Что-то другое (3). Любовь зла

*** Риель стоял у окна, смотрел на пейзаж, открывающийся с панорамной точки здания Совета... и не видел его. Он проиграл. Большинством голосов было принято, что Мерниок участвует в дипмиссии к Терре. И Риель понятия не имеет, какие последствия это будет иметь. А Кир еще так красиво распространялся, что они будут нести новую цивилизацию другим расам... и когда-нибудь персилиане будут ассоциироваться с открытием новых миров, а не с пиратством... Такое красивое светлое будущее, мернлям такое нравится... И эксцентричный персильский сенатор со своими фантастическими идеями тоже... даже слишком нравится. Слушали, распустив эмополя, объединяясь в единую сеть. И Риель понял, что перебивать уже бесполезно и, наконец, заткнулся. И речь его ответная их уже не отрезвила, хотя он сбавил тон, чтобы не выглядеть совсем уж злым гонителем тех, кто от мернлей отличается... А то Кир с Миком тут только что рассказывали про инквизицию и прочие карающие инакомыслящих органы, которые Терра давно оставила в прошлом. Кира он почувствовал - тот не скрывал ауры - подошел и тихо встал за его спиной, не прикасаясь физически. Только крылья горели рядом, манили теплом. Риель не двигался, и крылья погладили его, мимолетно опустившись на плечи. И мернль не отстранился, продолжал все так же, неподвижно как статуя, смотреть в окно. Кир положил подбородок ему на плечо и, когда его не прогнали, потерся щекой о шею мернля. - Кир, ну не здесь же, - едва слышно проговорил Риель. - Риэ, никто не увидит, даже если мы будем здесь целоваться. - А, твои способности... - получилось как-то устало и равнодушно. - Риэ, поехали со мной. - Куда? - На море любоваться. Я нашел одно дивное место, оттуда открывается потрясающий вид. - Сегодня штормит. - И море восхитительное. А у меня в мобиле есть термокружки с тэком и пледы. - Поехали, - просто согласился Риель. *** - Это так странно, - проговорил Риель, глядя как перекатываются вдалеке темно-фиолетовые волны океана. От порывов ветра они то и дело окрашивались вихрами пены, по небу стремительно бежали серо-белые облака. - Что странно, Риэ? - спросил Кир, в который раз поплотнее укутывая мернля в плед, захваченный из мобиля. Они сидели на нагретых солнцем камнях утеса, высоко над океаном, но ветер был прохладный, да и так просто было уютнее. Это место Кир сам разведал когда-то: здесь всегда дул сильный ветер и никого не было, но вид отсюда открывался изумительный, они словно были одни на целом свете под невероятно близким здесь небом. - Мы еще днем дрались с тобой в Совете, а теперь сидим здесь вот так... - Это все политика, а сейчас мы тут сами для себя. Но ты был прекрасен там, на Совете, я в какой-то момент даже поверил, что ты меня ненавидишь, - он легко поцеловал его в шею и снова уткнулся подбородком ему в затылок. - В какой-то момент это и было правдой, - Риель невесело усмехнулся. - И я проиграл. А я не люблю проигрывать. Скажи честно, ты пользовался ментальным воздействием? - Может, на сегодня политики достаточно? - Кир нашел его руку под пледом, положил поверх тыльной стороны его ладони свою. - Значит, не скажешь, - Риель не стал убирать руку, шевелиться вообще не хотелось. Вчерашний вечер, когда он вдруг осознал, что его отношения с Киром зашли в беспросветный тупик, и сегодняшний проигрыш его опустошили. Но тем не менее он принял приглашение париса и позволил себя увести на край света. Зачем? Все равно у них ничего серьезного быть не может, нечестно так его бесконечно дразнить, но Кир хочет быть рядом и Риель не в силах сегодня от этого отказываться. - Хорошо, скажу, если настаиваешь, - помолчав ответил Кир и погладил изящную кисть мернля. - Нет, не пользовался. Я не внушал, не пытался навязать свое мнение, не вмешивался в ауры, - его длинные пальцы заскользили по тыльной стороне кисти, пока еще только дразня и легонько просясь в промежутки между пальцами, но у мерниокского сенатора сбилось дыхание, о, конечно парис знал, что для мернлей это эрогенная зона. Офхе, вот зачем?! - Я вообще не могу воздействовать в этом плане на мернлей так, как ты думаешь, - продолжал вещать Кир, заодно обводя губами ушную раковину и тихонько пробираясь к опасному краю. - Но я считывал реакцию на мои слова. И мог спрогнозировать, что именно нужно сказать, чтобы сложился тот рисунок, который мне нужен, - большим пальцем он скользнул на внутреннюю