Лгун

      Прошло два месяца с того времени, как я умер и опять «воскрес» (да простят меня люди верующие в воскрешение Иисуса, сына Божьего) и меня наглядно убедили, что я не «ненормальный урод, такой же как и мои погибшие в автокатастрофе родители — пьяницы и наркоманы», а нормальный волшебник, такой же как мистер Снейп, Мэри и Ник и что волшебство существует на самом деле. Оказывается есть целый мир, в котором живут одни волшебники и другие волшебные существа, такие, как тот странный маленький, лупоглазый и ушастый тип, которого мистер Снейп назвал домовым эльфом, или домовиком. Если честно, то меня не пришлось долго в этом убеждать, я и раньше понимал, что я отличаюсь от окружающих меня людей. А уж после того, как я умер и из моего тела вышло что-то, а потом вернулось назад, я уже не сомневался, что я — волшебник.       Благодаря противнющим зельям, которыми меня пичкали Снейп и Мэри, правильному и регулярному питанию, а так же мирному и упорядоченному образу жизни, спокойному сну и общению с добрыми и умными людьми, я довольно быстро выздоровел и, как сказала Мэри, моё магическое ядро пришло в норму соответствующую моему возрасту. Только вот с глазами было что-то непонятное. Раньше, насколько я помню, без очков я видел размытые формы людей и предметов, а сейчас кроме того, что вижу отчётливые очертания, но и ауру, окружающую не только живых существ, но и предметов. Когда я описал Мэри и мистеру Снейпу то, что вижу, они в один голос сказали, что я вижу потоки магии исходящие от людей и предметов. Я, естественно, мало что понял из их объяснений, но мне это не нравилось, потому что глазам было больно смотреть. А когда профессор принёс мне очки со стёклами «хамелеон», которые меняют цвет в зависимости от освещения, моя новая жизнь стала ещё краше и интереснее, так как я теперь мог сам читать замечательные книги и рассматривать в них картинки, которые были совсем как живые, а не просто слушать Ника и мог гулять с ним и с Фреей во дворе.       Прошло всего три дня, как я узнал правду о своих родителях и то, что они считаются героями магического мира, отдав свои молодые жизни ради общего блага, оставив своего годовалого сына круглым сиротой и даже награждены орденами какого-то Мерлина посмертно, а я смог, будучи в возрасте года и трёх месяцев, победить самого «страшного» волшебника и, как сказал теперь уже мой Наставник, не только «страшного из-за его злобных поступков, но и страшного на вид». А после всего этого меня определили на жительство в семью старшей сестры моей мамы, которые не только ничего не знают о волшебном мире, но и боятся, а также ненавидят всё, что не входит в рамки их понимая. И отправил меня туда директор школы, в которой учились мои родители, уважаемый чародей среди волшебников всего земного мира, председатель магического суда, Альбус Дамблдор, который по какой-то причине, не являясь никаким, даже дальним, родственником, стал магическим опекуном Мальчика-который-выжил, и который «вешал лапшу на уши» всему этому миру, что я нахожусь в безопасном для меня месте и счастлив со своими родственниками, которые «души во мне не чают» И за все десять лет ни разу не навестил своего подопечного, не проверил, как ему живётся, и даже не прислал ни одного письма на Рождество, когда каждый ребёнок ждёт какого-то чуда, ни на день рождения. Но по незнанию истины, а также малолетству, разобраться в том, что правильно, а что