Strawberry after sex

Чонгук устало наваливается на диван после изнурительной и долгой работы. Он до этого три минуты стоял у двери, пытаясь найти ключом скважину замка, пока Тэхён, услышав копошение, не пошёл открывать. Обычно Чонгук всегда заканчивает раньше Тэхёна и именно он встречает своего парня, пока тот ищет ключом путь к открытию двери, но на этот раз у Чона из-за этих частых «закончу пораньше» скопилось много лишней волокиты. Парень, в силу своего упрямства, решил закончить объём отчётов за один день, чтобы потом от начальника всю неделю нагоняев не получать. До этого Чонгук, конечно, предварительно предупредил Тэхёна, но всё равно искренне хотел, чтобы его мужчина лёг пораньше. К счастью или сожалению, Ким никогда так не сделает, ему жизненно необходимо убедиться в том, что его малыш помылся, расслабился и спокойно лёг спать. Поэтому Тэхён сейчас вьётся вокруг уставшего Чонгука. В гостиной стоит кромешная тьма. Тэхён почему-то не включает свет, а затем и вовсе держит зубами край телефона с включённым фонарём, пока накрывает талию Чонгука ладонью, чтобы снять с него свитер. Чон прищуривается от того, что яркий луч слепит глаза. Он шипит, отворачиваясь. Тэхён мычанием говорит что-то вроде «извини». — Что-то с электричеством? — спрашивает Чонгук. Он с улыбкой поднимает руки, чтобы Тэхён стянул свитер. — Нет, — с ответом парень выпускает изо рта телефон. Тот падает прямо на лицо Чона, краем больно задевая бровь. Чонгук громко ойкает от неожиданности, зажмуриваясь. Он аж дрожит, что Тэхён сразу ощущает из-за пальцев на его оголённых рёбрах. — Извини, — тут же виновато отзывается парень, отбрасывая телефон в сторону. Он накрывает ладонями лицо Чонгука. — Где болит? — Здесь, — Чон даже показывает пальцем место. — Здесь? — Тэхён накрывает губами, снова мыча слова. Чонгук его каким-то чудом понимает, кивая. Он поднимает руки, накрывая пальцами его плечи, довольно подставляя лицо для лёгких и успокаивающих поцелуев, из-за которых живот изнутри накрывают трепещущие ощущения, заставляя невольно с выдохом довольно простонать. К слову, они очень долго не целовались. — Так если дело не в электричестве, что тогда происходит? — с интригой в голосе спрашивает Чонгук. Он сжимает пальцами ткань футболки Тэхёна, когда ощущает, что щеку сейчас не целуют, а облизывают. Ким касается кончиком языка его кожи. От прикосновения по всему телу проходят круглые волны мурашек, словно в воду бросили камень. Содрогание отходит импульсом. — У нас лампа, видимо, исчерпала все силы, — отвечает Тэхён. Слова он шепчет в ухо Чонгуку, тут же припадая губами к мочке, зажимая зубами холодную серьгу. От горячего языка Тэхёна всегда приятно до нескончаемого ощущения блаженства, но Чон почему-то мычит, пытаясь сомкнуть плечо с ухом, чтобы уйти от щекочущих прикосновений. Ким коротко смеётся, пока отстраняется, чтобы и самому откинуться на диван. После того, как он принимает сидячее положение по левую сторону от Чонгука, то тянет его, разомлевшего и спокойного, на себя за правое колено, чтобы развернулся к нему лицом и сел на колени. Чон протестующе мычит ещё несколько минут, но после коротких смешков и тэхёновых «ну, не отвертишься» и «всё, прекрати» отдаётся ощущениям, закрывая глаза. — И не сегодня? — уточняет Тэхён тихо, пока сам Чонгук, навалившись на его плечо ухом, прихватывает губами участки шеи, оставляя мокрые поцелуи. — Ты ведь так устал. Расслабился бы сполна. Тебе даже ничего делать не нужно. Я хорошо отдохнул. Я всё устрою. Только подумай, какой негой бы отдавался оргазм, — Тэхён нарочно