сторону запястья, это внезапно отдалось такой острой волной удовольствия, что Риель перестал различать линию горизонта, отделяющую волны от облаков. - Ты делаешь то же самое, когда продумываешь речь, - палец, гладящий запястье, скользнул вглубь ставшей неимоверно чувствительной поверхности ладони, - просто строишь прогноз реакции, а я ее вижу напрямую. - Риель окончательно расслабил руку, и парис переплел их пальцы, вырвав вздох, губы уткнулись в ямку под ухом, поднялись чуть выше просясь в ту, что за ушной раковиной, пока еще плотно прикрытую. - Ну, ты тоже ощущаешь напрямую эмоциональный отклик, по нему тоже можно много чего понять. Так что, мы почти в этом равны. - Кир, зачем ты это делаешь? - Риель едва смог это выговорить. Как парис опять сумел его довести до такого состояния? Зачем? Они ведь вчера уже все решили... - Что? - ну, раз в заушную ямку его пока не пускают, он двинулся губами вниз по шее, продолжая ласкать руку своего прекрасного сенатора, откровенно скользя пальцами между его пальцев. О, парис знал, что мернли, по сути, почти любовью так могли заниматься - в руках так много нервных окончаний, но для этого у них еще были эмпатические поля, а у него крылья... и они сейчас тоже окутывали Риеля дразнящим теплом, ласкали, заставляя эмополе тянуться к ним. - Рассказываю, как я читаю мысли? Или зачем я их читаю? Или зачем я доставляю тебе удовольствие? - Кир... - Риель втянул воздух раскрытым ртом, это надо было как-то прекратить, потому что опять будет только неловкость. - Мне нравится, когда тебе хорошо. В ответ ничего делать не надо, у тебя и так поле горит. Я уже давно не совсем персилианин, вообще об этом забудь. - Я знаю, ты парис. Но это все равно раса с Персиля... - У нас с тобой все будет по-другому, не думай ни о чем плохом. Риэ, пойдем я отвезу тебя домой, - он снова поцеловал его в ямку под ухом, дотянулся языком до кромки, пока еще скрытой, заушной и поднялся одним движением, не размыкая связи их рук, потянул медленно мернля за собой. Риель, как завороженный, последовал за ним, позволил усадить себя в мобиль. Размыкать руки было почти больно, но крылья ни на миг его не отпустили, пока Кир обходил мобиль и садился за пульт управления. Он снова нашел руку Риеля, начал ласкать. - Кир, ты за дорогой вообще следишь? - Риель пытался очнуться от наваждения, но не получалось. - Навигатор следит, а я за ним приглядываю. - И куда мы едем? - Домой. К тебе. Риель не запомнил дороги, парис не отпускал его руку, мернль уже раскрыл ладонь, разрешая гладить чувствительную серединку, запястье, проникать между расслабленными пальцами до самых чувствительных участков. Он немного очнулся, когда они вошли в его дом. Там вообще-то было закрыто на электронный замок, и он не помнил, чтобы открывал. Но это уже через секунду стало неважным: Кир мягко прижал его к стене, целуя в губы, забираясь руками под край рубашки, гладя по талии и медленно сдвигая пояс вверх. - Все, ваш Совет Мерниока уже мой, и мне теперь больше от тебя ничего не нужно, кроме тебя самого, - зашептал, снова пытаясь забраться в ямку за ухом. - У меня есть прямой вход в нервную систему, даже не один, я тебе покажу где, выберешь сам, в который захочешь войти. Риеля накрыла такая острая, горячая волна от этого шепота, ямки за ушами раскрылись, и Кир немедленно проник в одну из них языком, заставив мернля задрожать в его руках. Риель застонал, осознавая, что вот сейчас остановить это все уже не может... и не хочет... парис подхватил его на руки и отнес в спальню. Он уложил его на постель, сам быстро и нервно освобождаясь от одежды. А потом стал раздевать Риеля, уже не торопясь, постоянно отвлекаясь на поцелуи. - Здесь, - он приложил пальцы Риеля к своему животу, как раз под грудной пластиной, и мернль почувствовал, как раздвинулись мышцы открывая тонкую мембрану, - Осторожнее, ты мне так больно делаешь, - выдохнул парис, когда мернль попытался ее ощупать, чувствуя, как полыхает эмополе от разной интенсивности контакта. Гиперстимуляцию он тоже ощутил, но боли Риель давно не боялся. - Еще здесь, - Кир потянул его руку к своему паху, но остановился чуть выше. - Здесь, - в ямке под шеей, - еще много где есть, это биосенсоры, так что в этом я все еще персилианин. Еще во рту есть и ты даже знаешь об этом. Прости, ты тогда сразу отключился, я немного не рассчитал. Сейчас уже знаю, что крылья надо пригасить, по