Pain

      Для некоторых людей университетские годы являются самыми запоминающимися в их жизни. Это годы, когда ты успеваешь вдоволь навеселиться на студенческих вечеринках, осознать ценность жизни и, конечно, встретить свою половинку, с которой возможно свяжешь всю оставшуюся жизнь. Вот только Вэй Ин ненавидел университет, также, как и ненавидел школу до этого.       Виной тому были весьма не доброжелательные отношения с ровесниками, а также с приемной семьей. Сводный брат Цзян Чэн хоть и не показывал этого, но порой недолюбливал Вэй Ина за, то что ему давалось все с огромной легкостью и без особых усилий, приемная мать всегда упрекала этим Цзян Чэна, еще больше разжигая скрытую в нем ненависть. Вэй Ин всегда старался вести себя со всеми дружелюбно и открыто, но почему-то ни одноклассники, ни одногруппники никогда не принимали его, упрекая отсутствием семьи и иногда повторяя, что истинной пары у него наверняка нет. Он не был зазнавшимся умником, но порой его идеи намного опережали время, в котором они жили. Порой дети не понимают, о чем говорят, а эти детские травмы теперь не отпускают Вэй Ина, каждый раз заставляя думать о том, что с ним не так       Почему-то он верил словам незнакомых людей, но каждый раз счастливо улыбался, не давая самому себе погрязнуть в этом ещё больше. Утешения находились лишь в общении с приемным отцом Цзян Фэнмянем, который рассказывал, какими прекрасными людьми на самом деле были его родители. Вэй Ин совсем не помнил их и не мог судить их поступки, однако всегда помнил слова матери улыбаться, несмотря ни на что. Он жил этим и правда пытался придерживаться этих слов, но мириться со всем этим оказалось не так уж просто.       Ему буквально промывали мозги все его сверстники своими нападками, но кому-то сказать об этом не позволяла гордость и то, что физическую силу к нему не применяли, ограничиваясь лишь оскорблениями и даже не подозревая, что это задевает гораздо сильнее, чем физическое насилие. В школьном возрасте он понял, что слабых не любят, и зачастую именно они становятся жертвами нападок и насилия, но Вэй Ин не был слабым и мог постоять за себя. Он искренне не понимал, почему его не принимают, но потом осознал, что достаточно лишь отличаться от других и пойти против всех однажды и ты будешь изгоем для всех всегда.       Чужое мнение - не важно, чужие насмешки - не важно, наличие у других людей полноценной семьи - не важно. Все это Вэй Ин пытался принять, но с каждым днём осознавать это приходилось все тяжелее и тяжелее. Эти мысли съедают, не дают нормально питаться и спать, заставляя всегда думать лишь об этом. Но никто даже не подозревал об этом, ведь на его лице всегда сияла широкая улыбка.       А молчал он о многом. Ему бы хотелось снова увидеть родителей, хотя бы раз, но даже такой мечте не суждено сбыться: мертвых не возвращают. Ему бы хотелось, чтобы Цзян Чэн меньше корил себя, из-за того, что делает сам Вэй Ин. Ему бы хотелось, чтобы Юй Цзыюань никого не ставила в пример своему сыну. Ему много чего хотелось, чего иметь нельзя.       Мысли съедали пока в руках не появился канцелярский нож, завалявшийся на дне пенала. Почему-то провести ножом по голой коже было единственной мыслью в его голове на тот момент.       Первый порез прошёлся ровно по ладони, отдавая неприятной болью и вызывая невольные слёзы в уголках глаз, но вместе с тем эта боль отрезвляла и отгоняла все ненужные мысли. Дома, конечно, пришлось придумать отговорку о случайном порезе и под надзором сестры обработать рану, заливая ее антисептиком и тщательно перебинтовывая. Но секунда, когда лезвие прошло под кожу, запомнилась надолго, ведь весь мир будто растворился в тишине и спокойствии в этот момент.       Вэй Ина ни капли не удивило, что на следующий день один из одногруппников пришёл с такой же перебинтованной рукой, как и он. Сказать даже, он совсем не обратил на это внимания.       Лань Чжань не был одним из тех, кто постоянно унижал и оскорблял Вэй Ина, но его холодный взгляд всегда будто источал ненависть, когда он смотрел на него. Он был старостой их группы, однако эта должность вряд ли ему подходила в особенностях его характера. Он просто любил учиться, а общаться с людьми он совсем не умел, на самом деле они ему были и не интересны. Он редко обращал внимание на кого-то кроме преподавателя.       