Калейдоскоп безумия

      Слава — переменчива, как та погода. Сегодня ты на высоте, купаясь в восхищении людском, а завтра ты по-настоящему «на дне», когда тебе и кусок хлеба не дадут, а если и дадут, попрекать будут всю жизнь.       Гарри никогда не гонялся за славой. Несмотря на все выпады профессора Снейпа, умом он был не обделен, да и не раз он из газет, что читал его дядя Вернон, выхватывал события о публичных людях.       В детстве, он мечтал стать известным. Каким-нибудь певцом, актером или профессором наук. Гарри представлял как на него смотрят с завистью, как семья Дурслей извиняется перед ним, умоляя простить. Пожалуй почти у всех детей просыпались такие мысли, полные обиды, злости на обидчиков и тщеславия. Другое дело, что Дурсли как-то не оценили наполеоновские планы племянника, что стало новым поводом для упрёков и наказаний.       Так, Гарри Поттер, Мальчик-что-так и-не-стал-известным выкинул мысли о славе из головы, а потом, когда Гарри уже стал чуть взрослее, он сам понял, что идея была дурацкая.       Увы, как это часто бывает, мечты сбываются. Жаль, что не в то время, когда ты желал, и не так, как ты этого хотел. Радовало лишь одно, Гарри не стал облаком, как мечтал лет в пять, но что-то Поттеру подсказывало, что стоило бы припомнить все детские мечты, дабы потом принимать удар судьбы спокойно, морально подготовившись к столь яркому событию в жизни.       Так вот…если говорить о славе…       Славу Гарри Поттер ненавидел. Хотя бы потому, что именно в данный момент, в прекрасный солнечный день, Мальчик-который-выжил мог стать мертвым мальчиком. И нет, это не были злостные происки врага, от которых и помереть не зазорно, хотя Гарри никогда не собирался умирать — это было расстройство организма Гарри. Ну да, какому организму понравится, что его сломанное ребро повредило лёгкое. Вот и организму Гарри не понравилось, что вылилось в ошеломляющую боль и кровь на губах, а также головокружение и тошноту.       — Гарри, ты как? — глаза Гермионы были наполнены страхом, на что Гарри хотелось лишь закатить глаза и язвительно прошипеть что-то грубое. Действительно, и как он, бедненький, выживает-то?       — Тебе надо к мадам Помфри, — ее голос был как никогда тверд и категоричен.       Ответом ей лишь был хриплый смех, что забрал последние силы. Гарри повело, сознание погрузилось во тьму.       Забавно, но ему ничего не снилось. А ведь он уже привык к мертвому взгляду, и тихим вопросам: «Почему я?», «За что?»       Седрик не желал покидать его. Улыбался, растянув гнилые губы в усмешке, трепал Гарри по волосам, разлагаясь прямо на ходу. Хохотал изредка и спрашивал…спрашивал…спрашивал…       Когда Гарри открыл глаза, рядом никого не было видно. Он несомненно находился в Больничном крыле, и не сказать, чтобы это волновало Поттера. Чуть прикрыв глаза, Гарри, фыркнул, почувствовав, наконец, гостя.       — И долго будешь стоять у порога, Рон? — зелёные глаза посмотрели на появившуюся фигуру.       — Сколько ты мне будешь врать? Мы же друзья, — голос Рона был тихим, уставшим. Голубые глаза смотрели с холодком.       «Повзрослел?» — мысленно хохотнул Гарри и растянул губы в улыбке. Ничего не хотелось, наступила какая-то апатия, мир вдруг стал серым, лишь рыжие волосы Рона выделялись своим ярким цветом.       Бывший друг был непохож на себя. Осанка изменилась, лёгкий прищур глаз и палочка в руках. Словно он хозяин положения.       — Ты изменился, «друг», — последнее Гарри выплюнул из себя, в душе всколыхнулась искорка ярости. — Видимо, у тебя в крови предательство.       — Не тебе меня попрекать, убийца! — сжав кулаки, зло выдохнул Рон. Теперь он больше походил на самого себя, а Гарри-то уже рассчитывал на что-то интересное… а тут, лишь попытка спародировать Малфоя.       — Да, я убил его, — Гарри склонил голову. — Я убил Седрика, Рон. Прямо в спину, когда он не ожидал этого. Когда он доверял мне. Неужели не боишься? Ты тут совсем один, — засмеялся Гарри, чувствуя какое-то чёрное удовольствие, видя побледневшее лицо предателя.       — Сознался наконец, — скрипнул зубами Рон.       — Ух ты, мне поверили, — развеселился Гарри, затолкав подальше свою ярость и обиду. Хотелось кричать, возмущаться, рыдать в конце концов. — А я уж подумал, что ты опять кинешься на меня с кулаками. Малыш Ронни так наивен…       — Ах ты ублюдок! Я уничтожу тебя, мордредово отродье! Не посмотрю, что был другом! — заорал взбешённый Рон и двинулся на Гарри.       — Что здесь происходит, мистер Уизли?! — строгий голос мадам Помфри прервал переполненного эмоциями бывшего друга.       — Недопонимание, мэм, — ярко улыбнулся Гарри, склонив голову на бок. — Мой друг пришел меня навестить, но случилось ужасное недопонимание, так грустно.       — Не паясничайте, мистер Поттер, — мадам Помфри бросила предупреждающий взгляд на Гарри.       — Как можно, мадам. Я не могу так поступить со столь прекрасной женщиной, вы сегодня необычайно хороши, — в душе поселилась какая-то пустота, но Гарри все равно ярко улыбался, как никогда чувствуя к себе отвращение. Какого черта он несёт такую чушь? Он никогда не был подлизой, как хорек. Так откуда эти омерзительные слова?       — Ублюдок. Решил прогнуться под Пожирателей?! — яростно закричал Уизли, не выдержав этого лицемерия.       — Достаточно, Рональд Уизли, я уведомлю о вашем поведении декана факультета Гриффиндор. Покиньте Больничное крыло.       — Но…       — Немедленно!       Рону ничего не оставалось сделать, как уйти, на что Гарри лишь тяжко вздохнул.       — Мистер Поттер, мне придется сообщить об этом случае Попечительскому Совету. Вы были при смерти. По-хорошему, вы должны были быть сейчас уже в Святом Мунго.       Слова медведьмы отрезвили.       — Прошу, мадам, не сообщайте никому! Это всего лишь недоразумение! — встрепенулся Гарри, подозревая, что если в Святой Мунго он попадет, то это будет надолго, и не факт, что он оттуда выберется. Последние новости как-то не радовали его, особенно когда он в грубой форме узнал о своем психическом состоянии.       — Мистер Поттер, это не шутки. Вы понимаете, что вы снова выжили чудом? Молодой человек, повреждение лёгкого просто так не лечится, вы пролежали в Больничном крыле неделю, не приходя в себя. И это не считая ваших переломов, царапин и ушибов. Никогда ситуация в школе не была настолько критичной. Это просто недопустимо!       — Но сейчас же все в порядке, верно? Школе не нужны скандалы. Прошу, мадам Помфри. Вы ведь всегда славились своей добротой и любовью к школе.       — Вам надо было быть на Слизерине, мистер Поттер, — покачала головой медведьма. Поттера передёрнуло. — Однако вы кое-что забыли. Я так же славлюсь своей любовью к ученикам и не позволю им страдать.       — Прошу.       — Хорошо. Но учтите, если я ещё раз увижу вас в Больничном крыле с травмой хуже перелома, вы отправляетесь в Мунго, а я пишу Попечительскому Совету.       — Спасибо, мадам. Вы просто великолепна, я в восхищении.       — Идите уж, мистер Поттер, и я надеюсь, вы не заставите меня жалеть о своем решении.       — Конечно же, — вскочив с кровати и шутовски поклонившись, Гарри схватил свою одежду и быстренько спрятался за ширмой, переодеваясь.       — И не забудьте поужинать, — проворчала Помфри и ее голос затих.       Медведьмы не было. Зато на прикроватной тумбочке стояла чашка с супом, картошка с рыбной котлетой и чай.       — А еда в Больничном крыле весьма разнообразнее, — хмыкнул Гарри и принялся уплетать еду. Он слишком давно нормально не ел, боясь отравиться. А ведь пошел всего лишь второй месяц нового года обучения, а он уже в таком состоянии.       