Она приготовилась к тому, что очнется в то же мгновение. Перед глазами все поплыло. — Мама, это Роуз! Она сказала, что спасёт нас! — Тико не поверила своим ушам. Девушка стёрла слезы, вновь застилавшие глаза, и осознала, что это из-за них изображение стало нечётким. — Кто она? — женщина все ещё не выпускала мальчика из своих объятий, лишь подняла голову, чтобы посмотреть на Роуз. — Роуз, Роуз Тико. — девушка подошла ближе и протянула руку. Запекшаяся на коже кровь напомнила о недавно пережитых событиях. О борьбе за жизнь, которую они все трое продолжали. — Он сделал это с вами обоими, да? — женщина посмотрела вначале на Роуз, затем повернула к себе лицо мальчика, чтобы наконец-то рассмотреть его вблизи. Женщина в то же мгновение преобразилась, сделавшись суровой и жёсткой. — Поверьте мне, он поплатился за это. Сломанным носом как минимум, — Роуз успела перебить её рвавшийся наружу гнев за своего неотмщенного ребёнка. Женщина осторожно поцеловала мальчика в щёку и подняла его на руки. — У меня есть несколько заживляющих мазей, пойдёмте. Оставаться здесь нельзя, — она указала взглядом на дом семьи Хаксов. — Он скоро придёт, а бельё можно достирать и позже.

***

Роуз сидела за валуном в ожидании ответа на посланный сигнал. Армитаж стоял чуть в стороне на стреме, чтобы в случае опасности успеть предупредить Тико. Девушка смотрела в небо, сжимая в руке украденный приёмник, и недавние воспоминания крутились в её мыслях. Маленькая тёмная комната, в которой жила женщина, была даже меньше той каморки, из которой они сбежали, однако там была и кровать, и стол, и множество старой одежды. Роуз тихо переговаривалась рыжеволосой женщиной, имени которой она так и не узнала, пока Армитаж уплетал за обе щеки какую-то небольшую булку. Женщина периодически бросала на него короткие взгляды умиления, молча радуясь тому, что её ребёнок, наконец-то, будет сыт. Тико спрашивала, как можно покинуть территорию дома Хаксов незамеченной, как можно добраться до людей, до рабочих, до кого-то, кто мог бы помочь связаться с повстанцами. Единственным возможным вариантом оставался берег: та его часть, где находились разбитые заброшенные рыболовные суда. Именно там можно было передать сигнал бедствия, просьбу о помощи и договориться о времени и месте. — Теперь я понимаю, почему он не позволял вам видеться с сыном, — Роуз смотрела на женщину с сочувствием. — Думал, вы сможете сбежать… — О, он и это предусмотрел, — та усмехнулась, в точности как взрослый Армитаж. — На мне надет браслет, отслеживающий моё местоположение. Как и у любой прислуги, у меня нет возможности уйти незамеченной. Однако сейчас, когда у нас есть надежда на спасение, можно рискнуть всем. Мне нечего терять, но мой сын… Он достоин лучшего, лучшей жизни, не такой, какая была у меня. Роуз коротко кивнула. Никто не заслужил такого отношения, тем более ребёнок. Тико развернула листок бумаги к себе, ещё раз внимательно изучая наброски берега: ей необходимо было запомнить все до мельчайших подробностей вместе с несколькими вариантами их побега. Конечно, возможностей у них было не так-то много, и по большей части им не на что было положиться. Их сигнал могли перехватить, он мог не дойти до получателя и в случае плохой связи, что в такую отвратительную погоду было не в новинку. Их могли убить по пути, все могло выйти из-под контроля в любое мгновение. Необходимо было действовать быстро. — Сегодня ночью, я думаю, должно получиться, — Тико нахмурилась и постучала по столу. — В любом случае, я прикрою вас и выведу к кораблю, если они прилетят. Чего бы мне это ни стоило… — Приём, приём, это «Миллисент», — женский голос