крайней мере, пока ты ко мне не привык. Мысль о том, что ему еще предстоит к этому привыкать, слегка ошеломила. Риель положил свободную руку на плечо париса, потянул его к себе, тот подчинился, осторожно опуская на мернля свой вес, снова окунаясь в поцелуи. Это больше не пугало, Риель нащупал мембрану под грудной пластиной, стал осторожно ее ласкать, зная, что малейшая неосторожность вызовет боль... и это почему-то ему нравилось... - Вы прекрасны, мой дорогой сенатор, - со стоном выдохнул Кир, - и мне нравятся ваши шипы. Но позвольте спросить, вы долго собираетесь меня мучить? Риель дотянулся языком до мембраны в подшейной ямке и стал ее ласкать, чуть вжимая внутрь, заставляя париса запрокидывать голову и ощущая волны гиперстимуляции - на грани боли. Но физическая боль через эмополе не передавалась напрямую, только неприятные эмоции в этом случае, а здесь неприятных не было. - Ох, я не ожидал, что настолько могу терять контроль с вами, - Кир выгнулся, нависая над ним, подставляя шею - большой, покорный хищник. - Риель, прекрати, ты меня сейчас доведешь, что ты опять просто отключишься когда войдешь! Мернль усмехнулся ему в шею и толкнул от себя, заставляя упасть спиной на постель. - Ну? - Кир улыбнулся, когда Риель устроился сверху, усевшись ему на бедра, у париса горели глаза, полностью заливая оранжевым всю глазницу. Он точно был без линз сегодня. Риель медленно сдвинулся бедрами ниже, это уже почему-то не пугало, сегодня он чувствовал свою власть над персилианином, или кем он там был? Нестерпимо хотелось окунуться глубже, ощутить друг друга до дна, со всем что есть - с шипами, с пожирающим пламенем крыльев и с отчаянной, так долго сдерживаемой, тоской друг по другу. Мернль выпустил лаес, чуть склонился, позволяя нейрощупу найти биосенсор, можно было даже не контролировать взглядом - нервные системы стремились слиться на всех уровнях. Ему показалось, что по нервам прошла искра, когда они наконец соприкоснулись. Реальность перестала существовать, не было даже обычного при слиянии ощущения, что у тебя не одно тело, что вы стали единым многоруким организмом с бьющимися в унисон сердцами. Мернль словно ухнул в ревущий огненный океан. Пламя желало его, мечтало обладать, вожделело поглотить, растворить в себе без остатка настолько прекрасное создание, что ему невыносимо было сознавать, что оно ему не принадлежит. Но его останавливало осознание того, что если оно поддастся этому соблазну, это будет лишь один раз и больше этого прекрасного, уникального, единственного создания не останется в этом мире. И пламя терпело, склонялось перед своей страстью, держало душу мернля на грани, окунало в себя и возвращало, распиная его на острие незнакомого до сего момента наслаждения и не позволяло отключиться, пока не наиграется. Риель больше не чувствовал власти или хоть какого-то контроля над тем, что происходило, пламя забрало его без остатка, не предполагая воли с его стороны, наслаждалось обладанием мотылька, попавшегося в его горячую, сладкую до боли ловушку. И мернль узнал новое для себя понятие - изматывающее удовольствие. *** Мариль вернулся домой и обнаружил там Мика, удрученно сидящего на стуле в кухне над остывшей чашкой тэка. - Мик, что случилось? - доктор сел напротив. Землянин вышел из ступора и сфокусировал взгляд на мернле: - Кажется, я совершил ошибку. - Что-то на работе случилось? - Нет. Я не был сегодня на работе. - И где ты был? - Ты не говорил с Окавой? - Нет, вы вчера поздно вернулись, я уже спал. А ушел я, пока вы отсыпались после вчерашних подвигов, но мне уже интересно, что вы там натворили, - он безмятежно улыбнулся. И эта безмятежность коснулась Мика, но тот ее к себе не пустил. - Вчера в мою кондитерскую пришел Кирсагер. - Кирсагер? - Мариль пока оставил попытки экстраэмпатического воздействия. - Я уже слышал это имя. - Его трудно не услышать, если ты смотришь федеральные новости. Он сенатор и политический противник Риеля. - Противник, говоришь? - с какой-то странной интонацией уточнил Мариль и загадочно усмехнулся. - Да, сегодня они выступали в Совете друг против друга. - Это их игры, Мик. Причем здесь ты? - Я выступил на стороне Кирсагера. - Выступил где? - В Совете Мерниока, - Мика больно кольнуло удивление со стороны любовника. - Мик, я не думаю, что ты не способен там выступить, я просто удивился, как ты туда попал, - сразу же отреагировал доктор