Подъездный роман

Ноябрьское утро встречает Тима своими холодными объятиями и настойчивыми множественными звонками в дверь. На серой простыне пёстрым ковром уложены редкие, яркие листья, залетевшие в старую квартиру из запылённого окна. Последние три дня Тимофей просидел дома в сплошной абулии и апатии ко всему сущему. Не хотелось буквально ничего. Единственное, на что у мужчины хватало сил — лежать в позе трупа и слушать старое радио, иногда прикрикивая на через чур громких братьев в другой комнате. Часами напролёт он пьёт кофе, иногда ест, а временами даже спит. Ах да, изредка он выходит на балкон покурить. Когда уж совсем невтерпёж. Каждые полчаса. Зная себя, Тимофей мог бы прожить и месяц, и два с таким образом жизни, но в дверь всё ещё продолжали трезвонить и даже постукивать. Пронизывающий до костей ветер холодными руками играючи пощипывает Тиму уши и нос. Судя по всему, Толи с Борей снова нет дома, поэтому человеку в пижамных штанах и футболке с непонятной ему надписью, ничего не оставалось, кроме как, поправляя домашние очки для чтения, непонятно зачем нацепленные, лениво подойти к двери и распахнуть её. Он ожидал увидеть братьев. Он ожидал увидеть дядю Серёжу. Да даже Сандра не была бы таким сюрпризом, как пацан с девятого этажа с очень странной просьбой. — Притворись моим отцом, пожалуйста! Тишина. Тим, прищурившись, смотрит на Ваню и пытается переосмыслить сказанное, а мальчик, весь красный, осторожно разглядывает домашнюю одежду мужчины, особенно заостряя внимание на очках. Спустя несколько томительных минут неловкого молчания Тим всё же просыпается. — Чего?

***

Ваня сидит на уже ставшей ему родной кухне и пьёт сладкий чай. В комнате прохладно после недавнего проветривания. На стол налетели сухие багровые листья, которые мальчик быстрым движением локтя убирает с белой скатерти. — В общем, в колледже я…немного натворил дел и Ректор просит позвать моих родителей…а я же, как-бы…мёртв, поэтому настоящих родителей просить…проблемно. — Ваня проговаривает всё со жгучим румянцем на щеках и в попытке не смотреть на взъерошенного Тима в очках. Утопленник неловко ковыряет узор на скатерти и упирает взгляд в пол. Мальчик слишком привык видеть мужчину в чёрной кожанке и сейчас тот казался ему до сумасшествия милым. Объект влюблённости немного залипает в пространстве. — Ты мёртв? — Он бросает непонимающий взгляд на мальчика и видит в его глазах каплю осуждения. — А, да…прости. Я знал это. — Ну так что думаешь? — Ваня с надеждой смотрит в серые заспанные глаза. Тим задумался. Ему совершенно не хочется сейчас выходить за пределы квартиры, но…этот пацан так надеется на него… Спустя несколько минут оглушающей тишины и неловкого рваного дыхания студента, Тимофей всё же озвучивает ответ. — Будешь должен за это. — Спасибо! — Ваня уже подпрыгивает, чтобы обнять предмет влюблённости, но, вовремя одумавшись, с глупой улыбкой приземляется обратно на кухонный диван. — Сиди тут, я приведу себя в порядок. — Мужчина встаёт и направляется по коридору в свою комнату. Мальчик разглядывает помещение, в котором ему приказали оставаться. Обычная тесная русская кухонька. На холодильнике уже не осталось свободного места от самых разнообразных магнитов и фотографий. Яркие записки, смешные стикеры, а ещё гвоздём прибитая фотография Тима в маске. Он держит в руках два пистолета и хмуро смотрит в объектив. И как этот холодильник до сих пор работает? Студент осматривается по сторонам и достаёт телефон, открывая камеру. — И что мы тут делаем? Ваня вздрагивает и резко оборачивается, пряча гаджет за спиной. Несколько секунд они обмениваются взглядами и, смущённо отвернувшись, утопленник всё же отвечает. — Классная фотка… Мужчина хмыкает. На нём старая добрая кожанка, в которую так иногда хочется уткнуться носом… Посмотрев на висящую возле двери маску, он хлопает мальчишку по плечу, намекая на то, что им пора выходить на морозную улицу.

