Путь Бога Грома

      Конохагакуре-но-Сато — одна из пяти великих деревень шиноби, в которой выросло и обучилось множество сильнейших ниндзя, нынче напоминала развалины. Над обломками ещё недавно процветающей деревни, возвышалась невероятных размеров, фигура Кьюби-Но-Йоко, являвшегося сильнейшим из девяти биджу. Девять огненных хвостов метались в разные стороны, снося всё на своём пути. Девятихвостый вселял животрепещущий ужас. Огромный лис, рык которого доходил до окраин деревни и от которого обычные жители деревни были готовы падать без чувств, гневался. Вырвавшись на свободу, после стольких лет заточения, демон наслаждался каждым мгновением и каждым убитым человеком. Его гигантские лапы разрушали здания, а когти, не уступающие в крепкости стали, оставляли глубокие следы на земле. Оскалившись своими острыми клыками, на которых виднелась человеческая кровь, Кьюби был намерен убить каждого, кто попадался на пути. Шиноби ничего не успевали, многие их товарищи погибли, пытаясь защитить мирных жителей, что оказались не в том месте, не в то время. Неожиданно возникший в центре деревни демон, уже успел унести сотни людских жизней. Его лапы и когти успели намокнуть и пропитаться алой жидкостью. Глядя на это создание, ноги подкашивались, а руки дрожали. В глазах, словно наполненных кровью, читалось лишь безумие и дикое желание убивать. За спиной Девятихвостого мельтешили хвосты, словно вихри пламени, что неожиданно обрушились на Коноху. Прекрасный, безоблачный вечер превратился в персональный кошмар для каждого, но, как оказалось, разрушенная деревня была не самым худшим исходом того, что могло сотворить это легендарное, но поистине ужасающее существо. Биджудама — вот, чего действительно стоило опасаться.       Широко раскрыв свою пасть, за которой скрывались десятки, как бритвы, острых зубов, взгляд зверя приобрёл ещё более кровожадный вид. Невероятных размеров сфера, которую, несмотря на свой чёрный, словно тьма свет, можно было разглядеть в ночном небе, начала образовываться у пасти. Казалось, что всё живое замерло в этот момент. Та аура, что исходила от этой штуки, могла заставить пошатнуться даже самого стойкого. Это ощущение обволакивало, словно пелена из острых шипов, что вонзались глубоко под кожу, оставляя за собой окровавленные раны, что нещадно ныли. Стоило биджудаме только остановиться в размере, как зверь выстрелил ею в сторону скалы, на которой были высечены лица всех глав деревни Конохагакуре-но-Сато.       Стремительно приближающаяся к горе атака, намеревалась разнести стоящую перед собой преграду, в мелкие щепки, не оставив после себя и жалкого напоминания об ранее находящихся там лиц Хокаге. Однако, не успел биджудама настигнуть свою цель, как на скале образовался силуэт высокого блондина, облачённого в белый плащ, с искусно вышитыми кандзи Тень огня четвертого поколения. Его яркие, словно Солнце во тьме, волосы, развивались от потоков ветра, что были вызваны из-за быстро двигающихся хвостов демона. Человек, стоящий на горе, являлся никем иным, как Минато Намикадзе или Четвертым Хокаге деревни, скрытой в листве. Много слухов ходило по селениям шиноби об этом молодом человеке, но все безоговорочно знали, что Жёлтая молния Конохи получил своё звание заслуженно. Не медля, Намикадзе на всей скорости, на которую только был способен, начал складывать печать за печатью, в то время, как биджудама всё так же приближался к скале. И вот, черная сфера достигла горы, вот только вместо того, чтобы разрушить её, на ней появились кандзи черного цвета, охватившие всю поверxность сферы. Всего одно маленькое мгновение и смертоносная атака исчезла, в то время, как за границами деревни, чудовищной силы взрыв образовал гигантский кратер, в котором даже не осталось щепок от безвозвратно уничтоженных деревьев. Тем временем, Минато, полностью удостоверившись, что взрыв не дойдёт до и без того частично разрушенной Конохи, вновь начал проводить серию, уже других печатей, после которых в клубе дыма, разошедшегося на немалую дистанцию, появилась гигантская жаба ржаво-красного цвета. Вокруг его глаз, на губах и груди имелись ярко-красные отметины, а над левым глазом проходил глубокий шрам, рассекающий лицо. Одето создание было в большой синий жилет хаппи*, на спине которого было изображено кандзи эби*.  — Минато, я не смогу долго его удерживать, так что, заканчивай свои дела побыстрее! — быстро смекнув, что к чему, обычно недовольный, что его вызвали Гамабунта, мигом достал из-за спины клинок досу*, который находился на его бедре, направляясь в сторону Девятихвостого лиса. В следующую секунду, Минато, которому так и не удалось выполнить просьбу жабы и по-быстрому со всем справиться, увернулся от атаки со стороны неожиданно появившейся, как и в прошлый раз, фигуры в маске, облачённой в черный балахон. — Неплохо, Минато, вижу, слухи о тебе не преувеличены — сказал человек, на маске котором были языки пламени — Но этого не достаточно, чтобы помешать мне, Коноха сегодня будет стерта с лица земли!       Ничего более не говоря, Мадара на скорости рванул в сторону блондина с занесенным кулаком. Масочник собирался нанести удар в солнечное сплетение, но, как оказалось, главной задачей было отвлечь внимание оппонента и сделать подсечку. Однако, заметив в действиях противника неладное, Намикадзе сумел вовремя подпрыгнуть и попытаться нанести урон в воздухе, ударив ногой. Взмахнув, Минато направил ногу к голове противника, вот только, как и в прошлый раз, удар, так и не достигнув цели, прошел сквозь тело и одежду Мадары. Так продолжалось некоторое время. Минато бил и уворачивался с нереальной скоростью, пытаясь понять как работает необычная техника врага, а последний, не волнуясь ни о чём, наносил удары. В то время, как оба шиноби обменивались атаками, лис, всё так же находящийся в деревне, разбушевался на славу. Минато было сложно вести бой, когда в уши врезался рёв зверя и крики мольбы и ужаса, тех, кого он должен был защищать.  — Мне нужно закончить это как можно быстрее! — пронеслось в голове блондина. Намикадзе был несколько взволнован, но пытался держаться, ведь от него, в данный момент, зависят жизни сотни людей. В последний раз Четвёртый Хокаге и великий Учиха столкнулись друг с другом в ударе, вот только блондин, до того, как столкнутся с мужчиной, успел бросить в воздух свой хирайшин-кунай. Используя технику Бога-грома, Жёлтая молния Конохи неожиданно оказался над землёй. Сосредоточенный взгляд был направлен на Учиху, в то время, как в руке образовался шар из чакры, что крутился на невероятной скорости, не теряя своей сферической формы. Огромныx размеров расенган впечатался в спину Мадары, который даже не успел осознать происходящее. Ещё буквально секунду назад, Минато находился перед ним, пытаясь совершить неудачную попытку атаковать, а теперь его техника вписалась в спину масочника. Как только расенган рассеялся, Мадара в то же мгновенье отпрыгнул в сторону, хватаясь за раненое предплечье. За маской мужчина морщился, чуть шипя.  — Когда ты успел оставить на моём теле метку? — сипля, чуть ли не заходясь в кашле, прошептал Мадара, сжимая рукой раненую область тела, с новой силой. Однако Минато не ответил, тут же оказавшись прямо перед масочником. Прикоснувшись к животу, на теле Мадары образовалась расползающаяся печать. Глаза под маской расширились от удивления, — Техника подавления? — чуть ли не прорычал тот, — Решил уничтожить мою связь с лисом?! — словно в подтверждение, Девятихвостый резко замер, а глаза его преобразились. Кинув взгляд на Намикадзе, Мадара оскалился за маской. Он понимал, что вступать в бой сейчас невыгодно. Лис больше не был под его влиянием, а ранение не позволяло сосредоточиться на техниках. Нахмурившись, Мадара чуть ли не выплюнул следующие слова: — В этот раз ты победил, Минато, но знай — это не конец. — чёрная воронка образовалась вокруг человека в маске, поглощая того в себя, и ведь вовремя, ведь на месте, где он был секунду назад, был брошен кунай.  — Черт! — проворчал блондин, после чего исчез в желтой вспышке.

