Свет в темноте

Девушка начала спускаться по лестнице, как Снейп догнал ее, дотронулся до ее плеча и трансгрессировал до двери гостиной Гриффиндора. Грейнджер, не ожидавшая этого, снова направила палочку на профессора. Тот лишь свысока взглянул на жест девушки, усмехнулся и сообщил той пароль. Затем исчез, оставив Гермиону одну перед портретом. Сейчас, перед тем как войти, ее сердце застучало еще быстрее. Она понимала, что скоро увидит своих друзей, но лишь одно смущало и пугало ее: как однокурсники отнесутся к тому факту, что отныне она — пожиратель. Сейчас, обдумывая все, что с ней случилось, ей стало стыдно за свои поступки, за свои слова, что она наговорила Снейпу. Только сейчас она поняла, что Снейп и правда спас ее жизнь, спас ее от главного страха Волан-де-Морта — спас ее от смерти. Ей захотелось извиниться, но сейчас это не было возможным, так как по замку блуждали люди Темного Лорда, и свободно пойти обратно в кабинет к директору она не могла. Гермиона произнесла пароль, услышала приветственные слова человека на портрете и вошла внутрь. — Смотрите, кто пришел! Девушка ступила в помещение, открывавшееся за дверью, и навстречу ей поднялись ликующие голоса. — ГЕРМИОНА! — ГРЕЙНДЖЕР вернулась! — Эй, все сюда! Перед ее глазами замелькали, смешиваясь, цветастые гобелены, лампы и множество лиц. В следующую минуту Гермиону обступили, обнимая, хлопая по спине, ероша волосы, пожимая руки, человек двадцать, не меньше. Казалось, они только что благодарили девушку за то, что та принесла своему факультету сотню баллов. Во время ликования девушка всеми силами пыталась скрывать метку на своей руке, она каждую минуту, каждую секунду одергивала рукав слизеринской мантии, чтобы не оголить то, что, вероятнее всего, напугает каждого, кто находится в гостиной. — Гермиона, но почему ты так странно одета? — Как ты вообще сюда попала? — Где Гарри и Рон? Толпа, что секунду назад ликовала, вдруг замолкла и начала атаковать девушку вопросами. Вид той и вправду вызывал много интереса. — Знаете, после всего того, что я недавно пережила, сейчас, я больше всего не хочу это вспоминать, — Гермиона поскорее хотела подавить пристальное внимание гриффиндорцев, потому что, если бы они узнали, что с ней произошло, то они бы отвергли ее, сдали бы «своим». Но так думала только Гермиона, она думала, что те, кто знают ее уже шесть долгих лет, способны на такое, потому что сейчас не лучшее время, чтобы держать внутри себя секреты, тем более, когда в Хогвартсе находятся люди Волан-де-Морта. — Мы понимаем тебя, Гермиона, — поддержал девушку Невилл. Он подошел к ней и приобнял. — Гермиона! — послышался приятный женский голос за толпой. Та расступилась и перед Грейнджер предстала взволнованная младшая сестра Рона. — Джинни! — обрадовалась Гермиона и побежала навстречу к гриффиндорке. Они налетели друг на друга и крепко обнялись, так крепко, насколько могли. В присутствии подруги Гермиона почувствовала спокойствие и на мгновенье забыла о том, что разворачивается вокруг волшебного мира. Джинни пахла также, как и Рон, от нее веяло теплотой и уютом, по щеке Грейнджер покатилась слеза. Вдруг рыжеволосая подруга отстранилась и заглянула в глаза Гермионе. — Как ты? С тобой все хорошо? — волновалась сестра Рона. — Я в порядке, Джинни! Все хорошо, правда, — отвечала Гермиона, — Я тебе обо всем расскажу, но чуть позже. Я обещаю! — И что ты собираешься делать? — сделав шаг вперед, задал вопрос Симус Финниган. Девушка узнала его только по росту и голосу, так как от побоев все лицо его заплыло. Гермиона на секунду затихла, она сама не знала ответ на этот вопрос. Ей одновременно не хотелось сидеть на месте, сложа руки, но также и не хотелось высовываться, пока не встретит Гарри