Поэтому Вэй Ин почувствовал себя неуютно под его пристальными взглядом, заставляющим стыдливо убрать руку под парту.       Стыд.       Именно это чувство преследовало его весь оставшийся день. Стыд и холодный взгляд янтарных глаз. Он не понимал, почему чувство вины терзало его изнутри, разрывая грудную клетку, потому что как он думал, он не сделал ничего плохого. И если это помогает сохранять самообладание, то он готов сделать так ещё раз и без всяких колебаний.       Именно поэтому следующий порез скоро осознанно появился на руке. Подвернув рукав толстовки Вэй Ин нарочито медленно провёл канцелярским ножом по руке, оставляя несколько полос, которые тут же начали кровоточить. Он простоял ещё несколько минут, сгорбившись над раковиной и тяжело дыша, а потом наскоро смыв кровь, спустил рукава и вышел из туалета, собираясь идти на следующую пару.       Ему бы никогда не хватило смелости провести лезвием ещё на несколько сантиметров и задеть вены. Он не боялся боли, но боялся смерти, а ещё он хотел жить, пока есть это желание и терпеть до конца.       Залетев в аудиторию прямо перед преподавателем, в глаза Вэй Ину почему-то бросилось пустующее место в первом ряду. Никто в здравом уме никогда не занимал места в первых рядах, предпочитая бездельничать где-то в конце, но это не относилось к Лань Чжаню, всегда внимательно слушающего и записывающего лекции. Поэтому его отсутствие на одной из пар по международной дипломатии весьма настораживало. Даже Вэй Ин порой с интересом слушал лекции по этому предмету, стараясь их не пропускать.       К всеобщему удивлению Лань Ванцзи опоздал, а к удивлению Вэй Ина он, извинившись перед преподавателем, прошёл на самый дальний ряд и невозмутимо сел рядом с ним.       Безмятежность Вэй Ина как рукой сняло, вновь оставляя место неприятному стыду и смущению. За всю пару Лань Ванцзи не сказал ни слова, молчаливо слушая лекцию и аккуратно записывая слова преподавателя в тетрадь. К слову, использование техники тоже совсем не про него: в отличие от большинства студентов он не пользовался ноутбуком для быстрого фиксирования лекций, а вместо навороченного смартфона в его руках изредка появлялась скромная раскладушка.       С приходом Ланя Чжаня Вэй Ин перестал понимать всю суть лекции. Температура в аудитории будто резко упала, вызывая по телу крупную дрожь, сердце бешено стучало, грозясь проломить грудную клетку. Вэй Ин постоянно сжимал и разжимал кулаки, пытаясь прийти в себя, что не укрылось от внимательного взгляда Лань Чжаня.       Всю лекцию Вэй Ин просидел, дрожа всем телом в ожидании окончания пары. Но когда до конца оставалось всего несколько минут, он не выдержал: крупные слезы покатились из глаз, которые еще больше заставили думать о своей никчемности. Позабыв о своих вещах, он вылетел с кабинета, так и не дождавшись спасительного звонка.       Казалось, Лань Чжань даже не удивился такому ходу событий, поэтому дождавшись конца пары, аккуратно сложил вещи Вэй Ина в сумку и вышел из кабинета в известном лишь ему направлении.       Вэй Ин бежал, сам не зная куда, но бежал до тех пор пока в легких не стало саднить. Открыв раскрасневшиеся от внезапных слез глаза, он обнаружил себя на крыше главного здания университета. Немного отдышавшись, он подошел к краю и, и опираясь на перила, тяжело уронил голову на руки.       Он искренне удивился реакции своего тела и нервной системы на простое присутствие Лань Чжаня в поле своего зрения. Обычно он спокойно держался даже в компании незнакомых ему людей, изображая из себя дружелюбное нечто, но сегодня просто не выдержал. Все сдерживаемые эмоции разом нахлынули на неподготовленное сознание, заставляя тонуть с головой в океане лжи и притворства.       Когда за спиной скрипнула дверь, Вэй Ин поднял голову, живо натягивая улыбку и оборачиваясь.       - Лань Чжань? - озадаченно спросил он, не ожидая увидеть старосту, протягивающего ему сумку. - Ох, спасибо. Я совсем про нее забыл.       Весь свой монолог он упрямо держал приветливую улыбку, но едва он коснулся руки Лань Чжаня, чтобы забрать свою сумку, сознание вновь затопило непрошеными эмоциями. Едва сдерживаясь, он выхватил сумку и хотел было все так же дружелюбно поблагодарить старосту и распрощаться с ним, как его уже опередили:       - Не надо, - только ответил он, разворачиваясь и закрывая за собой дверь.       