Путь Бога Грома

      Академия шиноби — это место, где будущих защитников деревни обучают ремеслу шиноби, дабы те достойно сменили старое поколение. На протяжении нескольких лет, детей в этом месте учат управлять чакрой, использовать ниндзюцу, а также, готовят к поджидающим их трудностям этой почитаемой работы. Так считали и говорили многие шиноби и жители Конохи. Вот только, взглянув на толпу детей, стоящих рядом с родителями в нескрываемом ожидании, что те готовы были прыгать на месте, можно было заметить мальчика, что явно сомневался в этом. Он сидел под деревом, в стороне ото всех, чувствуя, как его алые волосы теребят потоки ветра. Солнце чуть палило на него, ибо одет мальчишка был в чёрную рубашку, с вышитыми языками пламени и тёмные штаны. Он был совсем один, а в его голубых глазах и на лице, можно было видеть безразличие ко всему происходящему, словно вся эта церемония была лишь фарсом, коим и являлась, а сам он, и вовсе не дожидался первого занятия в академии. Чтобы не заснуть прямо на месте, Наруто начал разглядывать своих будущих одноклассников. Безразлично пройдясь взглядом по детям, взгляд зацепился за три фигуры, что сильно выделялись из всего фона. Чёрные волосы и бледная, словно фарфоровая, кожа. На одежде значился знакомый всем знак клана Учиха. Наруто присмотрелся к этой семье, замечая, что младшая из Учих, в отличии от многих других детей, казалась спокойной, ровно держа осанку, равняясь на родителей. Амая* смотрела вперёд, дожидаясь, когда Хокаге начнёт свою речь. А вот следующая семья, что сильно констатировала с Учихами, не могла похвастаться столь же спокойным ребёнком. Ино Яманака была перевозбуждена от осознания, что, наконец-то, настал её первый день в Академии шиноби. Блондинка улыбалась во весь рот, так и посматривая на входную дверь, задаваясь вопросом, когда же начнутся сами занятия. Не сказать, что девочка рвалась к занятиям, просто тот факт, что это её первый день, сильно тревожил детское сознание. Да и под строгим взором отца, та не могла подойти к подругам, начав обсуждать происходящее. Взгляд пошёл дальше и застрял на мальчишке, который заставил Узумаки приподнять бровь. В отличии от холодных Учих, на лице у этого парня всё же читалась хотя бы одна эмоция, которая так и выражала собой усталость и безразличие к происходящему. Наруто уже видел этого мальчика несколько раз, однако внимания ему не придавал. Шикамару Нара глядел на облака, засунув руки в карманы, всем своим видом показывая, что ничего его не интересует, и он был бы только рад, дай ему вместо этого поспать под открытым небом. Рядом с мальчишкой стоял ещё один, жадно поедающий чипсы. Не найдя для себя ничего интересного в этой персоне, внимание перешло с Акимичи на мальчишку с маленькой собачкой. Понять, что питомец у того был не самый обычный, было не сложно. А наличие нинкенов у всей семьи говорило о том, что среди первогодок будет отпрыск Инудзука. Парнишка всё вертелся в разные стороны, несмотря на грозные причитания родственников. Киба закатывал глаза, слушал начавшуюся речь Третьего Хокаге, о воле огня. — Вы — наше будущее, вы — те, на кого мы возлагаем большие надежды, которые вы должны оправдать, став сильными шиноби, защищая Лист во имя воли огня. — Хирузен статно стоял в одеяние Хокаге, продолжая свою речь, — Вы — будущее Конохи, которое защитит простой народ от бед. — секунды не спеша перешли в минуты и, кажется, каждый ребёнок, что с вниманием впитывал слова Третьего, уже был готов броситься к дверям, дай тем только волю, — И пусть воля огня будет спутником вашего становления великими шиноби.       