нет я пока не в состоянии, а вот моё доверие директор Дамблдор потерял, не успев даже приобрести его. И поэтому, когда я узнал, что он в своё время учился на факультете Гриффиндор, я из упрямости согласился с распределяющей шляпой, которая безапелляционно направляла меня на факультет Слизерин. То что деканом этого факультета является мой Наставник, я узнал, когда сел за стол слизеринцев. Снейп об этом почему-то мне не сказал, но по умиротворённому выражению его всегда непроницаемого и лица я понял, что он не против моего распределения на его факультет. Конечно, это и правильно, ему так самому будет проще следить за мной, чтобы я не «вляпывался» в какие-либо приключения, а то что я буду в них «вляпываться», он почему-то был уверен, произнеся непонятную мне фразу: «Яблочко падает недалеко от яблони».       Несмотря на то, что гостиная и жилые комнаты слизеринцев находились глубоко в подземелье замка, мне там понравилось. Серо-зеленые оттенки, в которых было оформлено помещение, не раздражали глаза. Фасад высокого камина, в рост взрослого человека, украшен цветным декором в виде рельефного орнамента, при пристальном рассмотрении можно разглядеть фигуры необычных животных и птиц. На стенах висят портреты, как нам потом объяснили старшекурсники, самых известных бывших учеников этого факультета. Диванчики, кресла, небольшие столики и много растений, кое-какие мне знакомы, но больше тех, которых я ни разу не видел. После приветственной и наставительной речи префектов факультета: высокой, стройной симпатичной девушки и сбитого, крепкого телосложения, невысокого парня нас, первокурсников, проводили в спальные комнаты, в которые пришлось подниматься по лестнице, выложенной разноцветными камешками — по два человека в одну комнату. Дарси Блейк, так зовут девушку-префекта, сказала, чтобы мы пока размещались и разобрали свои вещи, а через пятнадцать минут спускались обратно в гостиную, придёт декан факультета, знакомиться с нами и он не любит когда опаздывают.       Меня поселили с весёлым и забавным парнишкой с тонкими чертами лица, короткими чёрными кудряшками на голове и сверкающими озорными шоколадного цвета глазами. И сам он весь тонкий, юркий и пластичный, со смуглой кожей — Блейз Забини. Мы с ним познакомились ещё в поезде, он, как и многие другие, искал по вагонам Гарри Поттера. Но ему надоело бегать и заглядывать во все купе, всё равно увидит его на распределение, и он задержался в нашем, в котором мы были вдвоём с Ником. Чем мы его заинтересовали, я так и не понял, но он сидел с нами до самого конца поездки, рассказывая смешные истории о путешествиях своей матери, она за десять лет сменила пять мужей и с каждым мужчиной жила на его родине. Так что мулат к одиннадцати годам побывал во многих странах и целый год с пяти до шести лет жил в России, откуда был родом очередной отчим Блейза, а сам Блейз, как его мать и родной отец, родом из Италии. Мне он понравился. Я по своей натуре из-за жёсткого воспитания родственников нелюдим и можно сказать — бука, а он, наоборот, активный, жизнерадостный и бесцеремонный мальчишка. Бесцеремонный потому что первым делом он спросил про цвет моих волос, то есть — зачарованные они они или свои собственные. На мой непонимающий взгляд, объяснил, что это интересует всех кто видел меня, ведь часть волос — чёрная, а часть — белая. Я пожал плечами и ответил, что такими они были всегда, сколько я себя помню.