манит, сжимая пальцами его талию, проводя кончиком ногтя по ребру. Бабочки внутри, словно присасываются к тому месту, начинают зудеть. И всё это так заманчиво, хорошо, звучит просто идеально для отличного завершения трудного дня Чонгука, но он в ответ со вздохом отчаяния говорит: — Не сегодня. Его парень слишком понимающий, поэтому тоже тяжело вздыхает, но кивает, соглашаясь с тем, что, вероятно, «хотелка» самого Чонгука ещё не дозрела до нужного состояния. Благо Тэхён не расспрашивает о нюансах того, почему же «нет», почему же опять приходится довольствоваться взаимной дрочкой или сексом на боку. Не то чтобы самого Чонгука такое положение дел устраивает. Из-за темноты он не видит лица Тэхёна, но по одним прикосновениям к его щеке, отчётливо понимает, что парень поджал губы и нахмурил брови, о чём-то задумываясь. Между ними впервые возникает особое недопонимание. И, к сожалению, Чонгук не спешит этот вопрос регулировать. Всё дело в римминге. А если точнее — в его отсутствии и довольно упрямом желании Тэхёна всё-таки попробовать. Чонгук уже неделю заявляет, что не готов к такому переходу из дополнений к сексу в вид совершенно другого сексуального удовольствия. Тэхён был прав, когда говорил, что, возможно, его парень будет много сомневаться: в себе, в Тэхёне, в обстановке — во всём. Чонгук действительно сомневается, совсем немного страшится последствий и ему хочется об этих вещах подумать ещё немного времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что его задницу хотят «съесть». Может, сама фраза совершенно не вызывает никакого подозрения и, в принципе, даже возбуждает, но если углубиться вообще в смысл происходящего, то, господи, Чонгук, твоя задница и лицо Тэхёна. Парень невольно всегда вспоминает, что они оба не особенные фанаты минета. И ладно, осмысление когда-нибудь придёт со временем, но само действие тоже страшит. Внезапно. Внезапно Чонгуку совсем немного (может, и много) страшно представлять, как Тэхён будет делать ему римминг. Конечно, такие сомнения вровень сомнениям их первого секса не идут, но Чонгук всё равно не хочет спешить, не хочет пойти ва-банк, а потом каким-то образом Тэхёна разочаровать. Ну, или самому разочароваться в чём-то. И раньше всё было практически нормально, потому что хотел всего Чонгук и за свои разочарования он, конечно, отвечал, но ему совсем не нравится сейчас мысль о том, что желания Тэхёна имеют теперь прямую связь и с ним. Чонгук не хочет ошибаться, чтобы не разочаровывать своего парня. Такого провала в сексе, когда Тэхён что-то хочет, когда он что-то предлагает, не хочется. Совершенно. — Завтра выходные? — спрашивает Чонгук, приподнимаясь с колен Тэхёна, чтобы пойти умыться и после лечь спать. — Да. Купим лампочку, — гладит по спине, прежде чем направиться в сторону комнаты. Чонгук провожает взглядом в темноте фонарь телефона Тэхёна. Утром они отсыпаются. Первым поднимается Тэхён. Чонгук, когда еле разлепляет глаза, когда надевает шорты, когда идёт в сторону ванной комнаты, только улыбается, смотря на то, как, стоя на табурете, его парень выкручивает старую лампу. Они завтракают вместе с видеозвонком миссис Чон, которая обещает на днях занести несколько цветов. Тэхён и Чонгук синхронно невольно бросают взгляд в сторону еле живой фуксии, отрицательно качая матери головой, мол, не надо таких жертв. После долгого обсуждения, на чём удобнее ехать в магазин бытовой техники, парни всё же выходят к автобусу. А уже там решаются разойтись, чтобы один лампочки присмотрел, а другой прошёлся по списку не особо важных, но нужных вещей. Чонгуку