и Рона. Она пообещала себе, что только они будут знать о том, кто она теперь. Она хотела, чтобы лучшие друзья помогли ей. Все это время рука Гермионы зудела, чесалась, но она старалась вести себя непринужденно и сдерживать боль. Грейнджер посмотрела на бывшего однокурсника. Тот стоял, задержав дыхание, и ждал от нее ответа. — Ждать, — прошептала Гермиона, совершенно сбитая с толку внезапным вопросом и неспособная соображать из-за жгучей боли в метке. — Вы с Поттером собираетесь оставить нас в этом дерьме? — Нет! — воскликнула девушка, — Я не имею особого представления о том, где сейчас Поттер, я не имею в своей голове никакого определенного плана и совершенно не знаю, что делать, но я точно уверена, что скоро сюда придет Гарри, скоро сюда придет Гарри и Рон, которые тоже сто процентов не будут иметь плана, но вместе мы сможем выпутаться и спастись, только вместе. Нам нужно время, ничего более! И сейчас, что всем нам нужно делать - так это ждать! Все в гостиной замолчали. В воздухе повисла неловкая пауза. Но вдруг Джинни исправила это. — Гермиона! Во что ты одета? — воскликнула она, посмотрев на слизеринскую мантию подруги. Грейнджер пожала плечами и покраснела. — Что-что, так эта вещь точно не должна находится в гостиной Гриффиндора! — вышел из-за толпы улыбающийся Фред. — Я полностью с тобой согласен, Фредди! — следом за братом появился не менее радостный Джордж. Грейнджер обняла их. — Гермиона, идем за мной! Я дам тебе нормальную одежду, — сказала Джинни, взяла подругу за руку и повела в женскую спальню. Именно этого в данный момент больше всего боялась Гермиона. Она боялась, что ей придется рассказать о своей руке кому-то кроме Рона и Гарри. Пока девушки поднимались, Гермиона даже представлять не хотела реакцию Джинни, она была напугана, на лбу ее выступил пот. Джинни достала из своего чемодана джинсы и свитер, а также новенькие красные кеды. — Но они же новые! — заметила Грейнджер. Она помнила, что семья Рона совсем не богата, чтобы раздавать свои вещи направо и налево, а тут тем более новая вещь, которую, вероятнее всего, миссис Уизли выбирала с особым трепетом и придирчивостью. Девушка ценила доброту своей подруги, но она не могла взять одежду у нее. Джинни прекрасно понимала, что чувствует и думает Гермиона, но все же спустя некоторое время ей удалось уговорить ее взять вещи. Гермиона начала натягивать на себя джинсы, не снимая черной мантии. Благо у девушек был один размер, а то, кто бы еще помог Грейнджер с одеждой в такое непростое время. — Ты собираешься ходить на уроки до прихода Гарри и Рона? — поинтересовалась Джинни, отвернувшись от подруги, чтобы не смущать ее. — Мне сказали, что замок переполняют люди Того-Кого-Нельзя-Называть, поэтому вряд ли мне можно выходить за пределы гостиной. На самом деле, я была бы рада это делать, тем более у меня есть одно дело, с которым нужно разобраться, — под словом «дело» девушка подразумевала разговор со Снейпом, даже сейчас, когда она увидела своих друзей, она не смогла отвлечься и винила себя за то, что набросилась на человека, спасшего ее жизнь. Несмотря на то, что в ее жизни появился новый страх — страх, что ее близкие узнают о том, что она пожиратель; страх, что в любой момент ее могут покарать за хорошие поступки, она все равно хотела жить. Она безумно хотела жить: доучиться в Хогвартсе, найти себе хорошую работу по уровню знаний, выйти замуж, вырастить детей, увидеть внуков. Она любила жизнь, несмотря ни на что. Да, она злилась на Снейпа, но лишь из-за того, что не знала, кто он на самом деле, зачем он спас ее, зачем оставил в своих покоях, а не в больничном крыле, зачем он, в конце концов, убил Дамблдора. Неужели жизнь какой-то девчонки с Гриффиндора была важнее, чем