Лгун

      Прежде чем отчитаться Дамблдору, я решил ещё раз наведаться на пепелище, и поговорить с той, кого он приставил наблюдать за Мальчиком-который-выжил.       Десять лет назад, когда родителей Гарри Поттера убил Тёмный Лорд, а маленький Гарри остался круглой сиротой, я хотел забрать мальчика к себе, так как был причастен к смерти его родителей, пусть косвенно, но моя вина была не меньше того, кто привёл убийцу в их дом. Это я по глупости рассказал о том глупом пророчестве, которое случайно услышал в трактире «Кабанья голова», в котором говорилось о ребёнке способного уничтожить Тёмного Лорда. Я не думал тогда, что Лорд настолько серьёзно отнесётся к этому предсказанию и во главу своих планов поставить поиск этого ребёнка. Отчего он решил, что сын Поттеров и есть этот ребёнок, понятия не имею до сих пор. Мы с Малфоем часто обсуждали это, но так и не смогли понять, что же подтолкнуло нашего босса на убийство ничем не выдающейся семьи молодых волшебников.       Джеймс Поттер не был таким уж значимым членом магического сообщества Британии. А его жена Лили Эванс (в девичестве) так вообще была магглорожденная ведьма. Нет, они конечно были далеко не последними волшебниками, но и не выдающимися. Мы учились с ними в одном потоке, но на разных факультетах. Я был слизеринцем, а они — гриффиндорцами. А эти два факультета между собой не ладили, так что особой дружбы между нами не было, несмотря на то, что Лили Эванс я знал с десяти лет. Так получилось, что мы с ней учились в одной начальной маггловской школе, но опять же в разных классах. Но дружбы между нами не было, да и не могло быть. Кто я? Сын полусумасшедшей ведьмы и сквиба-алкоголика. Я с детства был и есть сейчас — мизантропом. Не люблю людей, особенно когда их много. Семья, в которой я вырос вела полунищенский образ жизни из-за пьянства отца. А Лили дочь владельца ткацкой фабрики, веселая, яркая и общительная девочка с «огненными» волосами и зелёными глазами. Так что мы с ней находились на разных уровнях социальной лестницы. Она на меня обратила внимания только, когда мы встретились на платформе 9 ¾, в день нашего отъезда в школу Хогвартс. Да и то, просто удивилась, увидев знакомое лицо и тут же забыла, вклиниваясь с ходу в общество юных волшебников, в отличие от меня. Но кому интересны чувства плохо одетого мальчишки-социопата? А потом в течение семи лет обучения мы пересекались лишь на спаренных занятиях или в библиотеке. Для неё я всегда был просто угрюмым однокурсником-зубрилой, а кем она была для меня? А для меня она была звездой — такой же желанной, но недосягаемой. А после окончания школы наши дороги разошлись вообще в противоположные стороны.       На факультете Слизерин практикуется кураторство, то есть, старшекурсники берут под своё покровительство младших, мне достался Люциус Малфой, он тогда учился на шестом курсе. И только благодаря ему я смог без особых проблем закончить с отличием школу. Но и благодаря ему я стал самым молодым членом оппозиционной министерству Магии группировки под предводительством сильного и могущественного мага именуемого себя Тёмным Лордом. С помощью Лорда и Малфоя, я стал Мастером зельеделия уже в двадцать лет.       Лорд был жестоким человеком, который желал править миром, он избавлялся от неугодных и терроризировал мирное население своей диктатурой, исповедуя философию ненависти, согласно которой происхождение делает одних людей выше других. Но он был очень могущественным и гениальным волшебником. Одно это привлекало многих — они хотели приблизиться к тому, кто обладает подобной магической силой. Некоторых опьяняла идея власти, особенно тех, кому надоело чувствовать себя бессильным и ничтожным среди волшебников. Других его сила не обольщала, но заставляла бояться и потому они искали с ним союза. Были и такие, кому пришлось по вкусу его философия, ведь она позволяла им чувствовать своё превосходство над другими, особенно если их личные достижения и способности были куда ниже, чем у тех, кого они считали недочеловеками. А многие — возможно большинство волшебников и ведьм были слишком равнодушны, чтобы уметь и что-то предпринимать самим. Ведь проще идти за кем-то, кто протаптывает дорогу, чем самому пробираться сквозь дебри.       