***

 — Кушина, я использую Шики Фууджин, — сообщил Желтая молния своей жене. Услышав слова мужа, женщина дёрнулась, словно от удара тока. Встрепенувшись всем телом, она направила шокированный и полный негодования взгляд на Намикадзе. В голове всё ещё крутились его слова, которые всего за одну секунду вывели женщину из строя. — Ты не посмеешь этого сделать, Минато! Я не позволю тебе умереть! — женщина излучала собой резко возникшее бешенство от слов мужа. — Должен быть другой способ, зачем прибегать к столь крайним мерам! — несмотря на то, что Узумаки буквально недавно родила и смогла пережить высвобождение из себя Кьюби, она сумела найти в себе силы кричать. Выглядела Кушина крайне уставшей и измождённой, но продолжала уверенно стоять на ногах, на чистом упорстве и выносливости Узумаки. — У нас нет выбора! Сколько ещё жизней унесёт этот монстр! Я стал Хокаге, дабы защищать свой народ! Пойми, Кушина, я не хочу оставлять тебя и Наруто, но, кто знает, что произойдёт дальше, если мы не разберёмся с лисом прямо сейчас! — взгляд Кушины, направленный на мужа, говорил лишь о боли. Она прекрасно понимала Минато и будь на его месте, поступила бы так же. Но как же больно было сердцу от осознания, что она, буквально, отправляет своего любимого на смерть. В глазах встали слёзы, а в горле неприятный ком, от вида, как блондин начинает технику. Вот только неожиданный удар в лицо не позволил тому закончить начатое. — Выбор есть всегда. — раздавшийся позади старческий голос был до боли знаком. Его обладателем был никто иной, как высокий мужчина, с седыми волосами. Несмотря на свой возраст, тот был довольно высок и хорошо сложен. На лице были видны глубокие морщины, что говорили о не самом молодом возрасте. Но что судить о человека по его морщинам, если в фиолетово-голубых глазах до сих пор плескалась юность. — Я слышал ваш разговор и скажу лишь то, что не позволю, чтобы мой внук рос без отца, так что, лиса запечатаю я. — с грустинкой хмыкнул старец.  — Папа… — Кушина перевела взгляд на отца, на ее глазах стали наворачиваться слезы, однако та быстро собралась, сжав руки в кулаки. Негоже было шиноби проливать слёзы на поле боя.  — Ничего, дочь моя, я достаточно прожил, а у твоего сына ещё целая жизнь впереди, — во все зубы улыбнулся Узумаки.       Старец решительно начал набирать печати с большой скоростью, а когда последняя печать была произведена, за его спиной появилась жуткая фигура Шинигами. Видеть Бога Смерти мог только тот, кто призвал его. Старик лишь кинул короткий взгляд на того, но образ явно впечатался в его голову до самой кончины, которая должна была произойти уже совсем скоро. Полупрозрачный, изможденный с виду призрак, явно был похож чем-то на демона. По сравнению со стариком, тот был намного больше. По плечам Шинигами струились длинные, лохматые, белые волосы. Из головы выступали два красных рога, а сама кожа была пурпурной, во рту он держал танто. Одет Шинигами был в большое белое кимоно, струящееся по низу и в молитвенные бусы.  — Нет! — зарычал лис, узнав знакомые печати. Его глаза наполнились кровью, а сам он издал гортанный рык, — Только не снова, я не дам им себя запечатать! — разбушевавшись, зверь попытался освободится от цепей, что оплетали его тело, сдирая шкуру, но все было тщетно — Кушина держала его мертвой хваткой. В это же время, Шинигами медленно достал своими костлявыми пальчиками танто, держащие в зубах, являя на мир свой длинный, змеиный язык. Шинигами нерасторопно вытянул правую руку, проходя сквозь призрачный живот. С губ старого Узумаки слетел хриплый стон и из живота вырвалась рука бога смерти, которая оставила на том месте печать. Рука Шинигами удлинилась и схватила Кьюби крепкой хваткой. — Тело немеет, даже для меня это слишком много! Я не ожидал, что чакра будет столь сильной. — старик поморщился, словно от удара. — Будь ты проклят, Дейчи! — гигантский лис взревел, напрягшись всем телом, но цепи Кушины всё так же не позволяли тому свободно двигаться. В следующий момент, рука бога смерти вытянулась, утягивая за собой призрачную форму лиса. Казалось, в этот момент, Кьюби мог убить одной только аурой, что исходила от него. Издав бьющий по перепонкам рев, наполненный злобы, демон уменьшился вдвое. — Минато, давай! — резко выкрикнул старик, кинув взгляд на молодого Хокаге.       