на эмоции терранина. - Это же не просто с улицы зайти, чтобы высказать свое мнение. Я сам туда не могу попасть, например, даже если у меня есть, что сказать. - Сегодня решался вопрос о дипломатической миссии на мою планету. Кирсагер предложил мне выступить, как представителю расы этой планеты. Я согласился. И они меня выслушали. - И что? Ты считаешь, что сказал что-то не то? - Нет, я сказал то, что хотел. - Тогда в чем ошибка? - Если честно, я даже сам не могу сформулировать, - Мик криво улыбнулся. - Просто ощущение неправильности происходящего. Риель меня спас, а я выступил против него в Совете. Но Кир сказал, что это не против Риеля, что Риелю и Совету нужно услышать правду о моей расе. - А ты... ты солгал? - Нет. Но я хотел поговорить с Риелем до или после Совета, а Кирсагер мне не позволил. Но если Риелю нужно было услышать правду от меня, почему я не могу с ним поговорить? - Зачем? Ты хочешь не правду ему сказать, а услышать, что ты ни в чем не виноват перед ним. Ты ни в чем не виноват. Мик опустил взгляд в чашку и попытался хлебнуть тэка, но скривился - остывший он горчил. Мариль отобрал от него чашку и пошел заваривать новый, продолжая беседу спокойным тоном: - Микэ, Риель и Кирсагер - политики такого уровня, что ты не можешь вести с ними свою игру, уж извини, но это правда. - Значит, Кирсагер меня просто использовал. Я не претендую на собственную игру, я просто хочу знать, имело ли мое выступление хоть какой-то собственный смысл, а не только просто ход в игре Кирсагера. - Ты хочешь, чтобы к твоей планете состоялась эта дипмиссия? - Мариль налил горячего тэка и поставил кружки на стол. - Хочу. Конечно хочу. - И какое решение принял Совет? Уже знаешь? - Знаю. Мерниок участвует в дипмиссии. - Ты этого хотел? - Мариль уселся напротив, обнимая свою кружку ладонями. - Да. Признание мернлями равности нашей расы... это возводит дипмиссию на новый уровень. - Значит, твое выступление имело смысл. - Но ведь Риель почему-то против. - Мик, он не в праве принимать это решение в одиночку. И один Кирсагер и один терранин не могут повлиять на целый Совет настолько, чтобы они необдуманно приняли такое решение. Кирсагер даже не мог решать, будешь ли ты выступать. Он мог лишь предложить им выслушать третью, заинтересованную, сторону. Это решение Совета. Если ты сказал все честно и честно отвечал на вопросы, то твоя совесть чиста. Да и советникам солгать невозможно, они поймут. Вот это была бы фатальная ошибка - попытаться им солгать. А Риель... он просто ненавидит персилиан. Ненавидит из-за трагедии с его семьей, в которой он их винит, хотя даже доказательств нет, что их экспедиция сгинула из-за пиратов. Ну и экспедиции он не любит. А тут сочетание - экспедиция, которую устраивают персилиане и зовут в ней участвовать мернлей. Риель пристрастен и предвзят, но ты в этом всем уж никак виноват быть не можешь. - Я думал, что мернли не умеют ненавидеть. - Не умеют, если они все еще мернли, - Мариль вздохнул как-то очень горестно, тень набежала на его всегда светлые зеленые глаза. - Но ты сказал, что Риель ненавидит персилиан. - Надеюсь, все же не так, чтобы перестать быть мернлем. И с Кирсагером он же общается. Даже более близко, чем это вообще разумно. - Он его сильно недолюбливает. - Кирсагера? - Мариль опять улыбнулся, тень исчезла. - Да, когда они приезжали на марч, Риель на него все время злился. - Это у них такая... дружба, не бери в голову, Мик. Там все сложно. Если бы он Кирсагера ненавидел, то уж точно не отправился бы в его компании на марч персилианина-рабовладельца на чужой планете. Сколько Риель с собой мернлей взял? Мерниокская охрана с ними была? - Риель был один, - озадаченно ответил Мик. - Потрясающе! - Мариль покачал головой. - В следующий раз позови этого Кирсагера в гости, хочу на него посмотреть, - он встал и, подойдя к землянину, протянул ему руку. - Что ты хочешь? - Мик смущенно улыбнулся. - Сеанс психотерапии проведем, - он продолжал терпеливо стоять с протянутой рукой. - А мы разве еще не... - Ты ставишь от меня щиты, так что еще не. Руку мне дай. Мик еще раз смерил Мариля взглядом: всегда такой воздушный и внешне хрупкий доктор с мягкой улыбкой мог проявлять удивительную властность. Мик знал, что если Мариль захочет, он может заставить кого угодно сделать то, что ему нужно, вплоть до того, чтобы валяться у него в ногах. И щиты он способен любые просто