жизнь директора школы волшебства, чем жизнь одного из самых могущественных волшебников, чем жизнь одного из немногих, кто мог противостоять Волан-де-Морту? Гермиона не понимала этого и хотела разъяснить — не у кого-то в тайне, не через посредников, а прямиком у Снейпа, прямиком у того, кто является, практически, правой рукой Темного Лорда. — В замке есть люди Того-Кого-Нельзя-Называть, но их всего двое — это Алекто и Амикус Кэрроу — придурковатые брат и сестра. У них не хватит интеллекта, чтобы распознать тебя. Максимум на что они способны — так это наказывать и унижать тех, кто попадется им под руку. Именно из-за них на лицах многих однокурсников ты видела синяки и ссадины. Поэтому завтра я дам тебе одну из своих школьных мантий, и мы пойдем на уроки! Хорошо? Гермиона кивнула. Перед тем, как стянуть с себя мантию, она подошла к зеркалу. Стоя перед ним, Грейнджер начала скидывать с себя вещь. На своем теле она видела множество маленьких кусков бинта, вероятно, закрывавших раны. «И это все сделал Снейп? Он делал все это, пока я была без сознания?» — задавала себе вопросы бывшая ученица Гриффиндора, но так и не могла найти на них ответы. Джинни стояла позади и с ужасом смотрела на многочисленные повреждения на теле подруги. Только сейчас она узнала, сколько боли испытала на себе Гермиона, сколько страданий, но пока ее подруга не скинула мантию с рук, Джинни еще не знала, что страданий Гермиона пережила в несколько раз больше, чем она себе представляла. Мантия упала на пол. Перед зеркалом стола полуодетая Гермиона. Она вытянула свое левое предплечье вперед — ближе к зеркалу, и застыла. Она не могла поверить, тому, что видела. Она видела ту же себя, что была раньше, когда собиралась на уроки перед зеркалом, она видела ту же себя, что и была всю жизнь, но одно изменилось в ней — это ее левое предплечье. Оно сильно зудело и чесалось, оно было очень красным, казалось, что вся кровь в организме Гермионы сейчас находилась в руке. На ее предплечье была черная метка, та, про которую на четвертом курсе рассказывал Гарри, когда увидел ее у Каркарова и Снейпа, та, что была на руке у Барти Крауча и та, что она видела в небе перед главными в волшебном мире соревнованиями по Квиддичу. Джинни присела на кровать. Она не могла поверить тому, что видели ее глаза. Она думала, точнее хотела думать, что то, что у Гермионы на руке — ее галлюцинации от сильного недосыпа, истощения и других причин. Теперь Гермиона точно не могла увильнуть от вопросов, что прозвучали внизу в гостиной. Но одно радовало ее, что объяснять ей все придется только одному человеку — Джинни. Гарри и Рон тоже узнают об этом, но позже, сейчас перед девушкой была только шокированная Уизли. Гермиона рассказала ей обо всем, что случилось. Она рассказала ей о Малфоях, о Волан-де-Морте и о Снейпе. О первых двух она говорила со злостью в голосе, она ненавидела их больше смерти, но о последнем Грейнджер говорила спокойно и отстраненно, будто она сама стала тем холодным равнодушным профессором в черной мантии. Когда девушка плохо отзывалась о пожирателях рука ее начинала болеть еще сильнее, будто сам Волан-де-Морт сейчас сидел внутри ее вен, под меткой, и наказывал за каждое плохое слово в его адрес и в адрес его подопечных. Гермиона рассказала обо всем, кроме нападения на Снейпа. Ей было стыдно за свой поступок, стыднее, чем тогда, когда она подожгла его мантию на первом курсе. Девушка вспомнила этот момент с улыбкой на лице. Этот момент помог разрядить обстановку и Джинни крепко обняла свою подругу. Она не удержалась и заплакала. Никто никогда из ее друзей не переживал за раз столько боли и унижения. Она пообещала помочь подруге найти Снейпа и заставить его поговорить с Гермионой.