Что-то другое (3). Любовь зла

*** - Вин, я остаюсь голодным после твоего обеда. Мне нужно что-то более питательное, - пожаловался Таши. - Дай мне раба. - Раба? И чего, ты жрать его, что ли, будешь? - Кан, не веря своим ушам, уставился на тенессурийца. На фамильярное обращение по короткому имени лорд в очередной раз внимания не обратил - впрочем, он же его тоже "Таши" называл, хотя, судя по титулу, тенессуриец был познатнее самого Кана, если не врал, что вероятнее всего. - Я высосу кровь, не очень много, он останется жив. Он-то может есть вашу еду. - Даже не думай об этом! - с отвращением скривился лорд. - Ешь, что дают. - Я не могу больше эту гадость пить, - Таши отодвинул плошку с подливкой. - Ты, между прочим, ешь тут бесплатно, а еще смеешь жаловаться. Деньги когда будут? - Денег нет и не будет. Я тебя не обокрал, ничего тебе не обещал, ваши игры нелегальны, так что я тебе ничего не должен. Отвези меня на Нагаяху и забудем об этом. - Найди у кого одолжить, если сам нищий. Я никуда тебя не повезу, пока на моих счетах не появится хотя бы половина твоего долга. - Значит, будешь и дальше кормить меня бесплатно, пока не надоест или до тебя не доберутся мои родичи... Тогда ты меня правда тоже еще покормишь. Бесплатно, - он стрельнул жалом. - Выйди из-за моего стола, - с холодной яростью велел Кан. - Да пожалуйста! - Таши встал, прихватив с собой фрукт. - Я бы и из корабля твоего с удовольствием вышел. - Это можно устроить, через шлюз, в открытый космос, хоть прямо сейчас! Таши презрительно фыркнул, запустил жало в несчастный фрукт и ушел в самый дальний угол каюты. *** - Я ждал тебя, и очень хочу услышать вразумительный ответ, что это было! - заявил Таримаэле, как только сенатор появился на пороге его приемного кабинета. - И тебе тоже доброго дня, Таремь, - невозмутимо ответил Риель и уселся напротив председателя Совета Мерниока. - Ты сошел с ума, Риель? Я сознаю, что все мы не умеем абстрагироваться от своих эмоций, и как бы мы ни старались, они все равно влияют - так устроены мернли. Но не настолько же! И от тебя я такого не ожидал! Ты хотел довести нас до дипломатического скандала с Персилем из-за личной неприязни к этому Кирсагеру? Я не знаю, что у вас там с ним произошло... - Я не испытываю к нему личной неприязни, - перебил Риель. - А вот если ты мне сейчас не предложишь тэка, то буду... но не к Кирсагеру. - Ты невозможен! Где было твое хваленое биларитовое спокойствие во время заседания Совета? А сейчас он мне его демонстрирует! - но коммуникатор Таремь все же активировал и тэк заказал. - Не стоило пускать чужака на Совет Мерниока. - Риель, то, что ты там устроил, пахнет дипломатическим скандалом. - Таремь, Кирсагеру нужно от нас участие в его дипмиссии, да и вообще лояльность Мерниока по отношению к Персилю. У него большие планы и я хорошо его знаю. Он стерпел бы и не такое. - Ты меня пугаешь, Риель, - Таремь сказал это как-то очень тихо, да и эмоции от него исходили такие, что Риелю тоже стало неуютно - от самого себя. - Я сенатор, - тем не менее твердо сказал он. - Сенатор, чуть не устроивший дипломатический скандал. - Так, третий раз я слышу это словосочетание и от тебя бьет реальной тревогой. Таремь, какой скандал? Очнись! Кирсагер приехал сюда один, без свидетелей, на закрытое заседание внутреннего совета. Кто он такой? Кем он был еще пару лет назад? Кто его знал? Сейчас он зарабатывает себе репутацию и сделал ставку на Мерниок. Ты действительно, хотя бы на минуту, можешь поверить, что он будет устраивать скандал? Как ты себе это представляешь? "Меня оскорбили мернли"? - Риель недобро усмехнулся. - Сейчас ты меня пугаешь еще больше. - Ты повторяешься. И я тоже могу повторить. Я - сенатор. А ты сидишь здесь, на планете, в своем уютном кресле, и считаешь, что ты на страже безопасности Мерниока, глядя на мир из своего