смять. Мариль не демонстрировал ему это и вообще считал неэтичным настолько злоупотреблять своими способностями, но ему рассказывал Окава. Интересно, а Окава на себе пробовал? И что надо сделать, чтобы довести доктора до использования его дара в полную силу? То, что эта раса была совершенно неагрессивна - похоже, миф. У них самое совершенное оружие в Федерации и им даже не нужна внутренняя полиция, у них нет преступности. Но тут определенно крылся какой-то подвох... и сейчас тень этого подвоха землянин видел в глубине зеленых глаз. Мик вложил свою ладонь в руку доктора, и тот мягко потянул его за собой. Физический контакт тоже был своеобразной ловушкой, Мариль переплел их пальцы и это мгновенно заставило дрогнуть все эмоциональные щиты. Очень трудно продолжать думать о том, что вот сейчас ты хочешь сохранить свою личность, пусть она и больна, но ты хочешь сам осмыслить происходящее, когда тебя держит за руку такой вот доктор, когда ты слишком остро осознаешь, как именно он собрался проводить психотерапию, и по нервам уже разливается теплая истома, все твои эмоции и мысли мягко сминает чужое желание. Интересно, а у мернлей есть термин "эмоциональное насилие"? Такие ведь способны внушить любые эмоции. Мариль увел его в спальню, он первым сел на постель, раздвинул колени и потянул Мика к себе. - Мариль... - Мик хотел что-нибудь сказать, как-то возразить, что вот сейчас неподходящий момент, но не нашел слов. Мернль все еще не отпустил его руку, а свободной обвил его талию и привлек к себе. Мариль потянулся за поцелуем, но Мик все еще пытался найти слова, чтобы возразить. И тот просто ткнулся лицом ему в грудь, потерся как кошка... нет, кошки так не трутся, Мик очень остро почувствовал в этом жесте желание раствориться в любовнике, настойчивую тягучую жажду ласки. Мариль забрался рукой ему под рубашку, теплая ладонь провела вдоль позвоночника - мернли умели делать кожу гиперчувствительной простыми прикосновениями, так что это уже не было просто погладить по спине, это мгновенно превращалось в интимную ласку. Мик перестал сопротивляться, уткнулся губами в его пушистые волосы, вдохнул их свежий запах. Мариль поднял голову и нашел его губы поцелуем. Мернль стал отклоняться, вынуждая следовать за ним, пока землянин не упал на него сверху, и Мариль обвил его ногами, лаская под коленями босыми ступнями через тонкую ткань брюк. Мик почувствовал острую волну возбуждения, эрекция была даже слишком сильной, хотя член в сексе с мернлями особо не участвовал, но тело на уровне инстинктов такие нюансы понять не могло. Ему хотелось, очень хотелось, чтобы Мариль опрокинул на постель его самого, раздвинул ему ноги и отымел, не слушая возражений. Хорошо, что они не читают мыслей, только эмоции... А из эмоций это острое желание отдаться. Мариль перекатился по постели, подминая землянина под себя, Мик даже застонал, насколько это соответствовало его мечтам, но продолжения из фантазии не будет... а интересно... если попросить Мариля... чтобы хотя бы наоборот. Мик, конечно, возражения слушать будет, и вообще он ни разу сам не пробовал быть сверху, но... пока он просто раздевал своего доктора, касаясь руками кожи, вырывая вздохи, жадно целуя губы, шею, грудь. Мариль был красивый, нереально красивый - эльф из сказки. И раздевал его в ответ. Мик уже перестал стесняться своего торчащего члена - что он мог поделать со своей инопланетной физиологией? И что он мог сделать с тем, что секс у мернлей такой... целомудренный? Мариль принялся его целовать, спускаясь губами все ниже, Мик запрокинул голову, кусая губы, он знал, что мернль остановится у пупка и это тоже будет ошеломительно прекрасно, как он позовет его нервную систему и она откликнется, зажжет удовольствием каждый нерв. Мариль дразнил языком ямку пупка, член землянина касался его груди, и Мик не выдержал, чуть приподнял бедра, стал тереться об него. Язык мернля скользнул ниже, еще ниже. Мик всхлипнул, а Мариль уже вылизывал ему пах, заставляя дрожать всем телом. Мернль осторожно поцеловал головку члена землянина, эффект, взорвавшийся в эмополе яркой вспышкой, ему понравился, и он продолжил эксперименты. - O, mon dieu! - Мик замотал головой. - Перестань, пожалуйста, перестань! - Ладно, я не могу догадаться, что надо делать. Покажи, - попросил Мариль. - Не надо. Давай, как обычно. Пожалуйста. - Я не понимаю, как это может быть настолько