Речь закончилась, однако Наруто даже и не заметил этого. Слова Хокаге были благополучно проигнорированы, вместо этого, Узумаки находился глубоко в собственных размышлениях. Наблюдая за детьми, Наруто замечал чужие взгляды на себе. Они исходили как от бесклановых, так и клановых детей. Именно из-за этого Наруто ушёл в свои размышления. Для Узумаки, взгляды были словно книги, которые он читал за одно мгновенье. Именно поэтому, Наруто не составило труда заметить, что взгляды клановых детей значительно отличались от обычных отпрысков жителей деревни. В глазах клановцев был виден некий интерес к незнакомому мальчику, что в одиночестве стоял ото всех вдали, не проявляя «диких» эмоций, как это делали другие дети. В то время, как безклановые и их родители смотрели в его сторону с нескрываемой неприязнью и ненавистью. Родители, которые так тщательно навязали своим детям мысли о том, что Узумаки Наруто — демон во плоти, перешёптывались, спрашивая, что этот монстр делает на вступлении в академию, а дети, что прекрасно всё слышали, вырисовывали в своих глупых головешках рисунки того, что Наруто — настоящее воплощение зла. От всего этого, Узумаки хотелось смеяться. В отличии от клановых детей, которых с детства обучали шиноби, эти придурки думали, что быть шиноби — плёвое дело. Родители не задумывались о том, что их детям придется убивать, и, более того, тем придётся участвовать в сложных миссиях, где высоки шансы умереть. Но чем бы дитя не тешилось, лишь бы их мечта стать шиноби сбылась. Однако Наруто было не жаль столь недалёких людей. Плевать, пусть их дети дохнут как мухи, ведь работа шиноби — это так весело! Конечно, всё это была не его проблема, но отчего-то Узумаки был уверен, что, если их дети и умрут — винить будут его, ведь кто, разве не демон, может быть в этом виноват! Наверняка же обижал их малюток и мешал учиться, отчего вместо шиноби, вырос мусор, не способный за себя постоять. Конечно, легче ведь винить демона, нежели признаться в том, что это виноват в этом ты. Жена ведет себя как шлюха? Демон виноват! Дела идут не хорошо? Опять виноват во всем демон! Ведь наверняка, из-за случившегося несколько лет назад, судьба поменяла свой путь, отчего дела стали плохи.       Продолжая копаться в своих мыслях, голубоглазый не заметил то, что передний двор академии уже был пуст, а дети вошли внутрь. Встав с насиженного места, мальчик потянулся, и не спеша направился в здание академии, в свой класс, где ему предстояло провести немало времени. Войдя внутрь, перед глазами предстала картина того, как дети уже собрались в различные группы, обсуждая кто-что. Стоило Наруто только вступить на порог, как все взгляды направились к нему, прожигая своим резким взором. Однако долго на Узумаки пялиться не стали, отвернув свои головы и возвращаясь к прерванным делам. Ничего не говоря, Наруто сел за пустующей партой, где сидел лишь один человек. Девочка, с черными как смоль волосами и глазами того же цвета, одетая в кимоно темно-синего оттенка, с символом веера на спине. Учиха посмотрела на своего нового соседа так, словно пытаясь разглядеть в нем что-то, чего не было заметно с первого взгляда. В ответ на наглое разглядывание, мальчик посмотрел в ее сторону. Голубые и ониксовые глаза встретились друг с другом, замерев в одночасье. Несколько секунд неустанных «гляделок», в которых оба игрока неподвижно застыли, резко прекратились. Оба ребёнка молча отвернулись друг от друга, пожимая плечами. Небольшое ожидание, наконец, закончилось, и в класс зашёл мужчина с каштановыми волосами, собранными в высокий хвост и глазами черного цвета. Через нос у того проходил горизонтальный шрам, а одет он был в синюю водолазку, поверх которой красовался чунинский жилет.  — Здравствуйте, класс, меня зовут Умино Ирука, и я — ваш учитель на ближайшие шесть лет. — представился чунин, с улыбчивым выражением лица — Сейчас я проведу перекличку. Вам будет надо лишь представится, может что-то рассказать о себе, когда я произнесу ваше имя. По очереди, дети вскакивали со своих мест, охотно делясь своими мечтами, целями, о том, что им нравилось, не нравилось и прочих вещах, которые как считал аловолосый, было полной брехней и что он мог бы легко обойтись, без знания данной информации. То, как многие его одноклассники представлялись, можно было считать посредственностью, хотя, были и те дети, что смогли слегка заинтересовать Узумаки, отличившись от остальных. Их было всего двое: Шикамару Нара и Шино Абураме. Оба выходца из кланов были несколько необычными, можно было сказать, даже странными. В то время как Шикамару всем своим видом показывал незаинтересованность в подобном фарсе, Абураме отличился тем, что говорил своей странной манерой речи