Меня привлекало то, что я мог свободно заниматься своим любимым делом — исследованием в зельеделии и получать за это приличную оплату. Я не принимал участие в рейдах, занимался только зельеварением и целительством. Тем не менее, был арестован и заключён в Азкабан, после падения Лорда в конце октября восемьдесят первого года. А через три месяца меня оправдали и отпустили на свободу по протекции самого председателя Визенгамота и директора школы Хогвартс Альбуса Дамблдора. Тогда-то он и предложил мне поработать в школе преподавателем зельеварения. Я согласился. Причина отказаться была только одна — моя социопатия. Но отказать своему покровителю я не смог. А потом втянулся и теперь не представляю, как бы выжил без этой работы.       Арабеллу Фигг я знаю, хоть и видел её всего один раз, шесть лет назад на похоронах своего отца. Она его двоюродная то ли сестра, то ли тётка. С того времени мы не общались, но я знал, что Дамблдор поставил её наблюдать за сыном Поттеров и даже купил ей дом поблизости от дома его родственников. Об этом мне он сам поведал, когда я возмутился, что ребёнка из волшебной семьи он отдал на воспитание людям не имеющим никакого представления о магии. Общаться с этой старой кошатницей у меня нет никакого желания, но она единственная, кто может описать внешность мальчика. Никто, среди волшебников, никогда не видел этого ребёнка.       Через час занудного разговора и литра выпитого чая с кексами я уже знал всё о жизни мальчика в семье его родственников, по крайней мере, то, что знала сама Фигг, а знала она не так уж и много. Не понимаю, на что рассчитывал Дамблдор, когда доверил наблюдение над важным, по его мнению, для волшебного мира ребёнком этой женщине. Дурсли жили закрыто, мало с кем из соседей общались, если только не надо было поскандалить с кем-нибудь. А уж что происходило у них в доме, так и вообще не известно. Так что ничего полезного я не узнал, лишь то, что мальчишку заставляли работать в палисаднике и его кузен со своими приятелями часто гонялись за ним, а когда ловили, то избивали. Я стал обладателем нарисованного ею же портрета Гарри Поттера. Сквибка оказалась неплохим портретистом. С рисунка на меня смотрел мальчик лет восьми с чёрными волнистыми волосами и круглыми очками криво сидящими на переносице. Ничего необычного, обыкновенный ребёнок. И совсем не похож ни на отца, если только очками, ни на мать, единственное сходство это разрез и цвет глаз, но их плохо различить за круглыми окулярами очков. И только одна зацепка, что тот, кого я нашёл на мусорной свалке и есть Гарри Поттер, это собака, с которой Фигг часто видела мальчика.       Что произошло в тот злосчастный день, когда сгорел дом её соседей, она не знает, так как плохо себя чувствовала и с обеда до вечера не поднималась с постели. И только, когда услышала среди ночи звук мотора, выглянула в окно. Она увидела, как Дурсли, погрузив несколько чемоданов в багажник, всем семейством уселись в машину и уехали. Был ли с ними их племянник она не знает, но не видела, чтобы он был вместе с ними, да Дурсль никогда бы и не позволил мальчишке сесть в машину. Потом она выпила таблетку от давления и опять легла в постель, проснулась от воя и