Повторять Четвертому было не нужно. Мигом воспроизведя печати и хлопнув в ладони, по земле расползлись узоры, а после, появился алтарь. Отец бережно взял сына на руки. Из-за того, что лис вырвался, мужчина, так долго дожидавшийся рождения своего ребёнка, не успел даже толком его рассмотреть. Аккуратно положив Наруто на алтарь, Минато взглянул на жену. Ему было больно от вида измождённой Кушины, он ведь так боялся её потерять! Когда лис только вырвался, сердце мужчины сжалось, а внутри всё оборвалось. Не было секретом, что при высвобождении биджу из джинчурики, последние погибали, однако, родившись с кровью Узумаки, Кушина выжила и даже в своём не лучшем состоянии, сейчас сдерживает демона. Намикадзе сжал руки в кулаки от вида отрешённого и грустного взгляда жены. Та знала, сколько трудностей приносит в жизнь судьба джинчурики. Женщина ни за что не желала такого своему сыну и ей хотелось кричать, что не так всё должно было произойти. Вот только выхода не было, а единственным пригодным сосудом, что сумел бы сдержать Девятихвостого, являлся лишь Наруто. Они были шиноби, и не раз терпели потери, однако сейчас, что Кушина, что Минато с горем сдерживали собственные эмоции. Они пытались заверить себя, что сейчас всё закончится. Что, несмотря на роды, что сильно измотали её организм и извлечение биджу, отнявшее практически всю последнюю часть ее сил, она пыталась верить в хорошее будущие. Что они смогут построить свою семью и забыть этот ужасный день, заменив страх, данью уважения погибшим. Женщина закашлялась кровью. Всё же держась лишь на силе воли, было крайне сложно сдерживать лиса. Её руки, которыми она зажала рот и небольшая часть лица, измазались кровью. — Кушина, ты в порядке? — с беспокойством на лице, муж перебежал к жене. Он понимал что вопрос звучал достаточно глупо, но не мог не задать того. В его глазах плескался страх за любимую. Он бережно придерживал её за плечи, вглядываясь в помутневший взгляд.       Видя что хватка ослабла, Девятихвостый понимая, что это, возможно, его последний шанс спастись, занес свой мощный коготь в сторону беспомощного младенца. Взгляд ужесточился, а сам лис оскалился:  — Сдохни!       Громкий вскрик оглушил пространство, Узумаки-старший с широко раскрытыми глазами глядел, как массивный коготь приближается к внуку. Резко повернув головы, Кушина и Минато выдохнули весь воздух из глубин лёгких. В голове, словно ураган, пронеслись самые ужасные мысли, а на отголосках сознания звучал крик старца. Ноги подорвались быстрее, чем мозги успели сообразить. Узумаки и Намикадзе бросились под приближающийся в сторону сына коготь. Плоть пронзило, а со ртов сорвались болезненные вскрики. Кровь окрасила лица и губы в красный, стекая по бледной коже молодой пары. Коготь, прошедший сквозь оба тела, из чёрного, перекрасился в алый. Капельки крови капали на маленькое лицо Наруто, отчего тот закапризничал. В глазах родителей стояли слёзы, но вовсе не из-за боли, а от осознания, что не всё закончится так хорошо, как они ожидали. Понимая, что это их последние мгновения, Минато, глядя на жену взглядом, наполненным любовью и сожалением, что он не смог спасти её, предложил Кушине сказать напутственные слова Наруто. Рвано кивнув, женщина, нежно глядя на своё чадо, поджала губы. — Наруто, — начала она, чувствуя, как дрожит голос, от подкатывающегося кома в горле. Она не боялась смерти — лишь того, что её сын останется один, — Не капризничай, хорошо ешь, расти большой и не забывай каждый день купаться в тёплой воде, — перечисляла пункты Кушина. Она могла сказать всё, что угодно, но сердце твердило, что именно этого она желала сыну. Чтобы тот рос так, словно она и Минато всегда были с ним, — И, пожалуйста,  не сиди допоздна. Всегда высыпайся, и ещё: пусть у тебя будут друзья, — голос дрогнул. Осознание, что она не сможет услышать первое слово, увидеть первые шаги и наблюдать за тем, как вырастает это маленькое чудо, убивало сильнее, чем коготь в её теле, — Пускай их будет немного, но чтобы это были настоящие друзья, хватит и нескольких людей… — женщина подавила слёзы, вспоминая собственное детство, — Я не была отличницей, но ты должен хорошо учится и тренироваться. Конечно, у каждого есть свои таланты и слабые стороны, и если у тебя что-то не будет получатся, — не расстраивайся… — в голове всплыли моменты собственных неудач, и она надеялась, что в такие моменты у Наруто будут люди, что сумеют его поддержать его так же, как это делал для неё Минато. — В академии уважай своих учителей и старшеклассников. И ещё: помни о трёх правилах шиноби, особенно — не брать и не давать деньги в долг. И все деньги с миссий — откладывай. Алкоголь пей только с 18-ти лет и никогда не пей слишком много, это вредно. К тому же, третье правило шиноби — женщины. Я сама женщина, поэтому не понимаю его, — чуть грустно улыбнувшись, произнесла Кушина — но в нашем мире есть только мужчины и женщины… Тебе тоже будут нравится девочки, — в глазах защипало с новой силой, — Пусть тебе нравятся хорошие девушки, найди