мучительно, если это настолько приятно, но я это чувствую. Покажи, как ты хочешь. Мик сдался, он сел и потянул Мариля за руку к себе, провел пальцами по его губам, ловя заинтересованный взгляд, эмополе полыхало пикантной смесью удовольствия и любопытства, рикошетило его собственным мучительным желанием. Мик медленно ввел большой палец в рот Марилю, а сам поднес его руку к своим губам, также зеркально обхватил его палец губами, втянул глубже, и стал посасывать и ритмично водить по нему губами. Мариль повторял за ним, и Мик ощущал его чувственный восторг от всего происходящего. - Нет, Мариль, - Мик отнял от него руку и его тоже выпустил изо рта, привлек к себе за шею, уткнулся лбом в лоб. - Мы это делать не будем. - Почему? Я понял как, - мернль погладил его по плечам. - Потому что я кончу тебе в рот, как только ты сделаешь хотя бы пару движений. - Я тебя не понял. Кончишь что? - В момент пика стимуляции нервной системы из... из этого органа выделяется генетический материал. - И тебе будет неприятно, что он попадет ко мне в рот? Мик глухо застонал: - Нет, это тебе будет неприятно. - Почему? - Ну это, как минимум, невкусно. - Я попробую, - шепнул Мариль, и Мик понял, что у него нет воли его останавливать. Он позволил снова повалить себя на постель и, не сдерживаясь, застонал, когда мернль обхватил его член губами. Он делал это слишком мягко и медленно, но у Мика очень давно не было привычного секса, к тому же теперь Мариль угадывал, что нужно делать - контакт был слишком тесным, а принцип он понял. Мик вздрогнул всем телом, отталкивая его голову от себя, но не успел - сперма выплеснулась, измазав мернлю губы, щеку и еще немного на нос даже попало. - Ой! - Ой... это точно... ой... - Мик пытался отдышаться, снова поднялся, стал стирать пальцами сперму с лица Мариля, слегка оглушенного ощущениями землянина. - Прости, - он слизывал соленые капли с губ любовника, постепенно превращая это в поцелуй. - Ты же сказал, что тебе это невкусно? - спросил Мариль ему в губы. - С твоих губ вкусно, - прошептал Мик, продолжая его целовать. Нежность, благодарность, желание доставить удовольствие в ответ - это были более понятные для мернлей эмоции, и теперь между ними не стояло слишком напряженное сексуальное желание землянина. Он просто ласкал мернля, целовал его тело, на оральную ласку лаес реагировал весьма ярко, так что Мик тоже мог хотя бы что-то сделать в ответ, а потом они просто переплели все свои конечности, и Мариль вошел лаесом в его солнечное сплетение, продолжая целоваться с землянином. И Мик понял, что эмоциональный контакт ему тоже очень-очень нужен, вот так, объединив и синхронизировав эмоции с его восхитительным доктором, ощутить любовь и приятие. И так тоже было хорошо, когда нервную систему не рвало от неудовлетворенного сексуального желания. Марилю понравилось - и доставлять настолько яркое удовольствие, и потом разделять приятную эмоциональную истому и благодарность от любовника. Момент эмоциональной близости, когда терранин, наконец, раскрылся ему так, как никогда прежде. *** Риель очнулся, когда уже наступило утро... утро следующего дня? Это ведь лучи солнца пробираются сквозь неплотно сомкнутые панели оконного экрана? Он поморгал, медленно осознавая себя в реальности. Настоящим, живым, целым. Целым ли? Он лежал в своей постели, абсолютно обнаженный, укрытый тонким летним покрывалом, а еще на его талии лежала теплая ладонь. Мернль медленно обернулся, Кирсагер полусидел рядом, что-то читал на голографическом экране и свободной от обнимания сенатора рукой держал чашку с тэком. - Доброе утро, - он отставил чашку и потянулся поцеловать. Риель не подался навстречу, продолжая просто смотреть на него и ошеломленно моргать, и парис поцеловал его лишь в уголок губ. - Риель? - позвал Кир, улыбаясь. - Хочешь тэка? Или у меня вот сок есть? Хочешь, могу лаомо заварить? Завтрак в постель? - Сок, - хрипло отозвался Риель, выходя из зависания. Сегодня от париса шла такая волна уютной нежности и это было настолько непохоже на то, с чем мернль соприкоснулся вчера. Впрочем, парис не всегда угадывал с транслируемыми эмоциями, чем доказывал, что не всемогущ - по крайней мере с Риелем. А сейчас он и вовсе ощущал под этой излишней услужливостью внутреннее напряжение и тревогу. Интересно, Кир теперь всегда эмоции от него скрывать не сможет или только пока они в постели? - Сейчас, - Кир дотянулся