и пользовался необычной расстановкой слов в предложении. Но это Узумаки не так уж и волновало, ибо есть даже такая пословица: чем бы шиноби не тешился, только своих бы не резал. Вновь погрязнув в собственных мыслях, Наруто уйдя так далеко в себя, не услышал как его вызывают к доске. От мыслей, его оторвала девочка, сидящая по соседству. Видя что сенсей грозно поглядывает на мальчишку, сидевшего рядом с ней, та потрясла его за плечо. К тому же, из всех неназванных остались лишь она, да её непутёвый сосед. — Узумаки Наруто, тебя к доске зовут. — сказал с негодованием учитель. Брови Умино были чуть нахмурены, из-за того, что пока не вмешалась ученица, мальчишка нагло игнорировал его, летая в облаках. Тяжело вздохнув, сын Четвертого поднял свой взгляд, а следом и зад, направляясь к доске — И что мне сказать-то? — задал Наруто вопрос. — Представься классу, поведай что тебе нравится, чем интересуешься и прочее. — разъяснил учитель с хмурым лицом. Не сложно было догадаться, что мальчишка всё это время никого не слушал толком, учитывая что после стольких выходов одноклассников, тот до сих пор не знал что говорить. Ещё один, не менее тяжелый вздох покинул губы аловолосого. Нет, серьезно, его половина деревни знает, а он говорит ему представься! — Что ж, как вы поняли, звать меня — Узумаки Наруто, для многих в деревне я — демон, отродье, ничтожество и т.д. — говорил Наруто довольно безразличным голосом, а собственных словам, вовсе не обижался, давно приняв факт ненависти деревни. Да и вообще зачем ему надо признание от тех, кто не способен понять простейших вещей? — Что мне нравится, вас вряд ли будет интересовать, да и говорить я не обязан, а какие у меня цели и мечта — буду держать в себе. — распространять о себе какую либо информацию, обладатель голубых глаз не намеревался ещё изначально. Направляясь обратно к своему месту, мальчик остановился на половине пути, кинув взгляд на одноклассников — Ах да, забыл упомянуть: меня не трогать или узнаете, почему меня называют демоном. — хищный оскал отобразился на лицу Узумаки, а холодок прошелся по спинам детей Наруто молча последовал к парте. Для чего он сделал свои прошлые действия? Всё просто, не надо быть гением, дабы понять что дети, наслушавшись страшных рассказов от родителей, захотят поставить Узумаки на место. Припугнуть, было неплохим решением, уж пусть его и дальше считают демоном, нежели будут лезть, чего мальчишка не любил. Под всеобщую тишину, Ирука назвал последнее имя. Обладательница ониксовых глаз вышла из-за своего места, кинув быстрый взгляд на Узумаки, и встала туда, где ещё минутой назад, находился Наруто. — Меня зовут Учиха Амая. — девичий голос был спокоен. Она не излучала собой неимоверную радость, рассказывая о себе, скорее, казалась просто холодной. Воспитание Учих сказывалось на поведение девочки, отчего та сильно выделялась среди множества других учеников. — Мне нравится проводить тренировки с братом. — Наруто видел, как с неохотой рассказывает о себе девочка. Кажется, она была бы рада, если бы вместо всего этого, просто начались занятия. — Хочу стать куноичи, которая сумеет достойно защищать деревню, и будет стоять наравне с многими сильными шиноби, известными как в Конохе, так и за её пределами. — более, девочка не стала ничего говорить, вернувшись на место. В отличии от многих других учеников, Учиха была довольно немногословна, но, при этом, имела при себе достойные цели. В сравнение с Амаей и многими клановцами, обычные дети могли не на шутку разойтись, рассказывая свою биографию минутами, так, что Ируке приходилось аккуратно намекать, что с речью пора бы уже заканчивать. Так как Амая была последней, вся заварушка с представлением закончилась, и Ирука всё же начал урок. Как подумалось Узумаки, занятия прошли относительно спокойно, конечно, если не считать, что иногда дети кидали в его сторону настороженные взгляды, на что Узумаки не реагировал, хохоча глубоко в своих мыслях. Одного его взгляда хватило, чтобы детишки, обещавшие своим родителям, что разберутся с ужасным демоном, перепугались. В голове промелькнула мысль: а может быть, академия будет не таким уж и скучным местом?