откровенно сегодня везёт, потому что, когда он просматривает лампочки, ему звонит Чимин прямо с заседания суда. Видимо, сразу, как только выходит из обсуждения о залоге одного дела. Оба спешат поделиться впечатлениями. У Чона в голове один римминг Тэхёна, поэтому он давится воздухом, когда в трубку томным голосом Пак сообщает: — «Впереди меня генеральный прокурор Сеула, Чонгук, и, о великая Фемида посадит меня за такие слова», — вздыхает, — «но какая же у этого мужчины шикарная задница. Я хочу шлёпнуть». — Не думаю, что прокурор оценит такой вид профессионального интереса, — усмехается Чон. — «Ой, стал бы я рисковать положением», — Чимин наверняка закатывает глаза. Хотя потом его слова звучат с сомнением: — «К тому же закон запрещает мне такие романы». — Минус быть адвокатом, — смеётся Чонгук. — «Ты ржёшь там?» — возмущается Чимин. — Ты позвонил мне, чтобы поделиться, какая хорошая у генерального прокурора задница. Конечно, мне смешно, — Чон закрывает глаза, осматривая корзину с лампочками. Рядом стоящая дама удивлённо смотрит на него. Чонгук тоже смотрит. На том конце Чимин опять зачитывает какую-то статью наизусть, объясняя, почему должен именно сейчас кому-то вывалить эмоции, пока он действительно не прошёл мимо прокурора и не шлёпнул его по ягодице. — Закончил? Успокоился? — Чонгук улыбается. — «Да, мне теперь лучше», — говорит Чимин, глубоко вздыхая. — «А теперь о важном. Мне недавно звонил твой ненаглядный», — сходу заявляет. — Тэхён?! — Чонгук аж кричит от неожиданности. Он замирает, закрывая рот ладонью. Оборачиваясь к стеллажам на другом конце магазина, парень видит, как Ким отвлёкся от разглядывания утюга, кивая ему, мол, что-то надо или мне показалось. Чонгук качает головой, отворачиваясь. — Откуда у тебя его номер? — получается изумлённо. — «Ты должен звучать ревностно», — поправляет его Чимин. — «Не у меня его номер, а мой у него, так что разберись сам. Но суть не в этом», — он цокает языком. — «Мальчик мой, что бы у вас там ни происходило, я просто обязан хотя бы ради собственного любопытства спросить, что ты на этот раз такого захотел, что Тэхён решил сам убедиться в правильности происходящего?» — А что он тебе сказал? — спрашивает Чонгук. Ему не нравится обсуждать этот разговор косвенно, потому что накрывает такое ощущение, словно Тэхён от него что-то скрывает. Или наоборот он от Тэхёна скрывает. — «Задал вопрос о том, обращался ли ты ко мне по вопросам секса. Он, конечно, вежливая булочка. Спросил как дела, что делаю, выслушал мои проблемы касательно одного дела и, спросив, что было ему на самом деле нужно, тут же отключился. Ну, а я любопытствую. Не первый день, к слову. Конечно, понимаю, что ваша постельная жизнь — не моя забота, но уверен, тебе нужна помощь, с чем бы там всё ни было связано. А мне сейчас жизненно необходимо отвлечься от мыслей о заднице прокурора». — Почему ты всегда прав, Пак Чимин? — Чонгук опускается на корточки с лампочкой в руках, смотря в пол. — «Потому что я зарабатываю на жизнь мозгами», — отвечает коротко. — «Но давай о деле. Что на этот раз? Увидел у брата своего парня плётку? Верёвки? Вы всё-таки попробуете связывание? Если да, то я очень хочу, чтобы ты связал Тэхёна и попробовал, каково быть повер боттомом». — Подожди, — Чонгук шипит. — Ты отвлёк меня от мысли. — «Не томи», — Чимин уже стонет от отчаяния. — Он, — Чон сглатывает, собираясь с мыслями. Даже вздыхает. — Он хочет римминг. — «Хочешь римминг? А в чём проблема? Клизму, что ли, не делаешь?» — Чимин звучит недоумённо. — Не в этом дело, — Чонгук тихо и притворно