себе похожую на маму. И ещё, что касается трёх правил, — чуть нахмуренно, произнесла куноичи, — Не водись с Джирайей-сенсеем. — вздохнув, Кушина прикрыла глаза, готовясь сказать то, что мозг так упорно пытался отторгать. — Наруто, в будущем тебе будет тяжело. Тебя ждёт множество лишений, но ты должен быть сильным! — Узумаки протянула руку к сыну, но так и не сумела достать — У тебя должна быть мечта, и ты должен идти к ней. Верь в себя всегда… всегда… всегда… — кулаки невольно сжались в кулак — Я ведь так много хотела тебе рассказать, хотела быть с тобой! Я люблю тебя… так люблю, — в голосе звучалась нежность, перемешанная с болью, — Минато, — куноичи повернула голову, виновато глядя на мужа, — Прости, что я забрала всё твоё время. — Ничего. — лёгкая улыбка не сходила с лица мужчины, несмотря на боль, растёкшуюся по телу и огромную слабость, после потери крови, — Наруто, я хотел сказать тебе тоже, что сказала твоя болтливая мама.       Старый Узумаки смотрел на свою дочь, чувствуя, как дрожат его руки. Кушина… она пожертвовала собой, и, не смотря ни на что, бросилась под острый коготь зверя, что пронзил её тело насквозь. Но та всё равно улыбалась, ведь смогла спасти своего сына. Его сердце разрывалось на части, словно распадаясь на мелкие-мелкие осколки, которые опадали так же, как скатывались его слёзы по лицу. Во рту всё пересохло, а язык плотно прижался к нёбу. Чувства были перемешаны. Боль, отчаяние, грусть, неверию, гнев… каждая из этих эмоций боролась за право выйти в свет, отчего в застывшей душе образовалась путаница. Разум был отрешён, а взгляд помутнел, — ещё никогда старику не было так больно. Посмотрев на того, кто был виновен в смерти его дочери, Дейчи ощутил ярую злобу, вспыхнувшую огнём. Печаль отошла на второй план, лишь иногда покалывая сердце, а на её место прибыла нескрываемая ярость. Ярость, которая заполнила все его естество. Это чувство бурлило внутри, как бушующий водоворот, засасывая внутрь все положительные эмоции и вызывая одним только видом, ужас. Издав яростный крик, Дейчи набрал комбинацию печатей. От старика исходила мощная, негативная аура, а в своих действиях тот совершенно не сомневался. Всё произошло за несколько секунд. Превратившись в сгусток чакры, лис оказался внутри новорожденного ребёнка. Из-за применения техники, на животе мальчика тут же образовалась печать. Однако на этом Узумаки не закончил. Надкусив большой палец, из которого выглянула капелька крови, старик хлопнул ладонью о землю. С характерным звуком, в клубке дыма образовался силуэт большого волка. Взрослый самец был наделён густой красной шерсть и был крупнее обычных волков в два раза. В глазах голубого цвета было видно что зверь, в отличии от простых собратьев, проживающих в лесах, был призывным и разумным. — Дейчи-сама! Что с вами…— только появившийся волк, с ужасом заметил ужасное состояние старика. Глаза наполнились ещё большим шоком, когда взгляд переместился на разваленую деревню и уже на мёртвые, но знакомые фигуру кровавой Хабанеро и ее мужа, — Кушина-чан! — воскликнул волк и резко переместил внимание на Дейчи, — Что здесь случилось?! — У меня мало времени, Аки! — прорычал мужчина. У Узумаки-старшего не было лишних минут, отчего тот не мог тратить время на пустые разговоры. — Я использовал печать бога смерти, и запечатал девятихвостого в своем внуке, мне надо спрятать ключ от печати, — резко протараторил старик. Ему было сложно оставаться в неком подобии на спокойствие, но понимания, что сейчас — не время для эмоций, он действовал быстро. В воздухе появился свиток, после чего, упал перед призывом. — Вас понял, Дейчи-сама — взяв в зубы появившуюся вещь, волк исчез в клубках дыма, не произнося больше ничего.       Взгляд старика упал на младенца, что лежал на алтаре. Малыш кричал во весь голос, будто осознавал происходящее и понимал, что потерял родителей. Всё внутри старого мужчины разрывалось при виде этой картины. Мысли кричали и вопили, а в голове гуляло осознание, что его внук останется совсем один в этом беспощадном мире. Он, Кушина, Минато и множество других людей с замиранием сердца дожидались рождения маленького Узумаки, но кто же знал, что всё обернётся именно так… Для старика не было тайной, что роды для его дочери будут крайне опасны из-за запечатанного в ней биджу. Но он и подумать не мог, что долгожданное рождение внука понесёт за собой смерти сотни людей. Вздохнув, старик, не отрываясь, глядел на младенца, ему оставалось лишь надеяться, что Наруто справится с этим бременем сам, ведь он — дитя водоворота! Издав последний вздох, бездыханное тело старика упало наземь. Своё последнее мгновенье Дейчи подарил маленькому мальчику.