***

Сарутоби Хирузен — третий Хокаге деревни Скрытого листа, ученик Хаширамы и Тобирамы Сенджу, перебирал отчеты в своем кабинете. Во рту у него находилась курительная трубка, с которой он не расставался ни на миг. После гибели Четвертого, бразды правления пришлось вновь взять ему самому. Деревня, после ужасного нападения Кьюби, сильно пострадала, но самым большим ударом была смерть Минато Намикадзе, так же известного, как Желтая молния. Тогда Коноха была в плачевном состоянии, дома и здания были разрушены, многие урожаи были выжжены, не говоря уж о том, что погибло множество людей, как мирных жителей, так и шиноби. В деревне настал кризис. Шиноби и простые люди отстраивали Коноху заново, а для этого, нужно было платить людям. А где взять денег, если главный доход был от миссий. Шиноби, ряды которых значительно поредели, разрывались на стройке и сплошных миссиях. В те времена, деревне пришлось не сладко. Потеряв большое количество силы и провизии, экономика селения сильно шаталась. Лишь спустя годы, Коноха смогла вернуть меньше половины своих сил. А что было бы, не вернись Хирузен на пост Хокаге? От работы, Сарутоби отвлек стук в дверь. Негромко произнеся «войдите», в кабинете образовалась фигура Умино Ируки — одного из преподавателей академии. Оторвавшись от так ему ненавистных бумажек, Хирузен взглянул молодому преподавателю в лицо, в котором разглядел спокойствие, смешанное с некоторой настороженностью. — Здравствуйте, Хокаге-сама, — поздоровался чунин, почтительно кивнув Третьему в приветствие. — Здравствуй, Ирука, какие там новости? — Хирузен выдохнул дым из трубки и перешёл сразу к делу — Как сегодня вёл себя джинчурики? — Об этом я и хотел поговорить Хокаге-сама, — тяжко вздохнул Умино — действия Узумаки Наруто… настораживают — признался молодой шиноби, пытаясь подобрать подходящее слово. — И что же? — про себе нахмурился Сарутоби, задаваясь вопросом, неужели Кьюби начал каким-то образом, влиять на Наруто? В голове закрались мысли, что лис мог снизойти на контакт с маленькии джинчурики и повилять на хрупкое сознание мальчика. — Сначала он вел себя спокойно, можно даже сказать отрешенно, — припоминая сегодняшнее поведение ученика, произнёс Ирука — хотя это можно отослать на то, что он всегда мало общался с людьми и был один, но то что он сделал потом… — учитель сделал паузу и продолжил —… он повернулся ко всему классу и оскалился сказав: «Что его не трогать или все узнают почему его зовут демоном». Сарутоби на слова Умино нахмурился, выпуская клубки дыма из трубки. Не думал он, что с первого дня академии, с джинчурики будут проблемы. Но так как пока мало чего было известно, нельзя было делать поспешных выводов. Возможно, мальчик мог вести себя так из-за жестокого обращения к нему, и Кьюби совершенно не был причём. В любом случае, Третий, уходя в свои размышления, понимал, что пока ещё рано что-то предполагать. — Тебя понял Ирука, — задумчиво протянул старик — я поговорю с Наруто, так что можешь быть спокоен… — не успел Хирузен закончит фразу, как в кабинете появился АНБУ. — Хокаге-сама, джинчурики устроил драку!