раздался в динамике, и Роуз вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив приёмник. — Арканис. Роуз Тико, механик… — «Сопротивления», — Пожалуйста, помогите! Необходимо вывезти из зоны военных действий ребёнка и- — Какая оплата? — Тико задохнулась от возмущения. «Оплата?! Они должны помогать так, как помогает Сопротивление тем, кто в этом нуждается!» — Приём! Какая будет оплата, механик Роуз? — перебивший её голос в динамике прозвучал довольно громко, так что Армитаж повернулся. Тико поймала его взгляд: и без слов было понятно, что его надежда разбилась вдребезги о суровое равнодушие их единственных спасителей. Он знал, что ей нечего предложить им, знал прекрасно, что у него также ничего не было, как и у его матери. Ничего достаточно дорогого, чтобы спасти их жалкие жизни. Только наивная Роуз, как всегда думала, что люди будут относиться к другим также, как и она. Наивная девочка. — Приём! Мы не можем разговаривать с вами. Или называете цену, или мы принимаем другой вызов. Ледяной пот прошиб её, отчего Тико взволнованно провела ладонью по шее, задев пальцами крученый шнурок. Сердце замерло от нахлынувших воспоминаний: жесткая хватка штурмовиков, звук удара металла об идеально отполированный пол, чёрный армейский сапог и оценивающий взгляд. — Амулет из Хосниансокого сплава! — выпалила Роуз, выхватив из-под тонкой ткани верёвку с висящей на ней второй половиной амулета. — Ручная работа… На том конце было молчание: то ли их вызов уже сбросили, то ли диспетчер думала, стоит ли давать им шанс. Тико ощущала, как сердце оглушительно колотилось в груди. Роуз смотрела на Армитажа, на то, как преобразилось его лицо, когда он услышал её ответ. В его глазах снова была жизнь. — Один человек, не больше. Ожидайте.

***

На берегу было множество людей, словно кто-то действительно перехватил сигнал, и теперь все ждали прибытия корабля. Роуз и Армитаж с трудом успели скрыться от чужих глаз, прежде чем Брендол добрался до их нового укрытия. Мать Хакса должна была встретиться с ними, как только отведет любые подозрения и сумеет скрыть пропажу приёмника: опасная миссия, рискованная и безрассудная, но у них не было иного выбора. Тико смотрела на Армитажа, который то и дело оглядывался в надежде увидеть мать, и на душе у неё было неспокойно. С приходом ночи военные действия не прекратились, но и не усилились. Опасность быть подорванными не исчезла, однако из их нового убежища подстрелить их было довольно сложно. Остальным повезло не так сильно: то и дело с разных сторон раздавались душераздирающие крики тех, кто не успел добежать до мало-мальского укрытия и был ранен. Кидаться на помощь было бессмысленно, потому что оказать её у них не было ни возможности, ни средств. К тому же, рискни Роуз перетащить кого-то из них до их убежища, нет никакой гарантии, что она не будет убита на месте. Время шло, и Тико все яснее ощущала, что ничего не выйдет из их затеи. Мать Армитажа слишком припозднилась, что-то явно пошло не так. — Если она не появится в ближайшие пару минут, нам придётся бежать без неё, Арми, — тихо произнесла Роуз и осторожно тронула мальчика за плечо. Тот вздрогнул, повернувшись к ней. — Пожалуйста, ещё немного. Она скоро придёт… «Или не придёт вовсе». Тико почувствовала, как сердце сжалось от резкой пронзившей его боли. Что, если она мертва? Что если эта женщина лежит в каком-нибудь погребе избитая, искалеченная, без сознания?.. Никто не знает, чем закончился её разговор с Брендолом Хаксом, ведь этот ублюдок явно обо всем догадался и устроил ей допрос с пристрастием. — Мы не можем улететь без неё, мы же только её нашли! — мальчик почти