***

      В одиноком старом доме, в углу комнаты, сидел не менее одинокий мальчик с ангельским лицом. Желтые, словно пшено или же само Солнце, волосы, с несколькими красными прядями, были грязными и давно не мытыми. В голубых, словно небо или необьятное море глазах, затаились печаль, тоска и боль. Он сидел, обняв себя за плечи руками, что были в мелких ссадинах. Ему было всего шесть лет, однако если заглянуть мальчику в душу, то можно было увидеть множество испытаний, которые ему пришлось и приходится проходить, несмотря на свой малый возраст. В глазах свертились слезы, а руки подрагивали. Наруто, забившись в угол, молчал, в то время, как глубоко в душе его разум кричал так, что рвались связки, а челюсть сводило. Его большое сердечко было покрыто паутиной из сотни надколков. Он спрашивал… спрашивал уже в который раз, но так и не находил ответы на те вопросы. «Почему все его ненавидят?» Глаза и нос щипало от слёз. «Что он им сделал?» Руки дрожали, а разум разрывался от непонимания. Он ведь ничего плохого никому не делал, но эти взгляды… Узумаки просыпался по ночам, крича во всё горло, а в голове всё мелькали взгляды из кошмаров, которые ждали его и в реальности. Эти шепотки… они говорили о нём ужасные вещи, а Наруто всё слышал. Куда бы он не шел — повсюду видел их глаза, глаза, которые прожигали насквозь и, если бы взгляды могли убить, то мальчик бы умер не раз. И пусть кто-то считал, что всё это — ерунда! Для Наруто это было равносильно ударом катаной прямо в сердце. Будучи одиноким с самого рождения, Узумаки не сумел познать того прелестного чувства заботы. У мальчишки не было ничего, даже смысла жить, — лишь эти презренные взгляды, которые сопровождали его спину с самого детства. Отчего такая ненависть к маленькому ребёнку?! Наруто не понимал. Ещё несформировавшаяся психика была давно уничтожена. Всё это заходило слишком далеко, отчего, со временем, Наруто начал бояться выходить на улицу. Он боялся встретить тех людей, что желали ему смерти, в день изо дня.       Жить мальчишке было крайне сложно. Маленький пакетик, с ещё меньшей кучкой йен, на которые ему требовалось проживать целый месяц, не делал жизнь лучше. Никого не волновало, что денег Наруто едва хватало на еду и, наверняка уж, думали, что Узумаки стоит радоваться хотя бы от того, что ему вообще дают деньги на проживание, которое, по сути, не сложно было спутать с выживанием. С ранних лет Наруто учился экономить. Продавали Узумаки всё по удвоенной цене, если, конечно, вообще подпускали к лавке. Отчего Наруто зачастую приходилось скитаться днями напролёт по деревне, дабы найти место, где он смог бы приобрести какую-то вещь по доступной цене. Всё же помочь мальчишке никто не желал, оставив на произвол судьбы. Да что уж там, родители не позволяли своим детям даже приближаться к этому «Демону», как те называли Наруто. Но, наверное, больше всего Узумаки ненавидел свой День рождения. В этот день мальчишка отсиживался дома, ибо выходить на улицу было не самым разумным решением. В то время, как одна часть деревни праздновала победу над Девятихвостым, а другая ревела у надгробий могил, Наруто тихо сидел в своей лачуге. Этот день не ассоциировался у мальчика с чем-то радостным, хотя бы из-за осознания, что в этот день погибли его родители. Наруто часто задумывался, какова была бы жизнь, если бы те не погибли от лап хвостатого. Мальчик мало чего знал о родителях, а, быть точнее, то вообще ничего. Это крайне удручало, однако в своих фантазиях, Наруто видел родителей очень заботливыми и самыми лучшими в мире. Вот только сколько бы он не фантазировал, те всё так же оставались мёртвыми. А ведь мальчишке мечталось хотя бы посетить их могилу. Он верил, что они наблюдают за ним с того света и очень часто Наруто преследовали мысли, что ему стоит присоединиться к ним. Видно, так считали и жители деревни… По коже прошёлся озноб из-за всплывших воспоминаний. В тот день Наруто всего лишь хотел попытаться выбраться на улицу, в свой День рождение. У него не было каких-то плохих мыслей, просто тогда Узумаки пытался найти хоть что-то, что скрасило бы его жизнь. В день победы над Кьюби, деревню всегда украшали и Наруто хотел хоть раз полюбоваться Конохой не из окна, а запечатлить хороший денёк в своей памяти. Вот только, кто знал, что всё обернётся против него. Скитаясь по малолюдным закоулкам, с накинутым капюшоном, Наруто чувствовал себя, словно на высокоранговой миссии. Вот только он не думал, что так скоро наткнётся на врага. Пьяный шиноби в жилете чунина, плёлся со стороны кладбища. В руке у мужчины была уже пустая бутылка саке, а сам он был весь красный, начиная от лица, доходя до носа и опухших глаз. Вот только вызвано это было не столько алкоголем, а сколько пролитыми слезами у могилы матери и младшей сестрёнки. Наруто понимал, что не стоит сталкиваться с кем-то, отчего поспешил ретироваться оттуда, вот только нечаянное столкновение, слетевший капюшон и