***

Уроки закончились. Наруто не спеша направлялся домой, после не особо длинных занятий в академии. Не сказать, что на сегодняшних уроках их сразу начали обучать основам ремесла шиноби, но мальчишка не жаловался. Спокойно шагая по дороге, Узумаки заприметил толпу детей, его возраста, что стремительно к нему приближалась. Загородив проход, те уставились на Наруто. Поняв, что ему не дадут спокойно идти до дома, он вздохнул, разглядывая прибывших уставшим взглядом. — И что вам надо? — своим безразличным тоном спросил голубоглазый. — А ты забыл собственные слова? — с усмешкой произнёс один из мальчиков. Исходя из его слов, Наруто понял что эти люди, отдалённо кого-то ему напоминающие, как оказалось, — его одноклассники. — Неужели, только на слова горазд? Строишь из себя крутого, словно мы не достойны твоего внимания, и говоришь так, будто чего-то стоишь. Слушая все эти слова, произнесённые детским голосочком, Наруто слышал лишь раздражение, что какой-то неизвестный мальчишка получает к себе столько внимания. А так же, глупое желание выглядеть крутым в чужих глазах, доказав, что лучше, чем этот демон. Эти дети даже не понимали, отчего к Наруто такая ненависть, лишь глухо верили родителям, и хотели выставить себя в выгодном свете, даже толком не понимая, что это, в их-то возрасте. — Я прекрасно помню, что я сказал, а вот вы, видимо, нет, либо же не достаточно умны, чтобы понять их значение. Несколько секунд молчания, резко прервались детским вскриком. — Да как ты смеешь! — воскликнул один из мальчишек, закипая от гнева, — Ты щас получишь, держите его! Один из подручных парня, накинувшись самым первым, захотел схватить его сзади, но Узумаки резко отошел влево и подставил подножку, после чего, мальчишка упал, получив по животу от джинчурики. — Последнее предупреждение, идите куда подальше, или костей здесь не соберете. — холодным тоном произнёс Наруто, сверкнув голубыми глазами, что светились, когда он злился. Несмотря на ту жуткую и всепоглощающую ауру, что исходила от Наруто, его слова не оказали никакого влияния, ведь, в следующую секунду, его окружили со всех сторон, забыв о друге, что лежал на земле, цепляясь за собственный живот и скуля. Первая атака была нацелена на его голову — сын Минато просто схватил кулак нападавшего, после чего — бросил его тело к остальным, отчего оба свалились. Сильно приложившись о землю, двое были выведены из строя. Следующая атака наглым образом была направлена в спину джинчурики, но ударом ноги был выведен из строя ещё один мальчишка. Видя, что их товарищи подают на землю ничком, остальные вовсе не начинали бояться, лишь подогревая свой гнев и желание подраться. Однако не долго происходил сей спектакль мордонабивания, ибо Узумаки оставил напоследок главаря этой неудавшейся банды, который трясся как осиновый лист. Наруто медленно приближался в его сторону размеренными шагами, а взгляд его источал холод и спокойствие. Он словно загонял мышку в угол, выпуская свои когти и клыки, намереваясь хорошенько насладиться добычей. — Что, неужели, не такой крутой без своих подручных? — подошел вплотную Узумаки, переходя на шёпот. Испуганный мальчишка, оставшийся без защиты, попытался нанести отчаянный удар, который легко был пойман, — А ты не сдаешься, как я вижу, — усмехнулся он, голос был пропитан издевкой, а глаза ужесточились, — Я вас предупредил? Предупредил. Вы послушали? Нет. Я вам обещал, что костей не соберете? Обещал, так что, приготовься, — небесно-голубые глаза сменились кровавой пеленой красных глаз с вертикальным зрачком. Они пугали… эти глаза, налитые кровью и страданиями… Они не позволяли тебе отвести взгляда, поглощая бренную душу, что должна была погрязнуть во тьме. Чёрный вертикальный зрачок выглядел как бездна, в которой тебя оплетало отчаяние. Всего несколько движений, и весь двор академии украсила музыка крика и боли. Взгляды, что застали этот момент, поползли вверх и было ясно, что все, кто видели это, уяснили для себя, что шутки с Узумаки плохи.