Вэй Ин еще несколько минут стоял в непонимании этих слов, впервые обращенных именно ему. Что не надо? Не надо благодарить? Не надо уходить с пар? Что?       Эти слова лишь порождали очередную головную боль с приступами бесконтрольных слез, которые заставляли все внутренности сжиматься в спазмах, вызывая тошноту. Вэй Ин медленно скатился по стене, обхватывая себя руками и безрезультатно пытаясь справиться с наплывами истерики. Он сильной хваткой вцепился в волосы, даже не замечая, что вырывает их с корнями, пропуская через пальцы. Мысли безвозвратно возвращались к канцелярскому ножу, который лежал там - на дне сумки, которую ему вернул Лань Чжань.       С трудом разлепив собственные объятья, Вэй Ин начал судорожно нашаривать на бетонном полу сумку, а потом уже и нож на ее дне. Едва почувствовав нож в своих руках, мыслить стало легче, а когда с тяжелым вздохом лезвие прошло под кожу, разум полностью прояснился.       Кровь струилась по руке, капая на пол и ее даже нечем было вытереть, поэтому Вэй Ин лишь спустил рукав толстовки, про себя радуясь тому, что любит черный цвет. Снова нацепив маску дружелюбия и скрывая разом накопившуюся усталость, Вэй Ин поплелся домой, не заметив, как за углом лестницы, прячась, стоял Лань Чжань в попытках остановить кровь от раны на руке.       В этом мире все решала судьба, и Вэй Ин знал это. Временами, когда он резал себя, царапал или вырывал себе волосы лишь бы хоть на минуту заглушить голоса у себя в голове, он думал о своей паре. Существует ли она вообще? Чувствует ли она ту же боль, что испытывает он? Для него боль - это не замолкающие голоса в голове, а для пары наверняка больно лишь от телесных травм, которые он наносит себе сам. Он правда много думал об этом, но за свою жизнь он никогда не чувствовал внезапной боли "с другой стороны" и Вэй Ин чувствовал, как теряет связь с этой судьбой, будто ее и не было.       Следующие дни для Вэй Ина тянулись крайне медленно, потому что взор Лань Чжаня теперь всегда был обращен на него, и он больше не был наполнен безразличием и неприязнью, скорее беспокойством и переживанием. Староста теперь всегда сидел рядом с Вэй Ином на задних партах, все так же не говоря ни слова.       Вэй Ин не понимал такой резкой смены его поведения, но не мог даже ничего спросить по этому поводу. Как только он пытался открыть рот, староста сразу затыкал его своим "запрещено разговаривать во время занятий", а потом пара заканчивалась и тот быстро ретировался с поля зрения Вэй Ина.       На удивление быстро Вэй Ин смог привыкнуть к постоянному присутствию Лань Чжаня, и бесконтрольные приступы на время отступили. Когда в очередной раз он уже точно намеревался догнать Лань Чжаня и обо всем его расспросить, тот обернулся на выходе и опять проговорил:       - Не надо, - снова поставив этими словами в ступор.       Позже Вэй Ин стал откровенно приставать к старосте, раз уж тот постоянно был в поле его зрения, злым взглядом отгораживая все злые языки от него. Поэтому Вэй Ин просто донимал Лань Чжаня любыми пришедшими в голову вопросами, с каждым разом все ближе подбираясь к нему и уменьшая расстояние между ними. Он совершенно не знал, что такое личное пространство.       Конечно же, Лань Чжань игнорировал все эти вопросы, прикрываясь всеми возможными правилами, но Вэй Ина это мало останавливало, особенно ввиду улучшения его самочувствия. На удивление он смог отвлечься от таких мыслей, как самобичевание, апатия, скрытое равнодушие и даже позабыл о ноже.       Все было забыто, как страшный сон. Лишь перебинтованные по локти и скрытые под длинными рукавами толстовки руки изредка напоминали об этом. Вэй Ин даже стал больше времени уделять учебе, дабы не выглядеть в глазах старосты заядлым прогульщиком и бездельником. Однако пришлось осознать, что вряд ли из него выйдет хороший дипломат, которого с руками оторвут в министерстве иностранных дел. Скорее он просто устроит третью мировую войну и без выезда из страны.        Лань Чжань, - в один из перерывов позвал старосту Вэй Ин, со скучающим видом покручивая ручку между пальцев. - Давай выпьем сегодня?       - Что? - неожиданно для самого Вэй Ин переспросил Лань Чжань.       - Цзинь Цзысюань сегодня устраивает тусовку у себя дома. Не хочешь прийти? - с блеском в глазах сразу выпалил он, подвигаясь все ближе к старосте.       - Я не думал, что вы друзья, - без интереса в голосе проговорил Лань Чжань, что-то записывая в тетради.       - Да, он тот еще индюк, но тусовки он устраивает классные. Приходи, если сможешь. Я вышлю тебе адрес и время.       Вэй Ин провел этот разговор для галочки, совсем не рассчитывая на то, что Лань Чжань действительно придёт, но все же выслал ему адрес.       Он правда недолюбливал павлина Цзысюаня, за то, как тот обходился с его сестрой, но не солгал о его классных вечеринках. Обычно он устраивал их, когда семья уезжала в командировки, и зачастую эти вечеринки длились несколько дней и ночей с кучей всевозможного алкоголя, за который, к слову говоря, платил сам Цзинь Цзысюань.        Вэй Ин пришел точно по времени и в числе первых, сразу заприметив бутылки с вином. Вечеринка расходилась долго: на такие мероприятия обычно не приходят вовремя, скорее наоборот, чем позднее, тем лучше.       К позднему вечеру Вэй Ин уже был под большим градусом, но это не остановило его пойти за новой порцией хорошей выпивки. Едва он вышел в коридор, как сразу заметил растерянного Лань Чжаня у главного входа. Ни слова не говоря, Вэй Ин схватил его за руку и повел за собой на задний двор, по пути захватывая бутылку красного вина.       - Не ожидал, что ты придешь, - удивленно проговорил Вэй Ин, осматривая почти пустующий задний дворик.       В ответ было лишь молчание.       - Раз ты пришел, то за это точно нужно выпить, - несмотря на зашкаливающий уровень алкоголя в его крови, он очень хорошо контролировал себя, поэтому бодро открыл бутылку и разлил вино по бокалам.       - Пей, - настойчиво сказал он, заметив колебания старосты. Лань Чжань недоверчиво осматривал бокал в его руках, а потом медленно сделал глоток, пробуя. - Правда вкусное? Самое лучшее вино, которое я когда-либо пробовал.       Кажется, Вэй Ин очень много говорил, пока в одиночестве распивал бутылку вина, а Лань Чжань молчаливо его слушал, словно на приеме у врача. Он рассказывал разные истории о прошлом, настоящем и возможном будущем, пока староста вдруг его не прервал:       - Вэй Ин, - медленно протянул он, будто каждое слово давалось ему с трудом. - Почему ты так живешь?       - О чем ты? - удивленно спросил Вэй Ин, отрываясь от бокала.       - Живешь на износ, все время думая о других и совсем забывая о себе, - кажется, это было самое длинное предложение, которое слышал Вэй Ин из уст старосты.       - Мне нравится моя жизнь, и будь у меня выбор я не стал бы ничего менять, - все-таки большое количество выпитого алкоголя развязало ему язык, и он впервые смог так открыто поговорить на эту тему. - Да, я, действительно, пытаюсь всегда помочь близким мне людям, потому что они моя семья, и эта семья не ограничивается кровью. Я не уверен, что будь я в сложной ситуации, они мне помогут, но главное для меня знать, что я поступаю правильно. Почему-то из-за этого остальные думают, что я слишком горделив и амбициозен, но разве не каждый человек такой?        На секунду повисло молчание, но в нем не было неловкости, скорее они поняли, что хотели друг другу сказать.       - Ты любил когда-нибудь? - еще тише, чем прежде проговорил Лань Чжань.       - Не знаю, я никогда не думал об этом, - задумавшись, ответил Вэй Ин. - А ты?       - Единственный человек, которого я люблю, - едва слышно сказал староста и вдруг замолчал, будто подбирая слова. - Сидит рядом со мной, но в своих мыслях он так далеко от меня, что до него нельзя даже прикоснуться.        Словно проверяя свои слова, Лань Чжань потянулся к руке Вэй Ина, неловко дотрагиваясь до нее и поднимая не верящий взгляд на парня. По его неловким движениям стало понятно, что он хочет поцеловать его, но когда между губами оставалось всего пара сантиметром, его голова безвольно опустилась на плечо Вэй Ина, а сам староста вдруг уснул беспробудным сном.       Вэй Ин сидел с широко раскрытыми глазами не в силах даже пошевелиться, осознавая то, что Лань Чжань признался ему в любви. Да, он понял, что он опьянел всего с одного глотка вина, но Лань Чжань никогда не стал бы лгать. Вряд ли он вспомнит хоть что-то из этого на завтрашний день, однако Вэй Ин теперь не знал, что ему делать. Потому что он будет помнить все.