озверевшее лицо шиноби. Только взгляд мужчины впился в голубые глаза, за которыми таился биджу и красные локоны, напоминающие дьявольские глаза или, в случае Узумаки, лисьи уши, как в голове всплыла та самая ночь, в которой пролилась кровь его близких. Он помнил, как кричал и пытался спасти семью, но ничего не вышло. Мать была безжалостно раздавлена, так, что её было не узнать, а младшая сестрёнка, в которой он души не чаял, попала под завал из зданий. До сих пор в его кошмарах всплывало лицо девочки, исказившееся в ужасе и боли. Гнев разливался по всему телу, пробуждая всех чертей в разуме и душе. И без того плохо осознающий, что он делает, из-за выпитого саке, мужчине казалось, что существует всего одно решение их встречи — месть за смерти близких. Дальше Наруто мало что помнил — лишь печати, название техники и языки пламени, что охватили его тело под собственный, безумный крик. Обычно, мозг человека всегда старается забыть ужасные моменты, но, видно с Узумаки было и правда что-то не так. Но, как минимум, последнее, что он помнил — так это то, как проснулся в больнице с ожогами по всему телу. Тогда Наруто усвоил для себя горький урок жизни, которому следовал по сей день, вот только… мальчик устал. Чего Узумаки только не пытался сделать! Задабривал жителей, старался не раздражать тех, не показываясь им часто на глаза, гулял по ночам, понимая, что днём на детской площадке ему не будет места. Он даже тайно помогал старым жителям, но все было напрасно. Ненависть не утихала, а маленькая, ранимая душа впускала в себя клинки один за другим. Наруто держал в руке кунай, прижимая конец оружия к пульсирующей вене. Держать холодную сталь маленькими ручками было тяжело, руки еле удерживали увесистую вещицу, отчего Узумаки хотелось закончить всё ещё быстрее. Нет, ему не было страшно умирать — ему было страшно жить. Он не видел смысла в своём существовании, от чего мечтал об упокоении. Лезвие впилось под кожу, а из-под куная начали стекать обильные струйки крови. Наруто было больно, но он, поджав губы и зажмурив глаза, на которых подступили слёзы, продолжал начатое, он уже не мог остановить приближение конца. Легкие начали дышать крайне быстро и часто, от чего мальчик начал задыхаться. Пол и одежда перепачкались кровью. Голова кружилась. Наруто попытался сделать глубокий вдох, но ничего не выходило. Грудная клетка словно пыталась вырваться изнутри, а сердце — проломить рёбра. Руки дрожали, а тело немело. Из глаз уже текли ручьи слёз, но мальчик не сожалел о содеянном. Наруто перестал чувствовать тело, однако боль никуда не уходила, словно собиралась продолжаться вечно. Лицо менялось в гримасах ежесекундно, пока, в какой-то момент, не замерло. Из лёгких вырвался последний вздох, а окровавленная рука безвольно упала на пол. Жизнь, что называют прекрасной вещью и что отравляла мальчишку изнутри, покинула маленькое тело.

***

[В это же время, в подсознании Наруто]       В самых глубинах подсознания Узумаки, за высокой золотой клеткой открылось большое красное око с вертикальным зрачком. Лис злорадно оскалился, а нутро затрепетало. — Наконец-то! — девятихвостый и представить не мог, что это случится так скоро, — Этот день настал, и я смогу вырваться из этой чертовой печати! — был слышен громогласный, басистый голос. Лис не мог думать ни о чём, как о собственном освобождении. Его не волновало то, что происходило с мальчиком, ибо он убедился на собственном опыте, что проявлять жалость к чёртовым людишкам — это унизить и предать самого себя. Бумага, прикрепленная клетке с кандзи печати, начала медленно растворятся под испытующим взглядом лиса, иероглиф медленно начал исчезать. Несколько мгновений, и он, как и бумага, превратился в прах, развеявшись на ветру. Вот-вот двери должны были открыться, высвободив на волю ужасного монстра, но этому не суждено было случится. Массивные, блестящие на свету, золотые цепи охватили всё тело биджу. Грозный рык был заглушен упавшими на него вратами тори*. Лис был полностью обездвижен. А перед взглядом демона появились ненавистные золотые врата. Девятихвостый грозно выпучил глаза, мысленно мечтая проткнуть появившееся подле него тело, как когда-то это сделал с его дочерью и её мужем. — А ты, я вижу, не потерял свой пыл, — послышался старческий голос, наполненный неприязнью. — Дейчи! — рыкнуло существо. Всем своим нутром, Кьюби, в данный момент, излучал ярость. Столько лет заточений! Столько лет люди нагло пытались использовать силы биджу! Присвоили себе, разделили и создали оружие. Девятихвостый не знал никого, кого бы так ненавидел, как людей. И видя то, что происходит сейчас, неудивительно что лис глядел на Дейчи с огромной яростью — Иди сюда и я разорву тебя на части! — Заманчивое предложение, но я должен отказаться, у меня есть более важные дела. — отмахнулся он, смотря на маленького мальчика, который появился в комнате, чем ещё больше разгневал демона, — И у меня много вопросов.