сигналов пожарных машин и шума доносившегося с улицы. Дом под номер четыре уже полыхал вовсю так, что к нему не могли подступиться даже пожарные в своих костюмах. А потом раздались взрывы, от которых пострадали соседние дома. Огонь потух сам уже под утро. Она сразу же, как только увидела пожар в доме напротив, отправила послание Дамблдору. Вот и всё, что могла поведать старая и больная женщина. — Северус, неужели мальчик погиб? — жалобно спросила она, промокая платком слёзы. — Не знаю, тётушка, не знаю, — устало ответил я, — есть вероятность того, что мальчишка уехал вместе с родственниками. — Нет, Северус, такой вероятности нет или же она очень мизерная. Я же уже тебе говорила, что Дурсль никогда бы не позволил сесть племяннику в машину. Они никогда не брали его с собой. Оставляли у меня, когда им надо было куда-то уехать. Гарри очень хороший мальчик, добрый, вежливый и несчастный. Он иногда жаловался на своих родственников. Что они не любят его и плохо относятся к нему, и что спит он в каморке под лестницей, хотя у их сына две комнаты. Но это было давно, года четыре назад, а потом он ничего не рассказывал. А когда я спрашивала, как ему живётся, отвечал что всё нормально. — надрывно вздыхая тихо проговорила Арабелла, — Северус, как он мог позволить такому мальчику жить с этими людьми? — Он видимо был уверен, что у мальчика всё хорошо. — Да как был уверен? — воскликнула женщина, возмущённо взмахнув руками, — Я ему не раз писала, что мальчику плохо в этой семье. — И что он тебе на это отвечал? — с искренним любопытством спросил я. — Что это самое безопасное место для него, — надрывно вздыхая произнесла она. — Вот и мне он так же отвечал, — сказал я поднимаясь с кресла, — Ладно, тётушка, я наверное уже пойду. Если что узнаешь, напиши мне. Мне, а не Альбусу. Хорошо? — Уж и ты держи меня в курсе, если что разведаешь, — покивала она в ответ.       Оставив старухе несколько флаконов обезболивающего зелья, я распрощался с ней и вышел из, насквозь пропахшего аммиаком, дома своей родственницы. Уж до чего я привыкший к неприятным запахам зелий и некоторых ингредиентов, но и мне стало невмоготу больше находится там. Скорее на свежий воздух!       Наложив на себя чары невидимости, я покрутился ещё возле пожарища, и ничего не заметив нового, я уже решил уйти куда-нибудь, чтобы аппарировать, когда ко мне обратился светловолосый мальчик. — Сэр, вы из магической полиции? — неожиданно спросил он, с иностранным акцентом, глядя на меня снизу вверх. — Что? — надо сказать, что я по-настоящему удивился. — Я же вижу, что вы волшебник, — спокойно кивнул мальчишка, — я тоже волшебник. — застенчиво улыбнулся паренёк, — Я приехал в гости к своей тёти из России. — Вот как… — протянул я, не зная что говорить. — Меня зовут Николай, тётя зовёт Николя, — он продолжал спокойно смотреть на меня голубыми глазами. — Очень приятно, — ответил я, немного приходя в себя, — А я Северус Снейп. — Могу я узнать, кто твоя тётя? — Пойдёмте к нам. Мы живём на соседней улице. Тётя, возвращалась из магазина и заметила, как вы заходили к мисс Фигг. Она попросила, чтобы я вас привёл к ней. Она хочет поговорить с вами.       Молодую женщину, которая встретила нас в дверях дома я узнал сразу. Мэри Мейсон, она училась на одном курсе со мной на факультете Хаффлпафф. И мы даже несколько раз делали совместные проекты по травоведению. — Здравствуй, Северус, — она виновато улыбнулась, — прости, что зазвала к себе таким способом. — Здравствуй, Мэри, — я тоже постарался улыбнуться, не знаю, что изобразили из себя непривычные к такому потрясению мои лицевые мышцы, но женщина лишь обречённо вздохнула и молча пригласила меня в дом. — Во уж не чаял встретить здесь знакомое лицо. Ты