Лгун

      1 сентября 1991 год. Шотландия. Замок Хогвартс. Школа Волшебства и Чародейства. Большой зал.       В распахнутые двери Большого зала вошла, сбившаяся в испуганную стайку, группа детей. Вела их за собой высокая сухопарая женщина лет пятидесяти, с русыми волосами, собранными на затылке в тугой пучок и строгим непроницаемым лицом и одетая в длинную до пола мантию тёмно-вишнёвого цвета. Она остановилась посередине зала между длинными столами, за которыми сидели дети постарше и обернувшись к группе, дожидаясь, когда в зал зайдут последние два мальчика, один из которых был выше всех ростом, да и выглядел постарше, а второй, наоборот, ниже, с белыми, как луна, волосами завязанными в хвостик достающий кончиками до лопаток и черной густой чёлкой, закрывающей лоб почти до глаз, спрятаных под тёмными круглыми очками.       Началось ежегодный ритуал распределение новичков по факультетам.       Гриффиндор — храбрые, благородные честные.       Хаффлпафф — трудолюбивые, верные, честные.       Рейвенкло — мудрые, творческие, остроумные.       Слизерин — хитрые, решительные, амбициозные.       В этом году в школу Хогвартс на первый курс поступает двадцать шесть юных волшебников и один на третий.       Когда закрылись двустворчатые высокие двери и вошедшие дети, осматривающие с восторгом зачарованный под звёздное небо потолок зала, наконец-то угомонились, профессор Макгонагалл, а именно так зовут женщину приведшую детей, подошла к трёхногому табурету, на котором лежала ветхая остроконечная широкополая шляпа неопределённой расцветки. У шляпы вдруг появился широкая прорезь над полями и из неё раздался скрипучий, как несмазанные колёса телеги, голос. Это она запела свою единственную в году песню-балладу об Основателях школы. Му́ка, для тех, кто обладает хоть каким-то зачатком музыкального слуха, длилась минут десять, но и этого хватило, чтобы пожелать испепелить эту старую ветошь. После того, как проскрипели последние слова песни, профессор взяла в руки и развернула длинный свиток.        Началось распределение.       Факультет ало-золотых пополнился на семь человек. Четыре мальчика и три девочки. В дом Слизерина поступило девять первокурсников, среди которых был странный мальчик в тёмных очках и белыми волосами, в Хаффлпафф — пять и в Рейвенкло тоже пять. Того мальчика, который был старше всех, шляпа отправила на третий курс Хаффлпаффа. Вроде вот и всё, но у всех присутствующих появилось чувство какой-то незаполненности. Чего-то не хватало. Со стороны стола, за которым сидели гриффиндорцы раздался детский недоумённый голос: — А где Гарри Поттер? Мама говорила, что Гарри Поттер должен поступить в школу вместе со мной. Я хотел стать его другом! — возмущённо выкрикнул рыжий паренёк с крупными веснушками на носу.       Над столами волной прокатился глухой ропот, который нарастая, превращался в гул, пока над преподавательским столом не возвысилась высокая фигура директора школы Альбуса Дамблдора, он поднял одну руку вверх и в зале вновь стало тихо, будто кто-то повернул рубильник, выключив фоновой звук. — Добро пожаловать всем в школу Хогвартс! — мягким и вместе с тем звучным голосом произнёс он, — Я рад видеть вас всех в добром здравии, повзрослевшими и отдохнувшими. А так же — добро пожаловать первокурсникам. Надеюсь наша любимая школа и ваши факультеты станут для вас родным домом и вы найдёте здесь немало новых друзей. А так же узнаете много нового для себя. Своё расписание занятий, правила поведения и общежития вы узнаете от своих старост и деканов, — старый волшебник вздохнул, перевёл взгляд голубых глаз на гриффиндорский стол и посмотрел на, всё ещё пыхтевшего от недовольства, рыжего мальчика, — На счёт Гарри Поттера. К моему великому сожалению, родственники, с которыми живёт Гарри, уехали из Англии и увезли с собой племянника. К моему прискорбию, мы об этом узнали очень поздно. Но, мы не теряем надежду и ищем нашего маленького героя. А теперь давайте пировать. — Он хлопнул в ладоши и на столах появились блюда с едой.