***

      Недоумение… вот что почувствовал Наруто, когда понял, что боль утихла, а вместо неё пришла лёгкость. Медленно открыв свои голубые очи, Узумаки начал удивлённо оглядываться. На автомате встав на ватные ногах, мальчик прислонился к стене, чувствуя, что по телу прошёлся холодок. В голову пришёл вполне логичный вопрос: а где он и как вообще здесь оказался? Последним, что Наруто запомнил, была адская боль и чувство подкравшейся к нему смерти. Однако сейчас, Узумаки чувствовал себя вполне живым. В мыслях промелькнула теория, что он всё же умер и попал в загробный мир. Однако в его фантазиях, это место имело совершенно иной вид. Местность, в которой мальчик находился, больше напоминала канализацию, нежели загробное царство. В голове была самая настоящая путаница. Мысли приходили и уходили так быстро, что многое он и сам не понимал. А что, если он жив, просто его посчитали мёртвым и решили, что демон не достоин похорон, просто выкинули в канализацию? Вот только это противилось тем фактам, что он сейчас жив, здоров, да без ранения. Мальчишке так и хотелось взвыть о том, как же много в голове вопросов! Вздохнув, Наруто кинул взгляд вперёд. Было довольно-таки страшно идти по неизведанной тропинке, почти в полной тьме. Однако чего ему терять? Он ведь в любом случае хотел умереть, а так, хоть есть шанс найти ответы на какие-то свои вопросы. Собравшись с силами, Наруто направился в сторону единственного прохода, что вёл прямиком в неизвестность. Руки изредка подрагивали, а со спины не сходили мурашки, но Узумаки не останавливался, надеясь прийти хоть в какую-то конечную точку. Хотя иногда в голове мальчика закрадывалась мысль, что коридор бесконечный и всё это чья-то злая шутка. В течении нескольких минут, Наруто бродил по катакомбам, боясь, что, в какой-то момент, на него что-то выпрыгнет из темноты, пока не увидел свет. Ноги ускорились, Узумаки перешёл на быструю ходьбу, а с неё — на бег. Ему больше не хотелось находиться во тьме, в которой он и так прожил всю жизнь. Он бежал, чувствуя. что там его ждёт что-то, что изменило бы его судьбу. Просторная комната резко заменила узкий коридор. Одна из стен скрывалась за огромной, золотой клеткой, с кандзи «печать». Здесь явно было намного уютней, особенно, учитывая наличие освещения. Взгляд резко упал и зацепился за высокого старца, которого Наруто не сразу заметил. Старик молча глядел на него, обратив внимание на Наруто, ещё когда тот только оказался в комнате. Какое-то странное чувство он ощутил, взглянув на старца. Узумаки не знал, чем, но тот его зацепил. Может, это из-за того, что Наруто не ожидал здесь встретить кого-то, а может, были и другие причины, но нутро говорило, что старик не так прост. Наруто видел многих пожилых жителей деревни, как самых обычныx, так и бывших шиноби. Но даже сам старик Хокаге не оказывал у мальчика такое яркое впечатление. И причины были для него понятны. В то время, как Сарутоби больше был похож на старую сморщенную обезьяну, незнакомый мужчина пожилых лет, был больше похож на высокую гору. Глядя на него, возникало ощущение безопасности и, самое главное, Наруто совершенно не опасался того, словно не могло быть такого, чтобы этот человек был к нему негативен. Пусть Хирузен и был Третьим Хокаге, нося при себе титул сильнейшего шиноби в деревне, он не излучал одним только своим видом те силу, ауру величия и могущество, которые прямо сейчас исходили от незнакомца. Но, наверное, главным фактором для Узумаки всегда были глаза. Глаза — зеркало души, они всегда показывают сущность человека, его намерения, цели и всё остальное. Сколько бы взглядов на Наруто не бросали, он так и не привык к этим озлобленным глазам. А вот в молодых глазах незнакомца, читалось, что, несмотря на свой преклонный возраст, он был готов дать фору молодым. Но было ещё то, что Наруто видел в этом взгляде теплоту и ни единого намёка на ненависть, что казалось мальчишке непривычным. — Ну что ж, — лицо слегка дрогнуло в полуулыбке, — я рад наконец познакомиться с тобой, внучок, нам точно есть, что обсудить. В слух врезалась фраза, что вбилась глубоко в задворки мозга, проворачивая все извилины. Чуть нахмурившись в непонимании, глаза мальчика резко расширились, а брови поползли вверх. Слово «внучок», произнесённое чуть сиплым, но громким голосом, крутилось в голове. Рот раскрылся в попытке задать вопрос, но из всех звуков вырвался лишь тихий хрипок. Всего мгновение, а детский голосок мысленно произнёс нежное «дедушка».

***

Несколько часов крапотливых работ ирьенинов дали о себе знать. В палате номер семь, мальчишка, на вид лет шести, явил свои голубые глаза миру. Сознание медленно приходило в себя и, казалось, что мальчишка чувствует себя прекрасно, словно ничего не произошло. Вот только взгляд, что впился в белый потолок, говорил об обратном. В этих небесных глазах больше нельзя было увидеть того затравленного мальчика, что боялся взлететь. С первого взгляда можно было подумать, что мальчик спокоен, но это было большим заблуждением, ведь, стоило только копнуть глубже, как внутренний водоворот затягивал тебя, унося в бесчисленные вихри. В этот день, родилась будущая легенда, легенда, о которой узнает весь мир шиноби!