плачет, потому что об этом так странно сообщать Чимину. Словно собственные пристрастия не особо-то и смущают, но тэхёновы воспринимаются по-другому. — Тэхён хочет. Следует долгое молчание. Чимин прокашливается пару раз, пытаясь сформулировать яснее мысли или раздумывая над ответом. Чонгук, пока ждёт, успевает обойти ещё три корзины с лампочками, отыскивая нужную. После очередного кашля Пак всё же выдаёт: — «До сих пор не понимаю, что в этом такого», — он звучит уверенно. Наверное, думал до этого над тем, а в чём, собственно, суть проблемы. — «Только не говори мне, что не хочешь римминг, Чонгук». — Ну как бы, — Чон оседает на кафельный пол, вздыхая. — Я не знаю. — «Ты серьёзно?» — Чимин давится удивлением, снова прокашливаясь. — «К твоему сведению, не все активы предлагают своим пассивам съесть их задницы. Сами. Не предлагают. Как пример приведу свой опыт. За всю мою жизнь мне подобное предлагали два совершенно левых парня, которые со мной надолго не оставались. Учитывая промежуток от первого до второго, я с уверенностью заявляю, что не всем активам по душе вылизывать чей-то анус», — на эти слова Чонгук закатывает глаза, зарумянившись. — «Меня ещё удивляет, что Тэхён до сих пор ждёт… да? Он ведь ждёт, пока ты там определишься, что да как?» — Да, — Чонгук сглатывает. — «Мальчик мой», — вздыхает Чимин. — «Отбрось сомнения. Они ни к чему. И заметь: я говорю сейчас не о самом римминге, а о том, огласишь ли ты своему парню, что ощущаешь какие-то, но всё же страхи. Тэхён не новичок в плане… вообще всего, что касается отношений, так что тебе стоит доверить ему то, что ты думаешь об этом. Совсем не плохо отбросить варианты удовольствия, которые не вызывают уже на стадии осмысления удовлетворения». — Я не хочу отказываться, — Чонгук надувает губы. — Мне неудобно. Я хочу, но… мне неудобно. — «И?» — Чимин смеётся. — «Так и скажи ему», — снова усмехается. — «Очень странно, что я сейчас говорю о ваших взаимоотношениях, а не о нюансах секса. В общем, что бы там ни было, ты лучше меня знаешь, какой у тебя Тэхён хороший. Единственное, что он сделает, когда услышит, что тебе неудобно — устроит максимальный комфорт», — в подтверждение слов он, вероятно, кивает. Чонгук молчит, нарезая круги пальцем на поверхности витрины. — «Что ж», — после долгой тишины в ответ, — «если решишься — я обещаю, что расскажу один приятный секрет римминга». — Ты сказал, что тебе его делали лишь дважды, — Чонгук удивлённо выгибает бровь. — «Мне — да, дважды. Я сам — о, в здании суда явно не стоит называть это число», — Чимин смеётся, пока Чонгук от представленного краснеет, закрывая плотно глаза, качая головой. — «Ладно. Я не выдерживаю давления. Знаешь, увольнение мне пойдёт на пользу. Пойду, шлёпну попку прокурора. Пожелай моей адвокатской конторе удачи». — Ты сумасшедший, — Чонгук выпрямляется. — «Поверь, эта задница того стоит», — после этого томного шёпота Чимин отключается. Чонгук запоздало желает удачи. Он всё ещё в сомнении, но беседа с Чимином подталкивает теперь к первому этапу, который всегда до этого почему-то удавался с лёгкостью. Предлагать какие-то вещи с недавних пор стало обыденным делом, но их обсуждение до этого не вызывало стольких сомнений. Чонгук не сомневался, когда хотел, чтобы Тэхён его наказал, не сомневался, когда покупал вибратор, не сомневался, когда хотел их снять на камеру во время секса. Все эти вещи так или иначе проходили гладко. И тут, прямо тут, когда Чонгук уже вытаскивает нужную лампочку, он вдруг осознаёт, что всё до этого действительно проходило настолько хорошо и с