кокона. Кирсагер рвется к власти. И не просто к власти на Персиле, но в Федерации. А мы его пустили на наш Совет! - А ты как себе это представляешь? Федерацией правят отдельные органы власти каждой планеты. Межпланетные законы регулирует Сенат, там нет никакого единоличного правителя. Сенатор - это потолок. И что, например, можешь ты, такой же сенатор, как и он? Да даже я что могу на Мерниоке без одобрения Совета? - Вот именно, Таремь! Твой Совет не мог принять решения по этой дипмиссии. Сколько мы там уже заседаний собирали? - Пять и этому, кстати, ты поспособствовал. - Да, а пришел Кирсагер и вы приняли решение в его пользу. И если ты сейчас немного потрудишься проанализировать последние съезды Сената, ты тоже кое-что увидишь. Весьма любопытную тенденцию. А еще подумай, год назад он пришел к тебе с просьбой насчет полиции... - И ты эту просьбу поддержал! - Я не умнее Сената Федерации и Совета Мерниока вместе взятых. Вспомни, что ты там говорил: что Кирсагер новичок в политике и в организации полиции, тем более, и что он себя переоценил, и у него что-то там не получается? Угадай, чей корпус полиции сейчас самый мощный? - Почему ты раньше об этом не говорил? - Что я должен был сказать? - То, что ты мне сейчас говоришь! На Совете... - У меня нет никаких доказательств. И меня так же спросят - как я себе это представляю? А я пока никак не представляю, я просто вижу, что происходит, и не знаю, как этому помешать. А какое дело нашему внутреннему Совету до Кирсагера и моих туманных подозрений? Ну, до сих пор было... И уж тем более я не могу это все вразумительно связать с этой шерце... странной дипмиссией. - Да, действительно, что опасного в этой дипмиссии? - Зачем она ему? Зачем она вообще? Зачем лететь так далеко - к инопланетянам, которые даже, по большому счету, не вышли в космос?! Чем они лучше десятков других, на которых нападали пираты? Думаешь, это первая цивилизация высокого класса развития, попавшая на рынок рабов?! И повыше встречаются... - Но именно терранина наш сенатор притащил на Мерниок, - возразил Таремь. - Да, именно, - Риель кивнул, тяжело вздохнув. - Я попался в эту ловушку... я не знаю, как он это делает. Как умеет так использовать совпадения... знал ли... Если знал, то это слишком жестоко, - еле слышно прошептал он. - Он не похож, Риель... - Даже ты заметил. - Это иллюзия. - Но он смог использовать даже иллюзию. - В этом все дело? Это ты не можешь простить Кирсагеру? Или у вас еще что-то произошло? Мне казалось раньше, что вы с Кирсагером в... более дружеских отношениях. Я даже беспокоился... - Правильно беспокоился, - невесело усмехнулся Риель, - но давай сейчас не будем обсуждать мою личную жизнь. На мою политическую позицию относительно Кирсагера, мое личное к нему отношение не влияет. По крайней мере не так, как ты думаешь. Мы не враждуем лично. И сейчас я рад, что мернли не могут солгать друг другу. *** Кан шел в каюту, настроение и так было отвратительное, а чего ждать в очередной раз от тенессурийца он никогда не знал. Иногда тот его развлекал и был невероятно приятен и в общении, и так - попялиться на него да иногда полапать, пока колючкой своей не царапнет. Но не всерьез, Кан прекрасно понимал, что может однажды без глаза остаться, если будет вот так лезть. А пока они только друг друга дразнят. Однако, иногда змееныш бывает просто невыносим, ядовитая зараза! Но все равно это лучше, чем тухнуть здесь в хандре, пока он от париса прячется. Надо бы придумать, где еще взять денег в границах Федерации. Мернль! Он даже имени его не знает, но нельзя было спрашивать, имя бы связало еще больше, а это и так слишком жутко. Но он там ждет и загибается с каждым днем, а Кан сделать ничего не может. Зачем только полез? Надежду дал. Слова лорда не давал, что обязательно выкупит, но даже простые слова и обещания для марчестера