Счастье было так близко...

На следующее утро Пак проснулся от непонятных и до сих пор незнакомых ему ощущений. Чьи-то тёплые, тяжёлые руки нежно прижимали к широкой груди позади за талию. Он хотел было испугаться, дёрнуться и убежать, но интерес взял верх над хрупкой омежкой. Медленно повернувшись к разрушителю его утреннего спокойствия, он обомлел. В пару сантиметрах от его носа находилась смольная макушка старшего. Нервно прикусив губу, Пак начал исследовать и так до боли известные черты лица. Пышные ресницы дрожали, как осинка, под тихим дыханием напротив. Розовая полосочка губ изредка надувалась и причмокивала во сне. Чёрные волосы, словно вороньи перья, переливались в лучах утреннего света, и лишь маленький шрамик на щеке напоминал Чимину о том, что когда-то его друг был маленьким и борзым, когда-то творил пакости без оглядки и готов был сыпать тысячи лепестков к ногам за каждую провинность. Словно заворожённый, Чимин потянулся к лицу напротив. Как же он мечтает вернуть те дни, как он хотел тогда в парке сказать вечное «люблю». Хотел забрать и никогда не отдавать какой-то жалкой вертихвостке. Сердце забилось в агонии, от нахлынувших воспоминаний по щекам потекли хрупки слёзы. И наконец, пухлые губы мазнули по смуглой щеке, оставив лёгкий след. Вы могли подумать о том, что сейчас Альфа проснётся и либо изобьёт хрупкого парня, что вторгся в личное пространство, либо отдерёт того по самые не хочу, но нет, эта не та история. Сейчас Гук открывает далеко не заспанные глаза, смотрит совершенно разумно и по-дьявольски улыбается. В глубине души, всё это время, он надеялся, что в груди Пака чувства ещё живы. Он верил в то, что он остался вновь лишь ради него. Хотел знать, что его любовь это правда, а не глупые догадки бывшей жены. — Доброе утро, проказливая принцесса, — пролепетал Чон, потягиваясь. Наверное впервые за долгое время он вновь увидел картину дикого смущения на лице парня. Тот весь раскраснелся, запищал и спрятался в ворох одеяла. — Хэй, а ну вылазь оттуда! Где мой нормальный утренний поцелуй?? Я заслуживаю большего. Кто вчера из-за тебя чуть не умер? — парень дразнил, как только мог, стараясь вытащить юркого засранца из-под одеяла. Когда наконец показалась красная макушка из-под одеяла, парня быстро схватили и, притянув к груди, сладко поцеловали, как тогда. Воспоминания вновь посетили головы обоих. Картины красивых полевых цветов смешались с запахом тягучего тёмного шоколада. Казалось, кто-то включил тысячу любимых чувств двоих. Сладкие губы таяли в нежном, но таком желанном и напористом поцелуе. Хрупкие пальцы лишь еле-еле успели сжаться на груди старшего. Ресницы подрагивали от страха к неизвестному. — Открывай глаза, глупышка... — самым что ни на есть сладким голосом пролепетал Гук, сдерживая смех от такой вот моськи перед ним. — Чон, ты придурок! — и с этими словами в голову альфы полетела подушка, которую тот лишь принял моськой со смехом. По комнате начали разлетаться тихие писки, лёгкая ругань, а главное звонкий смех, которого в этом доме ранее нельзя было услышать. Чимин запыхавшийся бегал по комнате, собирая свои вещи по ней. Но так ничего и не найдя, нацепил хозяйскую футболку и выбежал из помещения, тихо попискивая от всего происходящего. Это был словно вызов для сорвавшегося с места Чона. Он вновь как подросток побежал за младшим и, догнав где-то на повороте, поднял того на руки, закрутив в утренних объятиях. — Не сбегай, прошу, — сказал тихо Чон и вновь чмокнул омегу в розовую щёчку. — Чёрт, ты до сих пор краснеешь как в аниме! — возмутился старший, проводя пальцем по щекам и переносице, повторяя след красной полоски румянца. — Краснею как умею, — пробубнил куда-то в плечо недовольный парень и наконец прижался к желанному телу. — Мне сегодня нужно будет съездить по делам, а ты оставайся дома. Мелкого привезут лишь в конце недели, так что теперь ты остаёшься за младшего, — с усмешкой сказал Гук. — Агрх, не говори так! — в грудь напротив ударили мелким кулачком. И всё в этом утре было прекрасно, вот только потом романтика пропала, а на её месте остались лишь страх и паника. В груди младшего что-то поселилось, что-то такое, что грызло всё это время его нежное сердце. Он испугался. Ведь признайте, что всё выглядело слишком странно. Внезапные чувства старшего, внезапно приятное утро, чувства, мысли, всё это начало сгрызать Пака изнутри. И он вновь сдался, собрал свой маленький рюкзак, написал записку о том, что с ним всё хорошо и сбежал из любимой квартиры, пропахнувшей их следами. Вскоре пошёл сильный ливень, Чимин, не зная, куда идти, запрятался во дворы. А после настолько заблудился, что испугался и спрятался где-то в переулке. Рядом пробежала кошка, словно с жалостью посмотрела на человека и убежала дальше. Руки затряслись, а глаза наполнились слезами. Зачем он сбежал? Почему не дождался? Почему опять дал слабину? Тысячи вопросов вгрызались в голову. Наконец телефон был включен. На нём победно сверкали 30 пропущенных вызовов и примерно столько же сообщений. Пак забился в истерике. Почему он вновь ломает СВОЁ счастье СВОИМИ руками?!? Почему просто не поверил в сказочное утро?? Знакомый до боли номер быстро набирается и буквально со скоростью света поднимается на том конце. — Боже, Чимин, какого чёрта?! Где тебя, сука, носит?!? — громко орал парень на том конце, получая в ответ град из слёз и криков. Малыш Пак лишь вновь испугался, не поверил, что это всё взаправду. Именно поэтому он плакал и трясся от холода и собственных эмоций. — Прошу, найди меня! Пожалуйста, найди! Мне кажется, может что-то случиться, спаси меня вновь!! — кричал хрупкий парень в трубку, а после номер был сброшен и Чимин подумал, что навсегда. Гук сорвался с места с пледом в руках и направился к машине. Последнее, что запомнил Чимин был магазин, который находился достаточно далеко от дома. Подъехав к нему, парень начал злиться ещё больше, потому что Чимин перестал отвечать, а на улице крутилась не одна пьяная шайка. Казалось, вот так они и разойдутся, если бы тёплый и такой мягкий плед не упал бы на промокшую насквозь макушку. Паку лишь стоило протянуть руки навстречу, как его быстро подняли на руки и крепко обняли, буквально ломая кости. Бедное сердце альфы изголодалась в страхе. Он сжимал омегу, слушая его речи, его всхлипы и сам плакал, уткнувшись в родное плечо. — Прошу, больше не сбегай. Прошу, не надо. Это всё настоящее. Я — настоящий! — из последних сил крикнул альфа, прижавшись к горячей щеке напротив. Чимин наконец почувствовал слёзы альфы, наконец принял столь сильные и давние чувства. — Никогда, никогда от тебя не сбегу... — так повисло третье обещание, сковывающее доверие между парнями.