Все началось после смерти Седрика. Именно появление Гарри с мертвым телом пуффендуйца и было началом конца.       Темный Лорд возродился.       А Гарри Поттер стал сумасшедшим маньяком-убийцей. Сейчас Гарри мог бы с иронией заметить что это семейное, вспомнить бы хотя бы Сириуса и ажиотаж по поводу его побега из Азкабана. Тогда же, Гарри с недоумением и яркой обидой, смотрел на презрение в глазах всех, кто его видел. Пожалуй, от него не отвернулись лишь Невилл, да Гермиона.       В спину Гарри доносились шепотки: «Убийца! Предатель! Сумасшедший! Маньяк!»       Гарри боялись, Гарри ненавидели. И пожалуй, это можно бы было пережить, хоть и с трудом, однако в ход пошли заклинания, зелья и побои.       Он не мог спать, мучимый Седриком, приходящим во снах, он не мог есть, страдая от зелий в еде и напитках. И не было ему покоя.       Помогали лишь эльфы, да поддержка Гермионы и Невилла. Вопрос времени, когда Гарри Поттер сломается. Пожалуй, Гарри иногда задумывался о суициде, эта мысль немало позабавила и когда она только появилась, Гарри минут пять хохотал, чувствуя горячие слезы на щеках.       Подхватив сумку, Гарри обвел взглядом пустые кровати, а потом направился в коридор. Учебу никто не отменял, увы.       Коридоры были относительно пусты, что не могло не радовать. Проверив, с собой ли мантия, Гарри усмехнулся и поудобнее перехватив палочку, задумчиво застыл, обдумывая, куда пойти. Это было его ошибкой. Удар по хребту это доказал.       — Что, Поттер, расслабился? Ай-яй-яй, — голоса Гарри не узнавал. Спина жутко болела, и Поттер лишь раскрывал и закрывал рот в немом крике.       Их было трое. Следующий удар попал под дых, заставив шипеть от боли и недостатка воздуха, повалясь на каменный пол. По щекам текли слезы, а потом Гарри почувствовал пинки. Первый, второй, третий…       Удары сыпались стремительно, не давая передохнуть. Вспышки боли расцветали по всему телу, и Гарри оставалось лишь сжаться в комочек, пряча в коленях голову и закрываясь руками. Пальцы жутко болели, пинки проходили по фалангам, заставляя стонать от боли. Палочка отлетела куда-то в угол, но сейчас Гарри и не смог бы ей пользоваться, по пальцам текла кровь, но он упорно закрывал голову.       — Все, хватит с него, — послышался тот самый неизвестный голос и побои прекратились.       — Запомни, Поттер, если ты под патронажем сумасшедшего директора, это не значит, что мы не отомстим. Ты всего лишь презренный убийца, что ударил в спину своего товарища. Жалкая крыса, что ничего не достойна. Да, тебя нельзя убивать, но мы уничтожим тебя морально. Среди нас нет места убийце и предателю, — презрительно сплюнув, неизвестные удалились.       В ответ на эту тираду, Гарри лишь расхохотался. Он лежал на ледяном каменном полу, растягивая окровавленные губы в усмешке и хохотал.       — Да неужели? Если я убил, значит я могу! — прорычал Поттер. Я могу!       Змеиное шипение разошлось по пустым коридорам, леденя кровь.       Каждый день. Каждый грёбаный день Гарри Поттер повторял себе лишь одну фразу: «Я убийца»       Смотря в зеркало он видел убийцу. Что-то говоря, он слышал голос убийцы.       И сейчас, Гарри наконец понял, что да — он убил. ОН убил, не Воландеморт. Гарри подозревал, что с Кубком что-то не то, он чуял опасность, но не послушал себя и предложил взяться за Кубок вместе. Какая ирония.       Встав, пошатываясь, он подхватил сумку и усмехнулся. В душе в который раз за этот день было пусто. Ему нужно было место, где можно бы было переждать, место, где его бы не нашли.       Ноги несли его в каком-то неизвестном направлении. Перед глазами все расплывалось и кружилось, Гарри было плохо. Ему нужно было место, чтобы прилечь. Просто место для отдыха.       