***

Клан Учиха — один из четырёх благородных кланов Конохагакуре, который прославился как сильнейший клан в деревне, благодаря своему додзюцу — Шарингану и природному боевому мастерству. Несмотря на то, что клан был одним из основателем Конохи, которое свершилось десятилетия тому назад, Учихи с каждым годом становились всё большими изгоями. Их занижали и изолировали от текущих дел по управлению деревней. Как часть так называемого «Проклятия Ненависти», Учихи были склонны к сильным эмоциям, которые обычно начинались с любви к другу или члену семьи, а затем обращались в непреодолимую ненависть, когда они теряют любимого человека. Эта потеря, независимо от того, произошла ли она на самом деле, или же существовала её угроза, пробуждала Шаринган Учих. Именно благодаря этому додзюцу, Учихи заслужили себе большую часть своей, как хорошей, так и дурной славы. Ко времени Эпохи Воюющих Государств, Учихи и Сенджу возвысились как сильнейшие кланы в мире шиноби. Если одна из воюющих стран нанимала Учих для сражения в их войнах, то другая обязательно нанимала Сенджу. Постоянная война между их кланами ещё больше разжигала их взаимную ненависть, поскольку Учихи теряли своих близких от рук Сенджу, и наоборот. Но, от столетий конфликта, многие члены клана начали уставать: Мадара Учиха и Хаширама Сенджу познакомились, ещё будучи детьми, и стали друзьями, укрепив свои узы общим осуждением сражений и смертей, во что были втянуты они сами и их младшие братья. Мечтая об эпохе, когда детям больше не придётся сражаться, путем альянса Учих с Сенджу и заключения договора со Страной Огня об основании скрытой деревни в её границах, они создали то, что стало известно как Конохагакуре. Другие кланы поселились в Конохе, дабы присоединиться к их мирной жизни, а модель Скрытого Листа адаптировали во всём мире шиноби, чем покончили с эпохой хаоса. И вот сейчас, в эти мирные времена, жизнь в квартале Учих кипела и цвела. Местные лавочки были открыты с утра. Вот миловидная бабуля, улыбаясь, продавала булочки, испечённые своими руками. А рядом проходил полицейский Конохи, следящий за порядком в квартале. Красивые дома стояли ровно, в ряды. Люди ходили по чистым дорогам, на которых редко когда было можно найти мусор. Мама с девочкой шагали в сторону площадки, в то время, как рядом с ними стояло двое мужчин, оживлённо обсуждающих какую-то тему. Не смотря на то, что права клана ущемляли, Учихи старались не унывать. С виду, сдержанные представители клана, между собой всегда были открыты и дружелюбны. В доме семьи главы клана тоже царила мирная атмосфера. Женщина среднего роста и возраста, с характерными чертами клана, готовила ужин, а мальчик, на вид, лет одиннадцати, сидел за столом, читая книгу. Микото была одета в простую тёмно-фиолетовую блузку, бледно-красную юбку и в светло-жёлтый передник, который находился, в основном, поверх блузки, когда женщина занималась домашними делами. Итачи же носил черную рубашку, с символом клана Учиха на спине, серые штаны, к которым была приделана сумка шиноби и темные сандалии. Дверь не спеша открылась, и в дом вошла маленькая девочка, на вид, семи лет, одетая в кимоно темно-синего цвета. — Я дома. — сказала она, направившись на кухню. Девичий голос дошёл до родни и те переместили взгляды на его обладателя. — Как прошел день? — отозвалась мать, вытирая мокрые руки кухонным полотенцем. После церемонии вступления, Микото и Фугаку пришлось покинуть двор, так как у детей начались занятия, так что, матери хотелось поскорее разузнать, каково первое впечатление у дочери. — Мы тебя уже заждались, — Итачи, оторвавшись от чтения книги, слегка улыбнулся сестре. Вид у того был слегка усталый — всё же, мальчишка не так давно пришёл с миссии, отчего ему пришлось пропустить церемонию поступления сестрёнки. Кинув взгляд на маму, Амая всё же ответила на её вопрос: — Все прошло нормально, если не считать драки в академии. — Драка?! — резко воскликнула женщина, — Ты с кем-то подралась?! Ты поранилась?! — заволновалась мать, сразу начав осматривать дочь. — Мам, не волнуйся, дрались не со мной, а с мальчишкой из моего класса, его зовут Узумаки Наруто. — успокоила она мать, — Толпа детей вышла против него одного. — И кто же победил? — заинтересовался брат. — Он и выиграл, даже царапины не получил, а про остальных, я такое сказать не могу. На слова дочери, Микото громко вздохнула — ни для кого не было секретом, как обращаются жители деревни с Узумаки, отчего на душе женщины стало неспокойно. Если уж на него набросилась толпа детей в первый же день, то страшно представить, сколько всего с ним происходило. Небольшое облегчение, что мальчик остался цел, заменило осознание, что, скорее всего, смог он остаться невредимым лишь из-за того, что не раз сталкивался с подобным. Переживания за мальчишку ударило в голову женщины. Не сказать, что она часто думала об Узумаки, но ей явно было неприятно, от осознания, что маленького ребёнка гнобят. — Интересный мальчик, — раздался голос, — Не каждый в его возрасте может выйти из боя, не получив царапины. — потер подбородок гений клана. — Пф, они просто были безклановыми ничтожествами, которые только кулаками махать умели, нежели драться, — фыркнула маленькая девочка — ей не нравилось, когда ее старший брат хвалил кого-то другого, помимо неё. — Амая, нельзя так говорить — строго произнесла мать, одарив дочь грозным взглядом. Женщина была возмущена высказыванием девочки. — Что? — она в непонимании глянула на маму, — Они думают, что равны таким, как мы, и считают, что быть шиноби — это просто игры. — сказала маленькая девочка с раздражением в голосе. Она понимала суть ремесла шиноби, ведь ее обучали с самого детства. Девочка тренировалась до потери пульса, чтобы не очернять честь клана, а эти ничтожества думали, что могут стать сильными шиноби, раз Четвертый Хокаге, будучи безклановым, стал могущественным шиноби. Мать только горько вздохнула на слова дочери, но нельзя было сказать, что она не права. Раньше, будущих защитников деревни учили не так. Им наглядно показывали, что такое путь шиноби, и какие опасности будут их ждать, но, теперь, место прошлого образования, занимала пропаганда о воли огня, которая распространялась неправильно. — Понимаю, доченька, но, все равно, не используй такие грубые слова, ты — химе клана, — разъясняла мать жестким тоном, который всё же смягчился, — Ладно, иди мой руки. Ужин скоро будет готов.