***

      На следующий день, после завтрака, первокурсников проводили в Больничное отделение, на профилактический медицинский осмотр. Нам поставили какие-то прививки, взяли кровь для анализов, помахали над нами палочками и всех, кроме меня отпустили. Целители из больницы Святого Мунго, а их было двое, не считая школьной колдоведьмы, заинтересовались моими глазами и шрамом на лбу. Буквально через несколько минут в медицинское отделение прибежал Снейп, выпроводив меня из кабинета он долго разговаривал с медиками. Естественно, я решил подслушать. Из всего разговора я услышал лишь то, что мой шрам, который был у меня раньше просто как едва заметный рисунок тонким коричневым карандашём, а после моей смерти стал ещё более ярким, похож на символ даров смерти, а этот символ был эмблемой, или гербом, какого-то Гривальда* много лет назад. Кто такой этот Гривальд? И что значат — дары смерти?       Я едва успел отскочить от двери и сесть, как примерный школьник на ближайшую кровать, состряпав недовольное и скучающие лицо, как из кабинета медиведьмы вышли волшебники и опять стали рассматривать мой лоб, без разрешения подняв чёлку. Мне это не понравилось и я, оттолкнув одного из мужчин, вскочил с кровати и спрятался за спину декана. — Мистер Лоусон, — вытаскивая меня за руку из-за себя, сердито рыкнул Наставник, — что за детский сад? — А чего они? — всхлипнув, обиженно набычился я, — Я не хочу, чтобы из меня делали подопытную зверушку. — Мистер Лоусон, — миролюбиво заговорил один из мужчин, — мы ни в коем случае не хотим сделать из вас подопытную зверушку. Но у вас действительно необычный и интересный шрам. Ваш профессор сказал, что вы не помните откуда он у вас появился. И что вы вообще ничего не помните, как и где жили до того, как вас нашёл мистер Снейп. Это так? — Ну не помню. И что? — буркнул я, вытирая нос рукавом мантии. — Вам самому не интересно узнать о вашей жизни? Может у вас есть родственники или знакомые ваших родителей среди волшебников. Мы могли бы постараться помочь вам всё вспомнить. — Если меня нашли на мусорной свалке, то значит у меня нет никого из родных. Не думаю, что кто-то мог выбросить ребёнка на свалку. А если выбросили, то я о них ничего знать не хочу. Мне это не интересно! И не нужно! И я ничего вспоминать на хочу! — выдёргивая свою руку из железного захвата Наставника, я отбежал к двери. — Сэр, они взяли у меня кровь, — наябедничал я, надеясь, тот поймёт, что нельзя чтобы ещё кто-то узнал кто я есть на самом деле. Ещё не время открывать карты. Пока не разберусь сам во всём, почему со мной так поступили, никто не должен узнать Мальчика-который-выжил. Выбежал из Больничного отделения и прислонившись к стене стал ждать, когда выйдет профессор, потому что абсолютно не знаю, в какую сторону идти.       Чёрт! Чёрт! Вот это я запутался. На фига придумал другое имя? Но ведь Гарри Поттер на самом деле умер. Я не ощущаю и не воспринимаю полностью себя этим мальчиком. И это имя и даже это тело как будто не моё и одновременно знакомое. Да и в моих воспоминаниях нет чёткости. Что-то я помню как своё, а что-то как будто давно прочитанную книгу или просмотренный фильм. Что всё, что я помню происходило не со мной и в то же время со мной. И почему-то мне совсем не хочется, чтобы в этом копались другие волшебники. И имя — Гарри Поттер, как будто не моё, но близкое и родное. Может действительно отдаться во власть колдунов-лекарей и пусть покопаются в моих мозгах?       Пока я накручивал себя и раскручивал обратно из двери больницы вышел Снейп. Он озабоченно посмотрел на меня: — Как ты себя чувствуешь? — спросил он скрывая беспокойство. — Нормально, — ответил я и оттолкнувшись от стены встал перед ним ровно. — Как спал эту ночь на новом месте? — профессор интересовался этим не просто так, мне часто снились кошмары, я просыпался в холодном поту, будя всех своими криками. — Вы знаете, а нормально спал. Честное слово. Даже ни разу не проснулся за ночь и не помню, что мне снилось. Вы же не давали мне зелье сна без сновидений? — сам удивился я. — Нет, не давал. — зельевар прищурился и в задумчивости начал жевать губами.  — Может всё закончилось? — с робкой надеждой тихо проговорил я. — А может просто вымотался вчера за день, вот и спал спокойно. — ответил декан. — Ладно. У меня сейчас урок у седьмых курсов. Дал им самостоятельную. Сейчас тебя домовик проводит в гостиную факультета. Там должны быть все первокурсники. Потом у вас занятия по ЗоТС. — Сэр, что не так с моим шрамом? Чего они к нему прицепились? — Сарри, — громко произнёс Снейп, игнорируя мой вопрос. Перед нами появилось существо похожее на Добби, но выглядевшие более прилично. — Что Сарри может сделать для Мастера зельеварения? — почтительно, но не подобострастно проговорил эльф. — Сарри, проводи первокусника в гостиную факультета Слизерин, — приказал профессор хогвартскому домовику. — После ужина поговорим. — это он сказал уже мне и кивнув, направился в ту же сторону, куда надо и мне… И чего сам не проводил?       Я посмотрел на стоявшее в ожидании волшебное существо и смотревшее на меня спокойным взглядом. — Ну пойдём, Сарри, проводишь меня в гостиную.       Эльф, или эльфийка, кто знает, как различать их по половым признакам, уцепилась за мою руку и меня плавно, на самом деле — плавно, перенесло к проходу в слизеринскую гостиную. Это получается, что он, или она просто перенесла меня с одного места в другое. Здорово! А то в этих коридорах и лестницах можно заблудиться и даже затеряться. Мэри немало нам с Ником порассказала всяких историй, как первокурсники блуждали по лабиринтам замка, пока их не находили призраки и не выводили туда, куда надо. Призраков я, конечно, не боюсь, но и встречаться с ними лишний раз не хочется. Всё же я сам был призраком какое-то время.