большим пониманием с обеих сторон, потому что Тэхён не говорил много о сомнениях, он не отказывался от кинков, он просто уточнял, всё ли нормально с этим у Чонгука и сомневается ли он сам вообще в происходящем. Даже с «папочкой» Тэхён просто сказал, что ему привычнее «хён», но не запрещал обращение. Такое откровение со стороны парня вызывает у Чонгука чувство стыда за себя, за собственные сомнения, за какие-то призрачные комплексы. Он уверен, что все эти вещи так или иначе должны были быть, но то, как Чонгук мысленно уходил от осознания, чтобы не пугать самого же себя, заставляет его ощущать стыд. Таким парнем, как Тэхён, он не станет никогда. К счастью, Киму такой не нужен. Ему нужен его сомневающийся Чонгук, который сейчас только учится на ошибках. — Нашёл? — спрашивает Тэхён, подойдя к нему. У него в руках упаковка с дешёвым универсальным кабелем и мышка для компьютера. Чонгук поднимает на него взгляд, показывая нужную лампочку. — А для чего кабель? — уже на очереди к кассе спрашивает Чон. — Твой вибратор разрядился, — шёпотом отвечает Тэхён, обнимая парня за талию. — Кто же о твоих щёчках позаботится, м? — и целует. — Тебя ничто не заменит, Ким Тэхён. Чонгук с удовольствием подставляет лицо для поцелуев, пока на фоне школьницы визжат из-за них. — О чём говорил Чимин? — спрашивает Тэхён, прищуриваясь. Чонгук решает не уточнять, что именно Киму было от Пака нужно. Да и Тэхён, пресекая все его догадки, сам первым выдаёт: — Я, кстати, звонил ему недавно. Он дал мне свою визитку. И как такому Тэхёну не доверять? — Говорит, что у генерального прокурора охуенная задница, — Чонгук смеётся. — Интересуется? — Пошёл шлёпать. — Ах, недолго с ним продержится, — вздыхает Тэхён, пожимая плечами. — Почему? Потому что первое, что он в нём замечает — это его формы? — Чон хмурится. — Будто ты сам так никогда не делал, — почти бурчит. — Чонгук, — Тэхён внимательно смотрит на него, — первое, что я в тебе заметил — это твои глаза. Сердце сбивается с привычного ритма. Чон хлопает глазами. Тэхён улыбается из-за его реакции. Чонгук потом бурчит, что не их имел в виду, но ему определённо нравится, как это звучало на тот момент, да и как вообще звучит в жизни. Такие нюансы между ними в контексте, а когда раскрываются вот так, словесно, то приобретают какой-то более живой эффект (что ли). Дома ещё светло, поэтому парни до наступления вечера не трогают новую лампу, увлечённые воскресными делами. Тэхён долго сидит с книгой. Он первым отвлекается из-за отсутствия нужного освещения. Парень долго копается в пакете с покупками, шуршит нарочно и громко, а потом стоит у табуретки опять же — долго. Чонгук оборачивается к нему, отвлекаясь от ноутбука и работы, поджимая губы. У него в горле не стоит вопрос «что такое?». Почему-то парень обыденно встаёт с места, забирает лампочку, поднимается без задних мыслей на табурет, снимая тапочки. Когда Чонгук выпрямляется, то, опуская взгляд, натыкается на хлопающего глазами Тэхёна. Чон сам хлопает глазами, сглатывая. — Перспектива того, что твоё лицо на уровне моей задницы… — Чонгук говорит это тихо, но в тишине дома его слова звучат особенно громко. Тэхён вздыхает, но показывает, что руки при нём. — Хорошо-хорошо, — он обнимает его за талию, пока Чон, отвлекаясь от него, вкручивает лампочку. — Буду делать римминг твоему пупку, — говорит Тэхён, накрывая губами открывшийся из-за поднявшихся рук живот. Чонгук пищит от внезапности. Приятнее вдвойне, потому что Ким, как и обещал, не сбрил щетину. Колющие ощущения вызывают покалывание в области паха. Чонгук плотно закрывает