священны... да и слов он надавал, про другое, но все равно, это их связало. Это такие как терране могут бросаться любыми словами, а потом даже и не вспомнить. Кан скрипнул зубами - опять! Ведь запретил себе думать об этом! Нет, надо скорее вон к тенессурийцу - уж тот заставит забыть об этом, сам та еще зараза, но хоть не обещает ничего... кроме пыток разве что. Кан шагнул за распахнувшуюся дверь, в каюте был приглушен свет, а еще он услышал какие-то странные звуки - мерзкие, и у него похолодело на сердце. Лорд сделал еще несколько шагов и потрясенно остановился у своей постели: на ней, судорожно всхлипывая, растянулся Найше, а сверху на нем, характерно двигая бедрами, лежал тенессуриец. Трахал его и жрал, запустив жало в шею, сосал кровь с омерзительным звуком, громким таким и невыносимо отвратительным. Найше ничего не видел, лежал с закатившимися глазами и то вздыхал, то снова со всхлипом втягивал воздух. Кан почувствовал, как его захлестывает ярость, как застучала в висках кровь и бросилась в глаза, наливая их оранжевым пламенем неконтролируемого гнева. Он оскалился и схватил мерзкую тварь за горло, отодрал от несчастного раба и швырнул на пол. Кровь из шеи Найше брызнула упругой струей, он болезненно вскрикнул, содрогаясь всем телом. Кан подскочил к нему, зажимая ему рану пальцами. С пола, неловко поднялся Ташимарис, видать, крепко об него приложился. - Стой, дай я! Кан рыкнул на него, скаля клыки. Любой крипс уже заикаться бы стал при виде лорда в состоянии кровавой ярости, но проклятый змееныш даже не дернулся. - Он у тебя кровью сейчас истечет, дай я остановлю. Пусти меня, только пальцы пока с раны не убирай. И Кан его пустил, гнев, туманящий рассудок, уже немного схлынул. - Я сейчас рану ему ртом накрою, и ты тогда можешь пальцы убрать, я слюной кровотечение запечатаю, - объяснил Таши и склонился к шее Найше. Кан осторожно, но как можно скорее убрал пальцы, как только его коснулись губы тенессурийца. - Если ты сейчас продолжишь у него кровь сосать, клянусь, я тебя сначала оттрахаю до кровавых ошметков, а потом вышвырну за борт. - Мм! - тенессуриец не мог ему ответить, но очень возмущенно промычал. Сделать еще одно сосательное движение ему пришлось, чтобы кровь с выделяющимся из желез коагулянтом смешать - так реакция пойдет быстрее - а потом этой смесью запечатать вскрытый жалом сосуд. - Все. Теперь с ним все будет в порядке, - слегка виноватым тоном сказал Ташимарис, но картину испортило, что он облизывался, собирая с губ и подбородка кровь быстрыми, нервными движениями тонкого раздвоенного языка. Кан поднял Найше с постели - там, в пятнах крови, ему не стоило оставаться. Лорд уложил раба на диван, принес свое одеяло, укрыл, выпить ему налил крепкого, слушая сбивчивый шепот: "Спасибо, хозяин", и с трудом удерживаясь, чтобы не вытереть беспрерывно катящиеся по щекам верного айверта слезы. А, да какого шерца!? И он их вытер, осторожно, кончиками пальцев, а раб поймал его руку и принялся целовать дрожащими губами. - Хватит, поспи, - Кан высвободил руку и дал Найше еще глотнуть алкоголя. Он обернулся и увидел с каким потрясенным лицом за ним наблюдает тенессуриец, а потом гаденыш сам посмотрел в глаза лорду, и Кан впервые увидел страх в его, всегда таком дерзком, взгляде, и как он попятился от него, когда персилианин медленно встал и стал приближаться. - Это же всего лишь раб! Разве ты сам им не пользуешься почти так же? – о, сколько неуверенности в прежде несгибаемо-наглом тоне. - На колени! – с холодной яростью приказал Кан. - Из-за раба!? Вин! - Не смей больше называть меня по имени! На колени, тварь! - Нет, ты не смеешь меня наказывать! Я тебе не раб! Кан, не церемонясь, схватил его за горло и толкнул к креслу. Тенессуриец шипел и плевался, наверняка, ядом, сыпал угрозами и проклятьями, но персилианин придавил его за шею к креслу лицом вниз и содрал с него штаны, с противным треском разодрав ткань. - Ты за это заплатишь! Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю! О, я еще запущу в тебя жало, скотина! - тенессуриец перестал дергаться, видимо, с голой задницей посчитал это нелепым. Замер и шипел проклятия. И умудрялся состроить гордую позу даже в таком положении - стоя на коленях, с обнаженными ягодицами и прижатым за шею к креслу. Кан невольно это даже оценил, не мог не оценить - гаденыш был ошеломительно красив... даже после того, как он видел насколько тот может быть отвратительным, а в паху все равно завибрировало. Кан раздвинул ему ягодицы, но там все было гладко: одни мышцы, никаких отверстий, персилианин провел пальцами по его промежности, но нашел только крошечный хоботок уретры и твердую шишку члена в мышечном гнезде. Да у него член, кажется, хитином покрыт! Бедный Найше. - Что ты там ищешь? Я высшее существо. У меня там дырок нет. Но если уж так приспичило со мной потрахаться, можешь подставить свою, у тебя-то наверняка есть! - Я не понял, - Кан сжал пальцы на его шее и вздернул его на ноги заглядывая в лицо, искаженное в злобной, но глумливой усмешке, - ты думаешь, если у тебя дырки в заднице нет, ты бессмертный, что ли? - и чуть придушил гаденыша. Вот с чего он такой смелый! Ну это он сильно ошибается, что отсутствие дырки в заднице делает его неуязвимым. Однако какая репутация у персилиан дурная! - Ты меня не убьешь за какого-то раба, ты ведь просто жадный пират! - Таши выплюнул в лицо лорду очередную порцию словесного яда. - За раба не убью. Но у тебя есть еще дырка, которая слишком много болтает! - Ну посмей! - он снова искривился в усмешке и демонстративно стрельнул жалом. И сразу не убрал: медленно втянул в губы черную, блестящую иглу, длинную и острую. Кроме того, что будет больно до шока, так на ней наверняка яд, да и такой хитиновой иглой можно порвать крупные сосуды, а эта кровососущая тварь их наверняка чуяла - не промахнется Кан дал ему прочувствовать тяжесть своего взгляда, а потом чуть наклонился к нему и проговорил, выдавливая каждое слово сквозь оскаленные клыки: - Выбирай, либо ты мне сейчас старательно и без фокусов отсосешь, либо я сделаю тебе дырку там, где мне приглянется, и отымею тебя так, чтобы ты наконец заткнулся. От этого ты не помрешь, наверное... ты ж живучая тварь и я... потом отнесу тебя в медкапсулу. Наверное. Но, кто знает, может, у тебя кишки нежные от жидкой пищи-то только. А у меня твердая будет! И не пища. Да и сперма в брюшной полости - хеш знает. Но даже, если ты сдохнешь, я не сильно огорчусь. Я все меньше верю в то, что с тебя можно денег получить. - Ты псих! - у тенессурийца даже узоры на щеках побледнели, а кожа приобрела сероватый оттенок. С воображением у гаденыша, видать, все в порядке было, а вот в пытках, которые он так красочно описывал, сам вряд ли принимал участие. - Это мы выяснили еще в первый день, - Кан достал нож. -Ты... да ну тебя! Отсосу я тебе, если тебя так клинит на сексуальных наказаниях. - Молись, чтобы меня на других не заклинило, а то ж я и электрокнут могу куда-нибудь тебе засунуть, без сексуального подтекста, просто чтобы заткнулся! И можешь хоть обломать об него свое жало! - лорд еще сжал пальцы на его горле, и тот вцепился в его запястье. - Все, отпусти, я понял, - прохрипел тенессуриец и добавил, когда Кан ослабил хватку, - я буду послушным мальчиком, сделаю тебе хорошо, - и ухмыльнулся так, что на хорошего мальчика походило мало. Кан бросил его на пол и расстегнул штаны. Таши смирно сидел на полу и наблюдал за ним. - Сядь, - он привстал на колени и положил ладони на бедра персилианина, мягко толкая его к креслу. - Обойдусь, давай, не тяни. - Вин, сядь, я тебе говорю, - и улыбнулся такой шальной улыбкой, проводя ладонями по бедрам к паху, что лорд понял - наказания не получается. Зато вибрация в паху ощутимо откликнулась на эту улыбку. И он позволил тенессурийцу себя усадить, а тот чуть ли не на колени ему забрался так плотоядно облизываясь, что уже точно про наказание можно было забыть. Быстрый змеиный язык лизнул сочащийся смазкой вибрирующий кончик. - Ммм, а дальше все такое же вкусное будет? - Таши обхватил его губами и всосал в рот, сразу глубоко. - Шуска! - выдохнул Кан, когда тот сделал еще одно сосущее движение, его рот плотно охватывал член, и рот этот был там внутри такой плотный, мускулистый. Он не двигался туда-сюда, он член сначала засасывал, а потом стал проталкивать в глотку. Кан откинулся на спинку кресла и вцепился в подлокотники. - Тха цше! Упругая глотка прокатывалась по его члену, выводя вибрацию на диссонанс - до цветных кругов перед глазами. Кан понял, что он ни шерца не контролирует ситуацию. Он не смог бы сам ни вытащить член, ни хотя бы задержать оргазм. Еще один глоток и персилианин задергался, кончая. Тенессуриец медленно выпустил его член, расслабляя глотку. Кан скрипнул зубами, понимая, что гаденыш был прав, усадив его. На ногах это было выдержать невозможно. Зараза! Как он может быть такой ненаказуемой заразой?! Свалился на его голову! Был бы рабом, выкинул бы за борт сразу же... ну еще бы пару раз заставил вот так отсосать, а потом бы выкинул. - Ты вкусный, - шипит и зачем-то облизывает ему пах. Надо бы встать и отшвырнуть... интересно, а если он опять сразу после оргазма заглотнет, у Кана завибрирует? Шерц, кажется, да. Тело заломило от какого-то нового удовольствия, такая сладкая слабость разливалась по мышцам, казалось, что они расплавляются, в паху пульсировало, но это была не вибрация. И там же он ощущал его губы. Кан запрокинул голову, чувствуя, что он сейчас не сдержит стона. Наказал, называется. Шерц, как хорошо... да что он там делает-то вообще, это едва ли не лучше секса! Если бы с ним такое проделывал любовник, Кан не нашел бы в себе сил даже голову поднять. Но это был тенессурийский гаденыш. Кан заставил себя выпрямиться в кресле и посмотреть. Таши сосал. Только не член. Эта тварь-таки исполнила угрозу, запустила ему жало в паховую артерию и начала жрать. - Ах ты ж мерзота, тха! - первым порывом было выдрать его из себя к шерцам, но он еще помнил фонтан крови у Найше. - Если ты сейчас же не пре... Таши втянул жало и с чмокающим звуком запечатал рану. И был немедленно схвачен за волосы. - Я тебя сейчас по стенке размажу! Мерзость, ты, сосущая! - Кана трясло от отвращения. - Вин, я взял только несколько капель! Не ел я тебя! Успокойся, тебе ж приятно было. Я только хотел показать, что твоему рабу тоже приятно было. Он просто испугался, когда кровь хлестанула. Ну и когда резко вытаскиваешь, больно очень. - То есть, хочешь сказать, ты ему тут удовольствие доставлял, а рыдал он из-за того, что я тебя от него отодрал? - Кан проклял себя за то, что до сих пор стоит и слушает эту тварь, и ничего ему снова не сделал. А выражение на точеной мордашке жалкое, почти умоляющее - он такого на ней еще не видел. Испугался, наконец? Проняло? - Вин, я его не насиловал - я его соблазнил. Ты же с ним сексом никогда не занимался. - Он айверт, ему в зад не нравится, - Кан вдруг понял, что уже спорит с гаденышем и отшвырнул его от себя. - Я умею так чтобы понравилось. Вихшш, я же специально не трогал твоих девушек! Почему, что бы я ни сделал, я становлюсь все большей тварью для тебя?! - добавил он тихо, уткнувшись взглядом в пол. Это что-то новенькое. - Ты избрал очень странный путь, чтобы заслужить мое уважение. Лучше отдай мне деньги и вали на хеш отсюда! - Нет у меня денег. И взять неоткуда. Я и так весь в долгах. Знал бы ты, что мне делать приходилось за эти долги! Неужели я бы убивать пошел за эти гребаные фишки... - Полагаю, отсасывать. Это у тебя круто