Внимание привлекла дверь. Оглядевшись, Гарри с удивлением понял, что находился на восьмом этаже. Как он добрался до этого места, было непонятно.       На удачу толкнув дверь, Поттер удивленно вскрикнул.       Это была спальня. Обычная спальня с большой кроватью. И судя по всему, здесь никого не было.       Не выдержав очередной вспышки боли, Гарри зашёл в комнату, закрыл дверь и повалился на кровать. Сознание снова покинуло его.       Седрик же в этот раз, Гарри оставлять был не намерен, проводя длинными, полуразложившимися пальцами по щеке Гарри, Диггори качал головой.       — И что я тебе сделал, Гарри? — голос был хриплым, потусторонним, пальцы скользкими и неприятными.       — Просто попал под руку, — хмыкнул Гарри, впервые переборов ужас. — Всего лишь случайная жертва, Седрик.       — А ты как всегда красив и притягателен, — это было отклонение от сценария. Такого не было ни разу за все время, что Гарри проводил время с мертвым Пуффендуйцем. — Тебе понравилась моя смерть?       — Омерзительно, — фыркнул Гарри, — Зачем ты все время являешься?       — А зачем ты все время меня зовёшь, Гарри? Может хватит уже, некромант? Или тебе доставляет удовольствие видеть меня в таком состоянии? — Седрик склонился к лежащему на кровати Гарри ближе, из вытекшего глаза вылез крупный белоснежный червь и упал на щеку Гарри, оставляя тошнотворный след слизи на коже Поттера. Полуразложившиеся губы коснулись запачканной щеки, и Гарри почувствовал запах тухлятины. Его затошнило.       — Тебя возбуждает мое состояние? Или же мысль что ты убийца? — длинные пальцы поползли по животу, ласково погладив пах.       — Исчезни, — рыкнул Поттер, передернувшись.       — Как пожелает мой Господин, — Седрик хмыкнул и действительно исчез.       Вслед ему проснулся и Поттер.       — Ну и что это за хрень? — Гарри трясло. Зубы стучали, а ужас и истерика накрывали с головой. — Что это блять было!!! Какой к черту некромант?! Что это было?!       Последний крик повлек за собой волну магии. Омерзение, отвращение, ужас…все это смешалось, и Гарри тонул в этом калейдоскопе эмоций.       Снова зарычав, Гарри крепко сжал кулаки, а потом почувствовал…что возбужден.       Неверяще выдохнув, Гарри осторожно коснулся выступающего бугорка. Это действительно было возбуждение, болезненное, требующее облегчения. Вспомнив как Седрик коснулся паха, Гарри почувствовал как низ живота потянуло.       — Да вы издеваетесь, — выдохнул маг, и его все-таки вывернуло на пол. Это был по-настоящему хреновый день.       Сжав палочку непослушными распухшими пальцами, Гарри попытался наложить очищающее. Не вышло.       Хрипло застонав и поморщившись от неприятного запаха и привкуса, Гарри попытался воспользоваться беспалочковой. Раз на восьмой удалось и комната наконец вновь была чиста. Снова навалилась слабость.       Единственное, что пока оставалось, это подумать о том, где он находится. Мелькнула мысль о давнем разговоре Дамблдора и Каркарова о странной комнате.       — Добби.       Тишина. Домовик не появился. Оставалось лишь лежать и ждать, когда магия чуть поможет своему владельцу и подлечит.       Лежать оказалось скучно. Не придумав больше ничего лучше, Гарри подтянул поближе сумку и вытащил учебники, что у него были. Пора бы наконец заняться учебой, чтобы не забивать мысли о странном сне, о Седрике и о том, что он сказал. От возбуждения Гарри тоже собирался отвлечься, надеясь, что оно исчезнет.       Для этого, первым по списку изучения, пошло зельеварение. Гарри всё ещё помнит, как провалил экзамены по зельеварению на третьем курсе. Наконец-то Поттер мог хоть немного отдохнуть, погрузившись в мир зелий…       А ведь совсем недавно он их терпеть не мог.       Люди меняются… Всегда меняются…