плакал. — Пожалуйста, ещё немного… — Они могут улететь и не взять никого. Ты видел, сколько там желающих покинуть планету? — Ещё чуть-чуть, пожалуйста, — он сжал её за рукав, с мольбой всматриваясь в её лицо. Роуз взывала к Силе чтобы та указала ей правильный путь. Всё равно спасти она может только кого-то одного, и его мать ясно дала понять, что желает этого спасения лишь своему сыну. Однако повременить можно, пока ни единого нового корабля не было видно. — Ладно, когда вон та звезда скроется за облаками, мы уйдём. Дольше медлить нельзя. Ожидание было томительно долгим: послышался звук приближающегося корабля, но никто не подходил к их убежищу, и что-то подсказывало Тико, что никто и не подойдёт. «Он убил её, он убил эту женщину!» — Мы не можем ждать, слышишь?! Корабль, он прилетел, Армитаж, мы должны бежать! — она взяла мальчика на руки. — Всё будет хорошо. Она догонит нас, она успеет. Главное, добраться до корабля! — Нет, пожалуйста, мы должны дождаться её! Я не пойду без неё! — он попытался вырваться, но Роуз сильнее прижала его к себе. — Отпусти, я найду её! Мама! — Тише! Не кричи, нас услышат! — она крепче обняла его, закрыв рот ладонью. — Тихо! Если я сказала, что она нас найдёт, значит так и будет! «Однако как она найдёт их, если уже мертва…» Армитаж изловчился и укусил девушку за палец, так что она тут же убрала руку, тем самым вновь давая мальчику возможность говорить. — Ты просто хочешь сбежать! Роуз передернуло от того, с какой злобой и осуждением он выкрикнул ей это в лицо. Она хотела сбежать? Да она последний человек, который нуждался в этом чёртовом спасении! Тико проигнорировала его презрение и быстрым шагом направилась в сторону корабля. Они были ближе всех к месту предположительной посадки, это должно было дать им возможность успеть первыми. Армитаж продолжал вырываться, хныча и оскорбляя её за то, что она не хочет ещё немного подождать, однако Роуз было все равно. Она притаилась за валуном, всматриваясь в приземлившийся корабль. Люк начал постепенно открываться, и Тико постаралась рассмотреть первых сошедших на берег людей. К её неимоверному ужасу там был Брендол Хакс в сопровождении незнакомой женщины и солдата, державшего мать Армитажа, как заключённого с заломанными за спину руками. Она действительно была избита, но жива, раз все ещё стояла на своих ногах. Мальчик извернулся, чтобы посмотреть, почему Роуз замерла и ослабила хватку. — Мама! — он рванул вперёд, и Тико с трудом удержала его от опрометчивого поступка. Хотя первой её мыслью было выбежать и помочь женщине спастись, она прекрасно понимала, что без оружия её попытка будет бесполезной. — Тише, нужно действовать осторожнее, — Роуз постаралась подобраться ближе, прячась за валунами, она все ещё держала Армитажа на руках, чтобы тот не убежал и не сделал какую-нибудь глупость. Им нужно было дождаться спасительного корабля! — Он только что ударил её снова! Ты не видишь, я должен ей помочь! — мальчик снова заерзал, пытаясь освободиться. — В одиночку ты не сможешь ничего сделать! Один его приказ, и её застрелят. Ему нужно выманить тебя, неужели ты не понимаешь?! — Роуз посмотрела Армитажу в глаза, но тот отвернулся, пытаясь найти взглядом мать. — Если это спасёт её, если он перестанет издеваться над ней, я готов, — он снова дернулся, высвобождаясь. — Я не боюсь его! Я должен спасти мою маму! В небе загудел второй космический корабль, и Роуз с надеждой посмотрела туда. Если это их спасители, они начнут огонь по вражескому кораблю, и они спасут и его мать, и его самого, и её заодно. Однако новый корабль не спешил обстреливать неприятеля. Он приземлился чуть поодаль, снимая