***

POV ДЕМИАН ЛОУСОН (Гарри Поттер)       День растает, ночь настанет       Дни и ночи — ход один.       Ночь встречая, мы зевая в небо звёздное глядим.       И там, в этой выси, нам светят звёзды.       Им, как и людям даны имена.       Только выше неба, выше гордых мёртвых звёзд       Светит нам Звезда живая, путь её не прост.       И там, в этой выси, нелегко быть безымянной.       Гори, гори! Лети! Свети!       «А почему у этой Звёзды нет имени?»       «Потому что её ещё не открыли и про неё не знает никто»       «А её откроют?»       «Конечно, главное, чтобы она, такая маленькая, не потерялась в этом большом звёздном пространстве…»*       Меня теперь зовут — Демиан Лоусон. Именно так я назвался людям, которых увидел первыми после своей смерти. Если не считать за человека неизвестное и странное существо, с огромными на пол-лица светло-зелёными глазами и большими ушами, разговаривающего человеческим голосом и назвавшегося — Добби.       Темноволосый молодой мужчина с чёрными жгучими глазами, и большим носом и молодая женщина с русой длиной косой и серыми глазами, с ними ещё мальчик похожий на эту женщину, по виду старше меня. Вокруг них так и клубились светящиеся нити, плотно опутывая их тела. У женщины и мальчика они были разноцветными, а вот у мужчины, больше серых тонов. Мне стало больно смотреть на них и я закрыл ладонями глаза. — Как ты себя чувствуешь? — спросил мужчина. Я почувствовал, как он подошел к кровати, на которой я сидел, опёршись спиной на подушку. — Нормально, — ответил я, не убирая ладони с глаз, — только глазам больно и спина чешется. Кто вы? И как я здесь оказался? — Я хозяин этого дома, — мужчина сел на кровать, — меня зовут Северус Снейп. Я нашёл тебя и твою собаку на мусорной свалке. — На мусорной свалке? — я постарался припомнить, как я смог оказаться на мусорной свалке, но последнее, что промелькнуло у меня в голове, это то, как мы с Фреей, которая сейчас прижималась к моему боку, вышли из дома Дурслей. Больше я ничего не помнил. — Ты помнишь, как тебя зовут?       Я задумался, конечно, я помню как меня зовут, вернее звали до моей смерти, но отчего-то называться тем именем больше не хотел или не мог. — Демиан, — произнёс я. Откуда взялось у меня в голове это имя? — Демиан Лоусон, сэр. — Хм. — услышал я удивлённый хмык. — Значит — Демиан Лоусон. Странная фамилия. — Какая есть, — недоволно буркнул я. — Демиан, — услышал я тихий женский голос, похожий на тот, что напевал мне во сне песню про звезду, — я детский врач, а зовут меня Мэри Мейсон. Ты позволишь мне осмотреть тебя?       Я пожал плечами, пусть осмотрит, жалко что ли. Меня редко осматривали доктора.       Я так и не понял, что обнаружила Мэри, но меня после её осмотра стали пичкать какими-то то горькими и вонючимиплохо пахнувшими настойками, которые называли зельями и кормить через каждые два часа. Глаза завязали тёмной тканью.       Хозяин дома, мистер Снейп, всё допытывался, как я оказался на свалке, где и с кем жил раньше. Но я сказал, что ничего не помню. Помню только своё имя, день и год рождения — второе июля 1980 год. И ведь почти не соврал. Мне сообщили новость, что я оказывается действительно ненормальный — я волшебник, как и Мэри, мистер Снейп и Ник, племянник Мэри. Он проводил со мной много времени. Читал мне книги, рассказывал о своей стране, где он жил с отцом до того, как тот погиб два года назад на какой-то войне. А его мама умерла ещё при родах, когда он только появился на свет. Его тётя Мэри дождалась, когда он закончит начальную магическую школу в России и увезла его с собой в Англию. Здесь он собирается пойти в школу Хогвартс. Мистер Снейп уже договорился с директором этой школы. Мне тоже сказали, что и я пойду в эту волшебную школу, только надо поправить здоровье.       