до приготовленного стакана, вручил его мернлю, тот сел и выпил все до дна. - Еще? Риель помотал головой и снова посмотрел на париса. - Про пожирание душ... это все правда, - это был уже не вопрос, интонация была утвердительная. - Вот видишь, мой прекрасный сенатор, мне с тобой заниматься любовью еще опаснее, чем тебе со мной. Ты теперь знаешь почти все мои секреты. - Уверен, что секретов у тебя еще полно, - Риель сел поудобнее на постели и потер лицо ладонями. - Кир, ты чудовище. - Зато ты теперь знаешь, - он кончиками пальцев убрал растрепавшиеся волосы от лица мернля, - что это чудовище тебя по-настоящему любит. - Своей чудовищной любовью, - согласился Риель. - Я могу быть нежнее. Просто мне показалось вчера, что нежности ты не хочешь. - А сейчас говорю прямо, чтобы не казалось - я хочу тэка. И завтрак. Или уже обед? - Риель попытался найти что-нибудь, что показывает время. Кир неожиданно снова поймал его в объятия, повалил на постель. - Такой суровый, мой прекрасный сенатор? - он усмехнулся, настороженно вглядываясь в его лицо. - Мне очень не нравится терять контроль над ситуацией, - серьезно сказал Риель, протянув руку и проведя ладонью по изгибу шеи персилианина, - особенно в сексе, - пальцы скользнули в подшейную ямку, но биосенсор был закрыт мышцами. Мернль смотрел в медленно разгорающиеся глаза париса и продолжал настойчиво массировать место, скрывавшее биосенсор, и мышцы раздвинулись, подпуская к тонкой мембране. Кир задышал чаще и чуть запрокинул голову, но зрительный контакт не разорвал. Мернль нажал сильнее, доводя до гиперстимуляции. - Риель, - Кир поймал мучающую его руку и завел мернлю за голову, прижимая к постели, - тебе это нужно. Тебе нужно почувствовать, что ты можешь отпустить со мной контроль и тебе все равно будет хорошо. Блок нужно снять. - А ты не боишься, что этот блок там образовался не зря? - глаза мернля замерцали золотом. - Это не блок на доверие, Кир. Уж ты-то должен был почувствовать. Я живу один не потому, что никому не доверяю. Это же Мерниок... - О, пусти меня за этот блок, - парис наклонился к его губам, целуя и одновременно ловя его вторую руку, так же вжимая запястье в постель. - Я не тот, кто тебя обидел, Риель. Доверься мне. Риель понял, что его до головокружения увлекает этот их поцелуй. И то, что парис его почти обездвижил, не вызывает паники. Но оставлять это так нельзя: Риель перестал отвечать, его губы равнодушно застыли, несмотря на то, что эмополе полыхало и уже соприкоснулось с крыльями. Кир не сдался, продолжал ласкать неподвижные губы, чуть ослабил хватку, гладя его запястья и ладони, обволакивая своей огненной энергией. Риелю стоило почти невероятных усилий не поддаться и начать сворачивать эмополе... Если бы он был так же голоден до ласки и тепла как вчера, этого бы не получилось, а сейчас у него хватило воли. Но это было по-настоящему больно, только боли Риель не боялся, да и Киру откликом все равно достанется, пока они не разорвали физический контакт. - Вы прекрасны, мой жестокий сенатор, - наконец, не выдержал Кир. - И за что я наказан? - Еще раз так сделаешь и больше меня не получишь, - ровным тоном выговорил Риель. - Ты прекрасный ядовитый цветок, Риель. И лепестки твои сделаны из биларита. А твои шипы... о, как это сладко - на них накалываться! - Очень изысканный комплимент, - холодно сказал мернль. - Ты сказал, что можешь пригасить свои крылья. Вчера было слишком, я больше так не хочу. - Я же сказал, что могу быть нежнее, - он переплел их пальцы, по-прежнему прижимая его руки к постели, но уже совсем легко. - Тебе нужно научиться доверять мне. И давай будем честными: тебе же понравилось. - Да, но это не значит, что я буду тебе такое позволять. - Позволять, - он повторил это слово, смакуя его на языке. - Ты восхитителен, Риель! Ты уже решил, что сможешь подчинить демона? - А разве это не так? - на губах мернля заиграла недобрая улыбка, и он выдернул руки из его захвата, положил их ему на шею, прощупывая позвонки, а большими пальцами массируя подшейную ямку. Кир выгнулся, скалясь, но открывая шею любовнику. Риель с нажимом провел по его горлу, открывая еще биосенсоры, и еще парочку под челюстью, мернль обрисовал пальцами контур подбородка, смял губы париса, толкнулся пальцами в рот. Кир облизал их, добрался языком до ладони. - Я все еще голоден, - прошептал он, вылизывая ему руку. Риель чуть толкнул его