маскировку невидимки и тем самым привлекая внимание Брендола Хакса и незнакомой женщины. Если сейчас откроется люк, необходимо успеть попасть на корабль! На этот раз, это точно спасение! Роуз кинулась к новому кораблю, совершенно забыв, что теперь они были открыты для обстрела, что теперь и Брендол, и остальные его союзники увидели их. Потому что бегущие нарушители интереснее, нежели корабль. — А, вот ты где! — заорал мужчина, и Тико наконец, осознала, насколько бездумным был её собственный поступок. — Если ты убежишь, слабак, я убью её! Можешь не сомневаться, она сдохнет, как собака! Как жалкое отродье, — продолжал орать Брендол Хакс, распаляя злость сына. Роуз остановилась, потому что мальчик снова начал вырываться из её цепкой хватки. Она упустила тот момент, когда он изловчился и оказался на земле. Тико остановилась, глядя на то, как Армитаж наблюдал за своим отцом. Тот толкнул избитую женщину на песок, направив на неё бластер. Они стояли достаточно близко и к тому, и к другому кораблю, нужно было лишь сделать выбор. Роуз нужно было лишь дёрнуть мальчика и бежать с ним к открывающемуся люку, как она и обещала. Однако у Армитажа были другие мысли на этот счет: он бросился к матери, так что Тико пришлось последовать за ним. Ей не удастся спасти их обоих, ей не удастся увезти и мальчика, и его маму. Кого-то одного, но кого?! Женщина, сопровождавшая Брендола зашла на борт корабля, солдат же подошёл к Тико, взяв Армитажа на прицел. — Гранд-адмирал делает одолжение, спасая этого мальчика. Так что я бы посоветовал вам не вмешиваться, — солдат смотрел на Роуз выжидающе, в то время как Армитаж пытался отбиться от отца, который схватил его за руку. Тико видела, с каким ужасом мальчик смотрел на лежащую на земле мать, и понимала, что спасти ей нужно именно эту женщину. Только так Роуз сумеет оставить что-то светлое в жизни Армитажа Хакса, что в будущем поможет ему обрести настоящего себя… Более человечного и снисходительного. Тико наклонилась к женщине, поднимая её с земли. Армитаж перестал сопротивляться, пораженный увиденным: он завороженно смотрел, как Роуз и его мать направились к кораблю, сулящему им спасение. Люк на том корабле начал открываться, так что вскоре Тико увидела находящихся на борту людей, протягивающих ей руки. «Не все так просто», — подумала Роуз, — «все не может быть так просто». — девушка сняла амулет с шеи и сжала его в ладони. Сложность была не в том, чтобы расстаться с самой дорогой вещью, единственным воспоминанием, оставшимся обо всем, что было ей роднее всего. Сложность была и не в том, что спастись может лишь один человек. Нет… Вражеский корабль уже взлетал, оставалось лишь закрыть до конца люк. Брендол перехватил мальчика одной рукой, перекрыв путь к побегу, второй же рукой прицелился в лежащую у люка другого корабля любовницу. — Пожалуйста, спасите её, — прошептала Роуз, передавая союзникам женщину и отдавая свой амулет. Одно мгновение: Тико оглянулась. Занесенный бластер единственное, что она увидела из закрывающегося люка, прежде чем стать мишенью выстрела: она успела оттолкнуть мать Армитажа в сторону, но не сумела укрыться сама. Пронзительный мальчишеский крик потонул в гуле космических кораблей, однако для Тико этот вопль был единственным, что она услышала. — Роуз! Девушка почувствовала, как огненный луч прожег лёгкие, задевая бешено колотящееся сердце, выбив из неё тихий последний вздох. Оглушительная боль в одно мгновение подкосила её, и Тико рухнула на песок. Она больше ничего не слышала. Перед глазами была темнота.

«Вверх поднимешь глаза Чтоб вопросы задать И сердце скажет тебе Всё, что нужно узнать»*