глаза. — Всё хорошо? — он поднимает на него взгляд. — Хён, — Чонгук улыбается ему, — всё нормально, — кивает. — В плане… в плане всего. Я не хочу, чтобы ты думал, будто я против, — вздыхает на этих словах. — Не надо переступать через себя ради меня. Я просто к слову вставил то, что это ультиматум, — Тэхён качает головой. — Не обязывай себя этим, — хочет отойти. — Нет-нет, — Чонгук от неожиданности, держа рукой лампочку, закидывает левую ногу на плечо Тэхёна, притягивая его к себе обратно, зажимая плечо парня между собственными бёдрами. От неожиданности Ким ойкает. — Я упаду сейчас, — панически тихо пищит. При этом он поспешно крутит лампочку. Тэхён с коротким смешком хватает его за ягодицы, притягивая к себе, зарываясь носом ему в живот, а потом и в бедро накинутой ноги, целуя оголённую часть. — В общем, слушай сюда, — Чонгук краснеет, — я хочу. Очень хочу. Просто до этого боялся, потому что впервые во всех этих, — не докручивает лампочку до конца, опуская, и нарезает руками в воздухе круги, — вещах, — находит нужное слово, — захотел, чтобы это было идеально. — Идеально? — Тэхён хлопает глазами. — Господи, серьёзно? Я не отвечаю за свою профессиональность, но обещаю, что всё сделаю идеально. — Не ты, не ты, — повторяет Чонгук ещё несколько раз, качая головой. Он краснеет, поджимая губы. Тэхён с прищуром смотрит на него, осмысливает сказанное, после охая от того, что его наконец-то осеняет. — Чонгук, — он звучит возмущённо, — ты буквально ничего не должен делать, — для убедительности отрицательно мотает головой. — Положись на меня. Я постараюсь, чтобы тебе понравилось. — А ты? — Чонгук сглатывает. — А тебе какое удовольствие перепадает с этого? — Серьёзно, малыш, — Ким притягивает его к себе, заставляя опустить ногу ниже. Чон обхватывает его торс ногами, пока Тэхён мнёт его ягодицы пальцами, подхватывая. Он тут же усаживает Чонгука на спинку дивана, всё ещё обнимая. Лампочку парень бросает на сидушку дивана. — Для меня лучший вид удовольствия — слышать и видеть, как тебе хорошо. Да и стал бы я вообще предлагать хоть что-то, что меня самого не устраивает? — Тэхён улыбается ему. Они смотрят друг другу в глаза. — Я честен с тобой. Теперь Чонгук смотрит на него с прищуром, проверяя слова на искренность. Тэхён смеётся, накрывая губами его, увлекая в долгий, страстный поцелуй. Чон обнимает за шею, цепляясь за голову руками, когда чувствует, что его толкают на диван. Чонгук смеётся, поднимая взгляд. И так легко становится на душе, когда наконец-то ощущаешь, что ничто не гложет, не грызёт душу, не наполняет сосуд понимания сомнениями. Чонгук почти неделю пребывал в таком отчаянном состоянии, как ему казалось, безысходности, что он принимает сейчас любовь Тэхёна с таким трепетом, словно они опять в первый раз обсуждают, как лучше заняться сексом. И всё это для них впервые так или иначе, потому что до этого вещи сексуального характера действительно были лишь дополнением к самому вкусному и важному. Сам римминг — это процесс, это соитие другого характера. Чонгук надеется, что всё будет хорошо. Он не забывает взять с собой телефон в ванную комнату, чтобы позвонить Чимину и всё-таки узнать, что за секрет имеет римминг в его понимании. Тэхён визжит (действительно визжит), когда он идёт мыться, напрашиваясь с ним. Чонгук прикусывает нижнюю губу из-за этого, но всё равно не прекословит, набирая друга, пока снимает с себя одежду. Тэхён решает ему помочь, целуя в шею, пока стягивает с него шорты вместе с трусами. Чимин на том конце долго не отвечает, берёт трубку спустя четыре долгих