***

      Защиту от тёмных сил преподавал странный профессор, на такого взглянешь и ни за что не скажешь, что он вообще волшебник, а не какой-то там… Ну вот скажите, как может научить человек защите кого-то и от кого-то или чего-то если сам всего боится, да ещё вдобавок заикается? Как он может правильно произнести то или иное заклинание? Профессор Квиррелл худой и бледный мужчина лет тридцати, постоянно моргает бесцветными глазами и испуганно озирается вокруг, как будто каждую минуту ожидает нападения. Весь обвешан чесноком и ещё какими-то вонючими травами. А его голова обвязана длинным шарфом, наподобие чалмы, я видел такие на картинках где-то. Где не помню.       Первое занятие по этой очень важной магической дисциплине у нас с первокурсниками факультета Гриффиндор. Мы все уже стояли возле кабинета ЗоТС, когда из-за поворота коридора, шумно передвигаясь и о чём-то громко переговариваясь вышли гриффиндорцы во главе с рыжим мальчишкой, который вчера на ужине интересовался про Гарри Поттера. Он широко размахивал руками и что-то убедительно вещал своим приятелям, а те возгласами и междометиями поддерживали его. Как я понял, что разговор шёл о том, что Поттера надёжно спрятали от «таких прихвостней Того-кого-нельзя-называть, как папаша Драко Малфоя». Ну он там много ещё чего говорил… Драко Малфой — белобрысый и бледнолиций слизеринец-первокурсник, услышав свою фамилию из уст того, чью семью он и его отец презирают до такой степени, что не могут находиться с ними на одной территории чтобы не облить их самыми грязными помоями (правда об этом я узнал немного позже), а сейчас был буквально шокирован тем, что такой, казалось бы благовоспитанный, с хорошими манерами и вообще мальчик-одуванчик, каким он показался мне на первый взгляд, сходу кинется в драку. В обыкновенную драку на кулаках! Малфой с ходу залепил рыжему в левый глаз, тот ответил сразу же, и стукнул блондина с разворота прямо в ухо… «Наших бьют!» — заорал Забини и понеслась…       Профессор Квиррелл не смог остановить драку и ему тоже досталось. Кто-то дёрнул за конец его головного убора и чалма слетела с его головы, а сам профессор свалился спиной на пол, при этом крепко приложившись затылком об каменный пол и по всей вероятности потерял сознание.       Все в один момент замерли, как будто играют в игру «Замри». Я хотел проверить пульс у профессора, так как находился ближе всех к нему и дотронулся до его руки, пронзительный и визгливый крик пронзивший восстановившуюся тишину в коридоре перед кабинетом ЗоТС, буквально оглушил меня, я со страхом посмотрел, откуда исходит этот звук и не заметил, что рука профессора, которую я держу за запястье, начала обугливаться и ладонь рассыпается в прах, на наших глазах из его тела вылетел чёрный сгусток дыма или тумана и промчавшись над нашими головами куда-то исчез. Я такое уже видел однажды. Не помню, что было дальше, но очнулся я на больничной кровати, возле меня сидел мой Наставник профессор Снейп.