же, насколько я в курсе, вроде бы хотела стать целителем? — Я и стала целителем, — кивнув головой ответила она, — После школы я уехала к кузену в Россию. Там выучилась на детского целителя. Работала в начальной школе для маленьких волшебников. Сюда приехала месяц назад. Это дом моих родителей, они жили здесь, пока я училась в школе. Их убили, за год до нашего выпускного, на Косой Аллее попали в переделку между Аврорами и теми, кто служил Тому-кого-нельзя-называть. Вот случайно увидела тебя и захотелось поговорить с кем-нибудь из волшебного мира. Давно я уже ни с кем не общалась из наших. Если не секрет, что ты здесь делаешь? — А как же твой племянник? Он же волшебник? — ответил я вопросом на вопрос. — Николя ещё мальчик, и он живёт и учится совершенно в другом мире, намного отличающемся от английского мира волшебников. Чай? Кофе? Или хочешь холодного лимонада? — Давай лимонад, чаем меня уже напоили до отвала. Прости, но можно мне в туалет? — Конечно, — широко улыбнулась хозяйка дома, — Ник, проводи мистера Снейпа в туалет. А я пока приготовлю лимонад.       Через получасового трёпа о знакомых и воспоминаний о школе, Мэри, узнав, что я стал профессором зельеварения в нашей альма-матер, попросила меня помочь с устройством в Хогвартс её племянника. По возрасту мальчик должен перейти на третий курс. Я не видел никаких проблем. В Хогвартс принимают всех желающих. Пообещав узнать, что для этого нужно сделать, я спросил знают ли они что-нибудь о пожаре на соседней улице. — О пожаре мы знаем столько же, сколько знают все. То есть ничего. Но вот Ник кое-что видел в тот день. Ник, расскажи. — попросила племянника Мэри. — Я приехал к тёти Мэри всего неделю назад и ни с кем ещё здесь не подружился. Вчера я гулял и заметил около сарая, что недалеко от сгоревшего дома, какую-то возню. Пятеро мальчишек кидали друг другу маленькую собаку, а ещё один мальчик в круглых очках пытался отнять её у них, но он был намного меньше их и у него не получалось. Тогда один из мальчишек, самый толстый, толкнул того и мальчик упал на землю. Потом мальчишки отпустили щенка и убежали. Тот, который упал, всё ещё лежал на земле, а его собака начала выть, я уже хотел подойти к нему, узнать, может ему нужна помощь. Но тут прибежали двое взрослых: толстый дядька и худая женщина. Они подняли мальчика на руки и занесли в сарай. Я видел, как вслед за ними двигалась какая-то тень… Не знаю, что это было, но по силуэту похожа на маленького человека. Я испугался и убежал. А ночью мы проснулись от звука пожарных машин. Вот тогда я и рассказал тёти Мэри о том, что видел днём. — Но мы сегодня с утра пошли с Ником в этот сарай, он был открыт и в нём никого не было. Не знаю, связанно ли это с пожаром… — добавила Мэри, пристально всматриваясь в меня. — Мэри, а ты не знаешь, кто жил в сгоревшем доме? — как бы между прочим поинтересовался я. — Не знаю. Я же совсем недавно здесь живу. Ещё мало кого знаю. — Послушай, Мэри. Ты же ещё не нашла работу? — Нет. Впрочем я ещё и не искала. — Мэри, мне нужна твоя помощь и как детского целителя и как просто женщины, — неуверенно проговорил я, на что та удивлённо посмотрела на меня. — Я… случайно нашёл мальчика на мусорной свалке. Мальчик маг, и ему нужна квалифицированная помощь. Я, конечно, и сам кое-что могу, но… Может ты просто посмотришь его? — А в Мунго не хочешь? — спросила она. — Ну, там не так уж и всё плохо, чтобы обращаться в Мунго, — пожал я плечами. — Я тебе запла́чу.       Мэри немного помолчала и согласилась. Я переместился с нею и её племянником в свой дом. Мой найдёныш уже был в сознании и удивлённо и испуганно смотрел на нас… зелёными с белым зрачком глазами, и волосы его стали белыми. Хотя, когда я уходил, они были чёрными