и мучительно медленных гудка. — «Скажи мне, что согласился, иначе я подаю на тебя в суд», — заявляет с ходу. — Не надо в суд, — смеётся Чонгук. — Ловкие у него методы, — шепчет Тэхён. Он накрывает ладонью правую ягодицу, крепко сжимая. Чонгук охает прямо в телефон. Чимин на том конце сам охает от неожиданности. — «Боже, ты звонишь мне во время процесса?» — он звучит восторженно. Чонгук закатывает глаза от его тона. — «Не вешай трубку. Прошу». — Не надо вот этого вот, — Чон усмехается. — Ты сказал про секрет. Я хотел узнать. — Что за секрет? — Тэхён забирается пальцами к анусу Чонгука, мягко толкая к стиральной машине, чтобы выгнулся. — Да подожди ты, — Чон разворачивается, краснея. — Прости, — Тэхён прикусывает нижнюю губу. — Я реально изголодался по тебе. — Я тоже, — Чонгук томно выдыхает. — «Не вешайте только, я умоляю», — мычит Чимин. Чон хмурится, отодвигая телефон от уха, чтобы взглянуть на аватарку друга с его лицом. Парень фыркает, возвращая трубку на место. Тэхён качает головой, мол, даже если хотел, то не соглашайся. — «Ладно-ладно», — слышит вздох Чонгука, поэтому сдаётся. — «Закрой глаза чем-нибудь во время процесса. Ещё лучше, если Тэхён свяжет тебе руки и ноги». — Обойдёмся без обездвиживания, — говорит в телефон Ким, отбирая его у Чона. — Чонгук чувствителен и без этого, — смотрит в глаза своему парню. — «Вы самые жестокие друзья, вы знаете?» — Чимин почти кричит. Тэхён нажимает на кнопку завершения вызова, возвращаясь к Чонгуку. — Закроем тебе глаза? — уточняет Ким. Чон хмурит для вида брови, задумываясь о том, а какой вообще эффект имеет то, что он смотреть на процесс не будет. Да и, к слову, он всегда не смотрит во время секса. Чонгук жмурится. Постоянно, часто. — Когда не ориентируешься в пространстве, ощущения усиливаются. — Звучит интересно, — щурится. Тэхён улыбается, кивая после того, как Чонгук, готовый ко всему, всё же закрывает глаза. К тому же они так и не докрутили лампочку, так что слепо действовали в гостиной оба. Парни долго целуются в душевой кабине, надрачивая друг другу. Тэхён щекочет щетиной, тем самым напоминая об этом нюансе. Чонгук мысленно ощущает на чувствительных местах это прикосновение с лёгкими царапаньями, сжимая пальцы на ногах от нетерпения. Во всём происходящем главное — это взгляд Тэхёна — вожделённый и счастливый. Он широко улыбается, когда шёпотом спрашивает: — Так сильно сомневался в себе? Малыш никогда не забывает о своём хёне, верно? Чонгук смущённо отворачивается, кивая, что Тэхён ловит с умилительными выдохами, шепча, как же сильно хочет его всего. Чонгуку нравится слепое ощущение касания к чувствительному месту. Он стоял сначала на четвереньках на диване, а затем опустил локти, вовсе зарывшись лицом в диванную подушку, пока Тэхён поначалу пальцами игрался с ним. Кромешная темнота заставляет чувствовать себя дезориентированным. Касания к поверхностям проводит и восприятие того, где он находится и что вообще делает, поэтому всё так невероятно ощущается. Действительно. Чонгуку нравится, как щетина щекочет область ниже ануса. Он так сильно сжимается от новых влажных ощущений, громко выстанывая, когда Тэхён всего лишь лижет участок рядом с дырочкой. Чон сжимает пальцами подушку, не касаясь члена. Это другой рукой делает Тэхён. Он так крутится, заглядывает под другими углами, осторожно прощупывает ощущения при близком касании, а затем медленно наступает, накрывая языком само колечко мышц. Чонгук сжимает пальцы на ногах, выгибаясь дугой, но вверх. Ему внезапно хочется отстраниться. Потягивания за член и талию заставляют