получается. Он вдруг вскинул полыхнувшие яростью глаза. - Ненавижу!!! - Таши взвился прямо с пола, стараясь достать жалом в шею. Пальцы ударили в основание плеч, чтобы отключить лорду руки. Физической силы Таши не хватило, чтобы пробить защиту мощных мышц персилианина, но руки у Кана стали на какие-то секунды неуклюжими - тенессуриец был быстр, ему бы хватило. Кан сделал подсечку ему под ноги, навалился на него своим тяжелым телом, но тот каким-то непостижимым образом вывернулся из-под него змеей, и они покатились по полу, рыча и шипя. Руки у Кана восстановили подвижность, и он попытался взять Таши в захват, но тот был гибкий, выворачивался под немыслимыми углами, заставлял отдергиваться от него, стреляя жалом. Однако персилианин все-таки был физически сильнее, да и биосенсоры, наконец, откалибровались на скорость и движения тенессурийца - предупреждали о выстреле жала заранее. Кану пришлось попыхтеть, прежде чем ему удалось прижать тенессурийца к полу, глаза персилианина уже полыхали оранжевым - гаденыш опять его довел. Кан вывернул ему голову, держа за волосы, и всадил в тонкую, гибкую шею клыки, даже словив возбуждение от вида его незащищенного горла. Какого шерца этот гаденыш такой красивый?! Кан сделал пару глотков и только потом сообразил, что его кровь может быть для него ядовитой. Гибкое стройное тело под ним извиваться прекратило. Таши тяжело дышал и мелко дрожал. Шерц, трахнул бы его сейчас, да только не делать же правда в нем лишнюю дырку! Хорош, зараза, даже обидно. Кан оторвался от его горла, раны пришлось зализать, хотя врагу не положено, но иначе этот гаденыш кровью истечет. - Ну что, понравилось на месте того, кого жрут? - со все еще хрипло-рычащими нотками спросил Кан. Таши продолжало трясти, а блестящие глаза были совсем больными. Кажется, Кану, наконец, удалось его сломать, но почему-то это отдалось легким сожалением вместо чистого торжества. - Не понравилось, - едва слышно ответил Таши. - Это было жестоко, мог бы оставить мне хоть каплю гордости. - Безнаказанно меня жрать я никому не позволю. - Ты меня отсосать тебе заставил! - Таши снова вскочил, но на персилианина уже не бросался, только ярость в глазах снова проснулась. Пополам с отчаянием. - За раба! - И моих рабов я жрать тебе тоже запретил. Если ты сейчас только посмеешь сказать, что голодаешь, будешь спермой питаться. - Скотина! - огрызнулся Таши, обхватив плечи руками. Его трясло от озноба. Он прошел к креслу, прихрамывая, забрался на него с ногами и попытался свернуться в клубок как можно компактнее. Кан хлебнул эттоксы на всякий случай и еще мальтика себе плеснул. - Выпить хочешь? - он оглянулся на трясущегося тенессурийца. - Можно мне тэка горячего? - прозвучало весьма жалобно. - А кто его тебе будет делать? Найше я поднимать для тебя не стану. Он плеснул в стакан ралифи, подошел к креслу и протянул тенессурийцу. Тот удивленно на него уставился, но стакан взял. Кан вздохнул, глядя на страдальца, и принес ему плед, сам накинул на дрожащие плечи, заслужив еще один непередаваемый взгляд. - Да, вот такой я. Сначала отымею, потом буду заботиться. Кан вызвал по коммуникатору девку, которую взял себе, чтобы не страдать от спермотоксикоза, имя ее он постоянно забывал. Она принесла кихий, и Таши был одарен еще и чашкой тэка. Белье на постели рабыня поменяла, и Кан перенес Найше на кровать. Тот проснулся, и Кан ему тэка тоже выдал. Оглядел организовавшийся в его каюте лазарет, налил себе тоже тэка пополам с ралифи и отправил девку за новым кихием. Спать Кан улегся, обняв Найше, и тот доверчиво к нему прижался, а рабыня куда-то улизнула, раз в постель не позвали. Таши перебрался из кресла на диван. - Если хочешь, ложись в постель, - предложил Кан. - Не хочу, у меня есть плед. - Замерзнешь - приходи. Тебе-то чего бояться? Таши промолчал, и Кан от него отстал.