***

Наруто всегда размышлял на тему вроде того, почему он всегда попадает во всякие неприятности? Сколько он себя помнил, — с ним всегда творилась какая-то невообразимая ерунда, что, только послушай, и покажется, что мальчишка лишь врёт. То Узумаки наткнется на сеть взрывных печатей, которые были под деревней, то увидит, как в деревню проникают вражеские шиноби и прочие события, воспоминания от которых не приносили и грамма радости. Он не понимал, почему это творится только с ним? Неприятности будто притягивались к нему, как железо к магниту, хотя, в этот раз, он отчасти был виноват в ситуации, в которую попал. —  Итак, Наруто, будь добр, объясни, почему ты избил своих одноклассников? — спросил старая обезьяна. — Они на меня напали. — спокойным тоном, в котором всё же читалось некое раздражение, проговорил Узумаки. Наруто был готов закатить глаза из-за всей это ситуации. Будучи жертвой, его ещё и выставляли виноватым. — Но они говорят обратное. — невысокая фигура старика пыталась нагнать на мальчика небольшой страх — всё же, перед ним стоял сам Профессор шиноби, однако Наруто не чувствовал ничего, кроме пренебрежения к словам Третьего. — Жители деревни говорят многое. — фыркнул он, — Если они начнут нести всякий бред, то вы им сразу же поверите, Хокаге-сама? — насмешливо спросил он. — Конечно нет, — нахмурился Сарутоби, — Но большинство говорит, что все начал ты. — Большинство говорят, что я — демон, Хокаге-сама, то, что я виноват во всех смертных грехах и прочих вещах. — сказал он стальными нотками, — Я вот смотрю на зеркало каждое утро, и не замечал у себя ничего такого. Да и какой придурок нападет на толпу? — Xмм, — понимая, что он ничего так не добьётся, Хирузен вздохнул, — Можешь идти, я лично займусь этим делом. — на этих словах, бывший блондин покинул кабинет лидера деревни. — Определенно, внук Дейчи, — так же, как и он, действует мне на нервы.

***

Идя по улицам деревни, Наруто надвигался к одному из заброшенных полигонов, где никто, кроме него, не тренируется. Там он начал заниматься с прошлого года, а выбрал это место, опираясь на факт, что его никто не будет видеть и мешать, ведь, он знал, что эти твари из деревни, не дадут ему спокойной жизни. В таких мыслях, красноволосый шел к месту назначение, не обращая внимания на взгляды некоторых жителей, которые, на протяжении уже стольких лет, пытались прожечь в его фигуре дырки. И, честно говоря, он не раз закатывал глаза на эти действия. Серьезно, Наруто, даже будучи ребёнком, было понятно, что взрослые люди ведут себя как полнейшие дебилы. Может, жители деревни и не знают, что такое джинчурики, а действия шиноби вообще не логичны: они же должны понимать что он не Кьюби, а просто ебучий сосуд? Если бы не дедушка, он бы так и остался тем затравленным мальчиком… мальчиком, который ел бы из рук этой старой обезьяны. Наруто был благодарен, что неожиданно обретённый дед, сумел открыть Узумаки глаза, иначе стал бы мальчишка простой марионеткой.