остановиться. Тэхён убирает пальцы из него, обхватывая потом двумя руками за таз, подталкивая к себе, когда накрывает языком всё. И всё. Чонгуку нравится. Да, ему неудобно, потому что ощущения незнакомые, сначала вызывают дискомфорт и непринятие, но ему определённо нравится то, что идёт далее, так как внутренности, даже без стимулирования простаты, сводит от касания мокрого языка. Больше чувств и прикосновений Чонгука волнует то, что это Тэхён, что он сам это предложил и сейчас буквально сам стонет, когда зарывается глубже, оттягивая большими пальцами ягодицы в стороны, чтобы проникнуть языком ещё дальше. Волнует людей вообще процесс или нет, главное — это партнёр. В отношении секса, если вы действительно занимаетесь любовью, всё как с подарками, а подарки, как известно, всегда приятнее дарить, чем получать. Не то чтобы Чонгук потом считал, что он всего лишь получил удовольствие. Он осмеливается всё же озвучить эту мысль при Тэхёне, и тот в ответ мягко говорит: — Но это ты подарил мне частичку себя. Некоторые вещи при долгом осмыслении, когда накрываешь их внезапно мыслями, приобретают недостатки, ведь ты анализируешь всё подряд, пытаясь найти для себя оправдание тому, что тебя это не устраивает. Преодоление каких-либо страхов касательно подобных вещей — это тоже работа двух людей, которые должны такие нюансы в отношениях регулировать, сообща. Ведь только тогда выход из проблемы будет устраивать вас двоих, не накладывая на будущее ношу проблем совершенно иного характера. Не должно быть стыдно говорить о страхах с партнёром. И если ты уверен, что он тебя любит, ты не должен в себе, в своём теле и своих возможностях сомневаться. Римминг — это как общение совершенно другого характера. Не потому что твоё лицо касается чужой задницы, не потому что это может вызвать другой оргазм. Это иной вид доверия для пары, совершенно другой уровень удовольствия. Когда в такие вещи вкладывается забота, они особенно отличаются от тех, которые могут быть с людьми, с которыми не близки настолько до этого процесса. Ведь общение после римминга кажется уже не таким натянутым, словно между вами падает стена. Хотя в отношении Чонгука и Тэхёна куда уж дальше откровенничать. — Понравилось? — спрашивает в ухо Тэхён, направляя член внутрь. Чонгук стонет ещё громче. — Ответишь? — и при этом толкается. Чонгук слишком обессилен, чтобы ответить. Он сжимает пальцами диванную подушку, слышит стук падающей с дивана на пол лампочки, невольно опять вспоминая про тьму. И из-за темноты даже обычный секс приобретает иные краски. Под конец дня Чонгук еле дотягивает до их кровати, хватаясь за плечо Тэхёна. Он не накрывает себя одеялом, потому что телу слишком жарко, внутреннее возбуждение не остывает даже тогда, когда они просто лежат, смотря в глаза друг другу. — Ну, и как? — спрашивает Чонгук. Ему самому кажется странным, что он уточняет у Тэхёна, а не наоборот, как было до этого. — Если ты не против, я хочу чаще тебя пробовать, — шепчет Тэхён, поправляя его волосы, заправляя прядь чёлки за ухо. Чонгук прикрывает глаза, улыбаясь. Его теперь мало смущает положение. А утром они всё же докручивают злосчастную лампочку, включая в гостиной свет. В этот момент Тэхён не упускает возможности облизать теперь пупок Чонгука под его смех и частые дёрганья с самым нежным и любимым «хён». И все эти манипуляции с темнотой, риммингом, да и вообще всем, конечно, хороши, но ничто Тэхёну не заменит удовольствие от того, что он видит, как закатываются глаза Чонгука, как он бессвязно что-то шепчет или просто улыбается, получая любовь.