Мистер Снейп принёс мне очки с тёмными стёклами и я смог теперь спокойно смотреть на людей. После этого мне разрешили вставать и гулять по дому и на улице с Фреей. В начале августа, он принёс нам с Ником письма из Хогвартса со списками учебников, мне за первый курс, а Нику за третий. И на следующий день мы с Мэри отправились в волшебный торговый квартал, который называется Косая Аллея. Наше перемещение было для меня необычным. Вот только что мы стояли во дворе дома, Мэри обняла нас с Ником за плечи, а через минуту мы оказались рядом с оживлённой и пестрящей разноцветными огнями улице. Так как никаких денег у меня нет и взять их неоткуда, то мистер Снейп дал Мэри деньги для оплаты моих покупок. Хоть и строгий, но хороший и добрый человек мистер Снейп. Я хочу, чтобы он был моим папой, а Мэри мамой, а Ник старшим братом. Но мистер Снейп сказал, когда я озвучил ему своё желание, что надо сначала узнать о моих родителях, если они живые. А если нет, то тогда он сможет оформить на меня опеку, а дальше посмотрим. А для того, чтобы узнать, есть ли у меня родственники в магическом мире, нужно пройти проверку крови в банке Гринготтс, которым заправляют гоблины. Я уже знаю, кто это такие, видел на картинке в одной книге. Снейп пообещал, что как закончит все дела в Хогвартсе, где он работает профессором, мы с ним отправимся в банк. Я с нетерпением ждал этого времени. Мне надоело быть одному, я хочу чтобы у меня был взрослый, который будет заботиться обо мне, воспитывать, учить и пусть даже наказывает за шалости.       Мы купили всё, что было в списке, кроме волшебной палочки для меня. У Ника есть своя палочка, которую он привёз из России. А мне не подошла ни одна из лавки Мастера Олливандера. Они просто рассеивались или сгорали, когда я брал их в руки. Я очень сильно расстроился, даже хотел заплакать. У всех есть волшебная палочка, а у меня нет. Мастер попросил меня снять очки, и долго смотрел мне в глаза, пока они не стали слезиться, потому что всё это разноцветие лавки просто резало мне глаза. Потом он сказал, что мне подойдёт только одна палочка, сделанная из лунного камня с сердцевиной — жила какого-то магического животного, которого он назвал фестралом и пообещал к концу августа сделать для меня такую палочку. Я успокоился и мы пошли есть мороженое в кафе Фортескью.       В банк с мистером Снейпом мы отправились тридцатого августа, к этому времени Мастер Олливандер прислал сообщение, что палочка для меня готова. Я не опасался, что могут найтись какие-то мои родственники среди волшебников. Ведь я выдумал и имя и фамилию и даже дату рождения поменял. Я же не знал, как определяют по крови родственные связи. В общем, и Снейп и гоблин, который проводил проверку узнали, что я Гарри Джеймс Поттер. Но я твёрдо держался своего, что не помню этого имени и назвался первым, что пришло мне в голову. А так же не помню, где и с кем жил до того, как оказался на свалке. Кажется они мне поверили и оба принесли какую-то клятву, что никому об этом не скажут. И ещё, я оказался Мальчиком-который-выжил и на это имя есть отдельный сейф, куда поступают деньги от благодарных волшебников. Об этом сейфе знают только гоблины и они никому не расскажут. Есть, конечно, и ещё один сейф на имя Гарри Поттера, но он находится под контролем и какого-то моего магического опекуна, так что если я хочу остаться неузнанным, то деньги с этого сейфа лучше не трогать пока мне не исполнится семнадцать лет. Потом, там же в банке мы провели обряд моей магической привязки к Мастеру зельеварения Северусу Тобиасу Снейпу, как к Наставнику. А это всё равно, что опекунство, если не важнее. Потом мы забрали мою новенькую волшебную палочку, которую я ощутил чуть ли не родной. Так что в школу Хогвартс я прибыл под именем Демиан Лоусон с волшебной палочкой из лунного камня, и жилой загадочного животного, уж не знаю, где Мастер его достал.       В этот же день, Снейп рассказал мне о моих родителях и о том, как они погибли, а меня Дамблдор отдал на воспитание сестре моей мамы и её мужа. А я всё раньше думал, почему Дурсли всегда говорили, что меня подбросили им на крыльцо, как паршивого и никому не нужного щенка. А теперь я знаю правду. А что будет дальше, посмотрим.