Flashback

— Дедушка! — крикнул маленький мальчик с блондинистыми волосами. Слезы накатились на глаза, а нижняя губа задрожала. Наруто бросился с места, в объятья родственника. От чего-то, мальчишка совершенно не сомневался в правдивости слов старика. Всё нутро Узумаки так и кричало внутри, но ему было всё равно. Видя, в каком состоянии внук, старец грустно улыбнулся: — Ну-ну, не плачь, все хорошо, — Дейчи начал гладить рукой по волосам мальчика, стараясь того успокоить. На душе было одновременно тепло и тоскливо. Несмотря на долгожданное воссоединение, старик видел, что в промежуток его отсутствия, всё пошло не так гладко, а маленький мальчик так и не выдержал огромную долю испытаний, что выпали на него. Громкие всхлипы, сопровождающиеся не менее громким рыданием, распространились по подсознанию. Прижимаясь лицом к одежде деда, мальчик марал ту своими слезами и соплями, что обильно вытекали из всех щелей. Дрожащим голосом, он кричал о том, как же ему было больно и одиноко. Тело тряслось, голова болела от нытья, но Наруто был счастлив встретить своего родственника, спустя столько лет одиночества. Видя исплаканное, покрасневшее лицо своего внука, внутри старого Узумаки всё надламывалось, словно прочная стена, когда, возведённая силой воли, трещала по швам. Ещё хуже было, из-за осознания, что он сам виноват. Всё же, если бы он позволил Минато использовать печать Бога смерти самому, то у мальчика бы остался бы дед. А может, Дейчи бы успел раньше родителей Наруто, и заслонил того от когтя самостоятельно, то выжила бы и его любимая дочь. Но всё пошло не так, что заставляло чувствовать себя хуже. Погладив мальчика по голове, старик шептал что-то на ухо, немного успокоив осиротевшего ребенка. — Пришёл в себя? — с нежной улыбкой спросил дед, на что, в ответ, получил рваный кивок. — Итак, Наруто, у тебя, как я вижу, много вопросов, не так ли? — убедившись, что мальчишка всё же в состоянии его выслушать и понять, он дождавшись второго кивка, продолжил, — Хорошо, я отвечу на все твои вопросы, так что, слушай. Думаю, мне стоит начать с самого начала, со дня твоего рождения. Приготовься, ибо рассказ будет долгий… — Дейчи вздохнул. Рассказ начался с имён родителей Наруто. Мальчик жадно поглощал слова старца, в то время, как в на лице было настоящее отстранение. В голове ребёнка были сотни мыслей, которые он каким-то образом успевал анализировать. Глубоко в душе, эмоции были фонтаном или словно фейерверки, что взлетали и взрывались на ещё большие чувства. Правда о родителяx, была ещё одной каплей в море раздумий Узумаки. Слушая историю нападения Кьюби, внутри всё содрогалось, стоило картине случившегося только представиться в мыслях. Наруто хотелось кричать, особенно в тот момент, когда старик сказал, что он джинчурики. Конечно, сначала мальчик не знал, что это означает, однако стоило Дейчи лишь рассказать, как стало понятно, отчего деревня его так не взлюбила. Голова болела, а виски пульсировали. Воспринимать слова дедушки, было сложнее с каждым новым словом. — Слушай, Наруто, у меня осталось мало времени, так что, я передам тебе то, что поможет тебе в будущем не раз. Однако, из-за этого, у тебя может заболеть голова. — не успел Наруто, ещё не отошедший от рассказа, задать вопрос, что дедушка имел в виду, как старец положил палец на его лоб. Поначалу, казалось, что ничего не происходит, и Узумаки уже думал задать вопрос, вот только, мгновение, и в голову словно ударила молния. Боль разлилась по всему мозгу, впиваясь тонкими иголками и раздражая нервы. Перед глазами проносились сотни мгновений и чувствовались различные ощущения. Мозг заполнялся различными знаниями, которые обрабатывались с невероятной силой. Учитывая поток поступившей информации, неудивительно, что голова так разболелась. Несколько секунд мучительной боли, и обессиленный мальчишка провалился в спасительный обморок. — Удачи, Наруто, она тебе понадобится в твоем нелегком пути. — сказала исчезающая фигура старца.

End Flashback

Улыбнувшись своим воспоминаниям, Наруто дошел до заброшенного полигона. Старые деревья, в которых красовались застрявшие ржавые кунаи. Сама территория была заросшая травой. А побитые временем манекены для тренировок, были местами подпалены. — Ну что ж, — на пальцах Узумаки начали появляться яркие искры, — Начнем.