***

Выдыхая пар и обнимая себя за плечи, парень в шапке садится на переднее сидение чёрного фольксвагина. Начало ноября на удивление выходит чудовищно холодным. Единственное, что согревает студента — сопящие где-то на лёгких перламутровые драконы. Киты тихо поют им колыбельные. Тимофей включает мальчику обогреватель и выходит, чтобы очистить назойливые листья с машины. Ваня смотрит в окно. Улица ещё не успела очнуться от сна, накрывая себя одеялом из тумана. Не видно ни одного человека, пахнет сырой травой и листвой. И осенью. Во дворе много грязи и разноцветных деревьев. Студенту они нравятся, у него мало яркого в жизни и такие мелочи, как суматошно раскрашенные листья, еле держащиеся за ветки деревьев, заставляют утопленника почувствовать себя не так тускло и хмуро, как обычно. Рядом с машиной пробегают огромные бездомные собаки, которые ищут, чего бы съесть и как бы вытащить иглы из брошенной на улице еды. Ваня вырывается из своих мыслей лишь когда мужчина с выдохом садится на водительское сидение. Он закрывает двери и требовательно смотрит на студента. Тот не понимает, чего от него хотят, поэтому вопросительно пялится в ответ. — Пристёгивайся, давай. — Тим говорит это на выдохе. Ваня закатывает глаза, но всё же ищет ремень безопасности. Мужчина замечает этот жест и улыбается краешком губ. Хорошо, что студент слишком занят застёжкой, чтобы увидеть эту улыбку, иначе его сердечко бы не выдержало такого. А драконы всё же проснулись бы. Человек в кожанке давит на газ и Фольксваген стремительно срывается с места, вдавливая удивленного мальчика в кресло. Машина несётся на третьей космической по дороге. Внутри сидит самодовольный мужчина и испуганный парень в шапке. Ваня, кажется, понял, зачем его заставили пристегнуться. Тимофей всё же сбрасывает немного скорости на середине пути, чтобы в конец не убить пацана. Тот лишь сидит в немом шоке и смотрит то на дорогу, то на Тима. Как же ему идут эти бакенбарды! Но вот отросшая щетина немного портит картину… но не сильно. Гелик затормозил. По инерции Ваня полетел вперёд, а ремень безопасности больно ударил в грудь. Немного сконфуженный, утопленник слышит, как закрывается дверь машины. Он также спешит выйти, чувствуя уличный холодок. Он проникает Ване под кофту и прогуливается по спине, вызывая лёгкие мурашки.  Тим достаёт сигарету. Видимо, мужчине всё равно, что они находятся на территории колледжа. Пара подходит ко входу и Тим тушит сигарету о первую листовку, висящую на двери. Ваня действительно восхищён этим человеком. Они входят в тёплое обшарпанное помещение. Парень в шапке проходит к раздевалке, чтобы сменить обувь. Переобувшись, они направляются к ректору. Ваня краем глаза посматривает на объект влюблённости и любуется им. Это что, он слышит стук своего сердца? А, нет, это Тим стучится в кабинет.

***

— Ваш сын совершенно не воспитан! — Пухлая и разгневанная женщина сверлит злобным взглядом утопленника, который уставился в телефон, игнорируя ректора. — Настоящий хам! Знаете, что он сделал?! — Тимофей безразлично пожимает плечами, ожидая выслушивать придирки от каждого преподавателя этого колледжа. — На уроке информатики он скачал на компьютер колледжа нарисованные картинки порнографического содержания!!! Ваня начинает скролить ленту быстрее, начиная паниковать и молить Демиурга, чтобы Тим пропустил эту шалость мимо ушей. Тимофей же пытается сдержать смешок и сохранить серьёзное выражение лица. Честно говоря, тот надеялся услышать что-то о том, что пацан не принёс сменку, или пришёл в своей излюбленной кофте, которая ну никак не подойдёт под описание официально-деловой. — Ваш мальчик… — На этом моменте рассказа от Ректорши уши Вани побагровели и немного дёрнулись, будто пытаясь вспархнуть и улететь от такой стыдливой ситуации. -…Он грубит четверокурсникам! Причём такими словами…уши вянут это слушать! — Тим переводит свой немного удивлённый взгляд на утопленника, не поворачивая головы. Студент начинает ещё быстрее листать посты и прятать лицо от предмета влюблённости и мерзкой женщины за волосами. — Это всё? — Человек в кожанке хотел было встать, уверенный, что сейчас уже можно уйти, бросив напоследок что-то типа: «Я обязательно приму меры!», но… — Нет. Он ударил учителя кулаком по лицу! — Сказать, что Тим шокирован — не сказать ничего. И когда его пацан успел стать таким боевым? Мужчина уже который раз ошеломлённо переводит взгляд на возмущённого мальчишку, за секунду озверевшего. — Этот физрук домогался до меня! — На эту Ванину фразу Тим вскидывает брови и уже полностью поворачивается к парню в шапке. Внутри него проявляется мерзкое глухое чувство, которое, как вечно голодная акула пожирает всё на своём пути. — Ну вот! Лжец! — пока женщина произносила это слово Тимофей немного дёргается.— Олег Евгеньевич не мог этого сделать! Он прекрасный и выдающийся мужчина! И ваш сосед! Как ни стыдно?! «Дядя Олег, значит…» Человек в кожанке хмурится и крепко сжимает кулак. Сегодня вечером его ждёт разговор. — Я не… — Ваня уже начинает метать искры из глаз, как вдруг чувствует большую ладонь на своём плече. Парень замолкает, будто кто-то дёрнул переключатель. — Я вас понял. Мы с ним поболтаем. — Тимофей легко сжимает и разжимает плечо мальчика, будто массируя. — Петров, если так дальше будет продолжаться, мне придётся отчислить тебя, несмотря на твои прекрасные отметки. И снова молчание. А из окна всё больше налетают листья. Кажется, скоро дождь. Человек в кожанке нагибается к чувствительной ушной раковине. — Ты иди, а я минут через пять подойду. — дыхание мужчины обжигает, треугольные ушки трепещут и краснеют от такого близкого хриплого голоса. Иван срывается с места и уходит за дверь.

***

День был тяжёлым. После того, как мужчина проводил студента то квартиры, ему пришлось разгребать кучу вопросов по работе, поэтому выходит на площадку подъезда вымотанный и нервный. На бетонном полу снова разбросаны надоедливые жёлтые листья. Он уже хотел было достать сигарету, но вдруг видит знакомый спортивный костюм. — Дядь Олег. — Физрук разворачивается к Тиму. — Ты у нас пристаёшь к своим ученикам? Мужик в спортивках улыбается и склоняет голову набок. — Будто для тебя это новость, Мурка. — Хорошо, ты не понял. Не. Прикасайся. К нему. — мужчина говорит это и разворачивается, уже готовый уходить. Желание курить совершенно пропало. — Хах, прости, что заставил тебя ревновать пацана, раз уж он занят, обещаю его не трогать. — Физрук проговаривает это с ухмылкой и под конец фразы поднимает мизинец вверх. Тим закатывает глаза и всё же уходит. На Ваню и так сваливается слишком много проблем.