уже мокрой ладонью в лицо, Кир опустился к его груди, жадно целуя и облизывая кожу, царапая клыками и утробно урча так, что от этого звука что-то тоненько вздрагивало в животе. Крылья дрожали рядом, дразня, но не вплетаясь в эмополе мернля. Риель знал, что окунется в горячую сущность париса, стоит установить контакт лаесом. Изысканная пытка, однако. И замешательство, как перед прыжком в холодную воду... а это будет не вода, живой огонь, который он только что опять сам раздразнил. Но Кир уже добрался до окошка лаеса и словно дохнул своей энергией, тонкими струйками разогревая мембраны нервных окончаний. Риель вздрогнул от прокатившейся искрами по нервам волны удовольствия, но ее сменили уже просто обычные прикосновения губ и языка, тоже дразнящие, тоже возбуждающие, но он-то теперь знал, что можно намного сильнее. Риель выпустил лаес, и Кир забрал его в рот, толкнул языком в биосенсор на верхнем нёбе. Риель почувствовал, как медленно погружается в горячее море чужого желания. Огненная волна растекается по телу от центра живота... да, в этот раз он чувствовал свое тело, как его постепенно наполняет живое голодное пламя, зажигая удовольствием каждую клеточку, обещая, что будет еще лучше, если ему позволят захватить все целиком. Риель чувствовал, что до определенного момента он еще может попытаться оттолкнуть, не пустить глубже, остановить, если хватит воли. И чужое удовольствие от вторжения тоже. А потом, что телом он больше не владеет, его целиком заполнила огненная тварь и содрогается в нем от наслаждения обладания, такого полного, что не может дать ни один физический контакт. Огненный змей отступил, оставляя мучительное ощущение холода вместе с возвращающимся контролем над телом, Риель осознал свои руки, запутавшиеся в волосах париса, а потом его снова наполнили теплом, постепенно разогревающимся и отнимающим волю и все прочие физические ощущения, кроме удовольствия. Огонь отступал и каждый раз было все менее холодно, но отталкивать ставшее таким ласковым тепло не хотелось. Оно снова заполняло его до полного растворения в нем и каждый раз забирало с собой все меньше тепла, пока не осталось только спокойного умиротворяющего чувства. Кир разорвал контакт, лег рядом, потерся об обнаженное плечо любовника носом. - Так хорошо, нэр комблиэрэ? - голос чуть насмешливый, но теперь Риель чувствовал все нюансы, никаких щитов между ними нет. И что за блоком Кир конечно же знает, но этим демона не напугать. Ему нравятся шипы. - Так хорошо, - задумчиво кивнул Риель, протягивая руку, приобнимая за шею и снова зарываясь пальцами в волосы любовника. - Но тебе нужно больше, верно? - Мне нужен ты. - А физический секс? - Только если ты захочешь. - А если не захочу? - Тогда мне это не нужно. Я не получу удовольствия, если ты его не получишь. - Я думаю... я смогу позволить... большее. - Если я это заслужу? - в его голосе просквозило явное лукавство. - Да-а, - тем же тоном ответил Риель. - Какой жестокий сенатор. Еще ошейник на меня надень. - Я над этим подумаю. - Ты сам хочешь большего, но не умеешь отпускать контроль. Потеря власти это не слабость, Риель. - Да неужели? Кто бы говорил! - Власть ради власти - для меня слишком мелко. - А ментальное воздействие на Совет все-таки было. - Не такое, про которое ты спрашивал. Любые слова воздействуют ментально. Они для этого созданы. - А ты виртуозно владеешь этим искусством. - В древности, в других культурах это называлось колдовством, заклинаниями, на Терре меня бы за это сожгли... ну по крайней мере попытались бы. А сейчас лучше подойдет термин нейро-лингвистическое программирование. Но ты этому успешно противостоял. Разбивал такой тщательно выплетенный рисунок - увы, мернли не отделимы от своих эмоций, и не выносят агрессию... ну кроме отдельных... особо жестоких... сенаторов. - Да, только меня там все теперь психом считают. Все, ни слова больше о политике, пока я не позавтракаю. - Слушаюсь и повинуюсь, нэр комблиэрэ. Завтрак там между прочим давно нас ждет. Я приготовил, пока ты спал. - Ты? Сам? - Половина рецептов в "Арчелотто" мои. - Есть что-то, чего ты не умеешь, Кир? Или Сирфаил? - Лучше Кир, - он улыбнулся. - Пойдем, - Риель поднялся с постели и завернулся в паголе. - И я не буду спрашивать, твое ли это тело и был ли когда-нибудь настоящий лорд Кирсагер. Не хочу об этом знать. - Ну, я не настолько чудовище, - с усмешкой ответил Кир.