Калейдоскоп безумия

      Есть ли Бог на земле? Есть ли Ад…или Рай?       Гарри раздражённо смотрел на каменную кладку и чувствовал, как на него накатывает бешенство. Глупые мысли наводнили мозг, а от скуки хотелось лезть на стенку. Как же ему хотелось вернуться к учителям, чтобы слушать их лекции, лишь бы эта скука не поглощала его с головой.       — Тц! — раздражённо сдув черную прядь, Поттер с ненавистью взглянул на дементора, что проплывал мимо. Тот как-то неестественно дернулся вперёд и исчез из поля зрения Поттера.       Гарри недавно заметил, что его все больше и больше мотало из одного состояния в другое. Возможно он бы назвал себя психически неуравновешенным, однако раньше об этом совершенно не думал — не до этого.       — И не жаль тебе его, Гарри? — Седрик положил голову на плечо Поттеру и задумчиво посмотрел на каменную кладку тюрьмы.       — С чего бы? — Поттер приподнял бровь и перевел взгляд на появившегося питомца-не питомца.       — Разве тебя не растрогала эта история о заблудших душах?       — Сколько правды в этой истории, Седрик? — уточнил Гарри, но тот промолчал и Гарри насмешливо фыркнул. — Тогда как насчёт того… Кто ты? Ты не Диггори, явно. Первое время я даже думал, что ты мой питомец-помощник, как у настоящего некроманта, однако несмотря на твои стенания, что я привязал тебя, ты абсолютно не зависишь от меня — приходишь когда хочешь, питаешься моей магией, делаешь всё, что хочешь. Так кто ты такой, Седрик?       — Ой! Меня раскрыли? — хохотнуло существо с внешностью Седрика и улыбнулось — зубы у Диггори были острые, и точно их было больше человеческих. — Как жаль.       Седрик снова хохотнул и потерся носом о щеку Гарри, вдыхая запах живого тела.       — А не все ли равно вам, Господин, кто я? Я служу вам. Отдадите себя всего мне, я буду полностью ваш. Вам ведь так тяжело одному, — Седрик прошептал это прямо в ухо Гарри, — я буду предан, полностью. Не отвергай меня, Гарри. Я буду с тобой. Всегда.       — Зачем явился, Седрик? Не просто же для того, чтобы склонить меня к тому, чтобы ты меня не сожрал. Я ещё в полном уме, — холодно усмехнулся Гарри, чувствуя холодный язык, что шаловливо прошёлся по его уху. — Нечего рассказывать, исчезни.       — Могу рассказать, что прямо рядом с вами, в конце коридора сидит симпатичная девушка. — Седрик чуть дунул в ухо, и Гарри вздрогнул от холода и омерзения.       — Рядом со мной только камеры смертников. Так что познакомится нам точно не светит. Хотя я не против ее рядом со мной. Правда, если она действительно симпатичная, — в камере становилось холоднее, приближался вечер. Солнце было редкостью, особенно на нижних этажах, поэтому время суток обычно определялось именно температурой воздуха. Если в камере опускается температура и пар изо рта — уже к ночи.       — Неужели тебе меня мало? — острые зубы как-то слишком в опасной близости оказались около сонной артерии.       — Согреть меня холодными ночами ты уж вряд ли сможешь. Если ты все, то не смею задерживать.       — Хм, чем же ещё я могу развлечь своего скучающего хозяина? Может рассказать вам новости с континента?       — Рассказывай, о чем таком интересном могут болтать надзиратели, кроме, конечно, того, что давно уже не было темы интереснее чем 15-летний некромант.       — Конечно о вас, мой господин. О том какой вы сладкий, милый, юный, вкусный… — Седрик прошёлся носом по сонной артерии, и Гарри чуть вздрогнул, чувствуя как опасность подстегивает возбуждение.       — Я кажется просил рассказать не о твоих влажных фантазиях, — Гарри попытался переползти подальше от чертовой твари, но Диггори был упёртым, тот просто оседлал Поттера, оказавшись лицом к лицу к Гарри.        — Поговаривают, что Дамблдор подал апелляцию по вашему делу. Многие надзиратели считают что вас выпустят примерно через две недели. Ближе к Рождеству.       — Невероятные новости, но у меня стойкое ощущение, что на «свободе» жизнь мне мёдом не покажется. Если это все, не задерживаю.       — Ой ли? А как насчёт устранения твоей небольшой проблемы, Гарри, — усмехнулся Седрик, который явно ощущал возбуждение Поттера.       — Предпочту устранить ее сам.       — Хорошо, — вдруг покладисто согласился Диггори и слез с ног Поттера, напоследок коснувшись рукой бугорка под длинной тюремной рубашкой. — Устраняй.       — Исчезни, — Гарри почувствовал, как щеки его горят от смущения.       — У вас два выхода, мой Господин. Или вы сами убираете проблему, или ее убираю я.       — Естественным путем пройдет, — скрипнул зубами Поттер, чувствуя, как труп сбросил всю свою маскировку, и нить, что связывала их, стремительно истончилась, перестав походить на вполне приличный поводок, позволяющий контролировать питомца. Такому фокусу, видеть связующую нить, Гарри научился недавно, от скуки, однако сейчас, судя по всему, все летело в бездну.       Невольно представив как убирает проблему Седрик, Гарри вздрогнул, а член стал ныть ещё сильнее, и Поттер сдался — потянул уже серую рубашку вверх, открывая взору Диггори панталоны. Конечно если маг сидел достаточно долго в тюрьме, они совсем не помогали, и человек становился бесплодным, выморозив все и вся, но руны на них неплохо помогали держаться.       Гарри несколько замешкался, взглянув на Седрика. Хотелось бы его выкинуть из этой камеры, но сил было подозрительно мало — пока Седрик распылялся, рассказывая «новости», то знатно истощил резерв Гарри, и так маленький из-за стен тюрьмы.       — Мне помочь? — уточнил Диггори. Глаза его, светились в полумраке зелёным, что удивило Поттера.       — Не надо, — хрипло отказался маг, а потом закусив губу, чуть стянул панталоны, давая свободу возбуждённому органу.       А потом Гарри коснулся его, выполняя уже почти позабытые действия. Последний раз Поттер расслаблялся наверное ещё в школе, когда Седрик сделал ему минет.       Невольно вспомнив ощущения холодных губ на разгоряченной плоти, Гарри чуть выгнулся, прикусив губу ещё сильнее.       Прикрыв глаза, Гарри отдался удовольствию, словно бы он снова в Хогвартсе, словно бы он обычный подросток.       Конец был ярким, стремительным и обильным. Устало выдохнув, Гарри посмотрел в сторону Седрика, которого не было. Собственно, как и спермы.       Просто тихая относительно чистая камера. Одев панталоны и скрыв их рубашкой, Гарри прикрыл глаза, проваливаясь в сон, невольно заметив нить связи, что стала ещё плотнее. Однако он уже не думал об этом, засыпая, так и не дойдя до спального места…       Спал он недолго — положение выбрал не удачное, поэтому все тело до ужаса затекло. Кое-как проморгавшись и поправив спавшие очки, Гарри прислушался к себе, в надежде хоть как-то понять это странное время. Возможно сейчас уже утро? Или еще ночь… Может он вообще поспал час или два. В этом месте ориентироваться было почти невозможно.       — Эй, Некрофил, ты там как, еще жив? — хриплый севший голос разбил тишину и Гарри встрепенулся, скривившись. В основном, когда Седрик появлялся, то как-то накладывал заглушающие, потому что никто и никогда не слышал их разговоры, от чего иногда создавалось ощущение, что он, Гарри, все-таки сошел с ума.       — Ну, вонять еще не начал, так что пока жив…хотя я и сомневаюсь немного в этом факте, — хохотнул Гарри, чуть оскалившись, однако его все равно никто не видел, и Гарри этому факту был несказанно рад, а потому улыбаться он перестал.       — Не хочешь на свободе погулять? — хохотнул сосед, оценив шутку.       — А что, есть предложения? — заинтересовался Гарри, чуть подавшись вперед.       — Скоро…совсем скоро он придет и мы снова вдохнем свежий воздух, погреем наши больные кости на теплом солнышке и полюбуемся на чистое небо.       — Заманчиво, но меня и так выпускают через две недели, прям под крылышко нашего светлейшего, не будем карму портить, — пробормотал Гарри и зевнул. Стало как-то скучновато. Мозги конечно перестали забиваться ненужным, но сидеть и вспоминать прочитанный учебник по зельеварению от скуки — та еще морока. Разговоры тоже какие-то однообразные.       — А что ты сделаешь, когда на свободу выйдешь, а, некромант? — как-то завороженно спросил мужчина.       — Пойду учить учебники, чтобы в следующий раз сидеть было не так уж и скучно, — фыркнул Гарри, чуть скривившись. — А ты, Косолапый?       — По бабам, — хохотнул сосед из дальней камеры.       — Пошляк, — присоединился хриплый женский голос.       — Не…я хочу пожрать. По-настоящему. Чтоб стол ломился от яств. Даже наверное собаку сожрал бы, как это делают корейцы… Жаль псина свалила, а я ему уже кличку придумал — Супчик.       — Странная кличка, — пробормотал Гарри, даже не чувствуя сил для того, чтобы отстаивать честь Сириуса, так как собакой на нижних этажах был лишь Блэк.       — Вкусная, — мечтательно пробормотал Косолапый. — Говяжий Супчик.       — Вкусная, — невольно согласился Гарри, вспомнив блюда тётушки Молли. Ах, какие блюда~ Он пожалуй сейчас бы не отказался даже от тыквы. Хоть бы что-нибудь, отличающееся от этой непонятной похлёбки, названной луковым супом.       — Может хватит уже? — взвыл сосед из дальней камеры, — Я готов съесть таким образом даже дементора.       — Фу! Гадость какая, — презрительно фыркнул Косолапый. Необычное прозвище, честно говоря. Но не обычнее его собственного.       — Я бы сейчас мясного рагу съел, — насмешливо подхватил Гарри и от дальнего соседа послышались ругательства.       — Грязнокровка чертов!       — Зато без отклонений, жертва генетики, — язвительно отозвался Гарри.       — Прокляну!       — И проснешься поутру полумертвым, — закончил пикировку Гарри, чувствуя каплю удовлетворения.       Разговаривать с соседями он стал недавно, по именам тут старались не обращаться, поэтому так Гарри официально стал Некрофилом. Как сказал Косолапый: "Все некроманты те ещё некрофилы, тьфу", а услышав вопрос про его прозвище, хохоча пояснил, что он уже в таком состоянии, лишь остаётся надеяться, что он не упадет на кого-нибудь, но если надо, он всех зашибет.       Единственная женщина, что с ним заговорила, назвалась Лаской, хотя дальний сосед, что любил проклинать грязнокровок, ляпнул, что она скорее Тасманский дьявол, за что был удостоен тихого, но грозного обещания быть удушенным.       Как понял Гарри, Ворон — тот ещё язва, частенько любил подшутить над женой своего брата, так что в основном в плане злых шуток Гарри тренировался с ним. Сначала он конечно был весьма вспыльчивым, запалисто ругался, обижался, однако вскоре все утихло, наступила скука и лишь иногда, по некоторой привычке, Гарри огрызался. Дни в этом месте проходили так долго, что он не может уже понять, сколько времени прошло. Правда из камеры их не выгоняли, работать пока не заставляли — в ответ на этот вопрос, Ворон в язвительной манере сообщил, что он почувствует, когда с них потребуют плату, и хрипло засмеялся, а ему вторили и другие.       Мужем Ласки был… Нацист. Его так и называли — Нацист. Столь благозвучное прозвище ему дал Косолапый, потому как Нацист был нацистом. Причем самым настоящим, предпочитающим почти не разговаривать и лишь изредка отпускать проклятия в сторону грязнокровок и маглов. Пришлось к этому привыкнуть, правда, в какой-то момент Гарри даже показалось, что Нацист просто притворяется, кося под идиота, но нет — восхваления в сторону магов и опускание грязи маглов было все тем же ярым, что быстро наскучивало, и не только самому Гарри.       Ещё на этаже был Лето — тихий мужчина, который говорил очень редко, но Косолапый всегда его упоминал, стараясь втянуть в разговор. Косолапый так же любил втянуть в разговор и Белого. Гарри не знал, откуда появляются эти странные прозвища — оставалось лишь догадываться, как выглядят их обладатели.       У Белого был низкий, как и у всех — хриплый голос. Однако ассоциации с «Белый», Гарри мог провести лишь с Люциусом Малфоем, однако Белый точно не был таким типажом. Странно.       Ещё на этаже был Сокол, частенько возмущающийся по поводу всего. По поводу грязи, дементора, неудобства, холода — голос его имел тогда нотки превосходства и презрительности, но именно он любил размышлять о законах страны, что помогло Гарри почерпнуть немало интересного, так как сидеть в камере было скучно. Был ещё Кот и Нота, но они почти никогда не вмешивались в разговоры, предпочитая лишь откликаться на перекличку, дабы показать, что они ещё живы.       В общем, Пожиратели хоть и были помешанными фанатиками, но в принципе все как обычно — если пропускать снобизм, брезгливость и пренебрежение в их словах, не обращать внимания на понесение маглорожденных и маглов — жить и даже перекидываться парой слов, было можно.       — Эй, Некрофил, а ты правда можешь сделать этого полумертвым? — заинтересовался Белый.       — Чушь, — оскорблено фыркнул Ворон.       — Я ж недоучка, — пожал плечами Гарри, но никто этого не видел.       — И? — присоединился Косолапый.       — Может и сделаю, а может и какая другая фигня получится, — философски заметил Поттер.       — Пф…к Милорду тебя бы, — как будто бы послала его Ласка, — Ну ничего, немного осталось. Он точно тебя признает, он любит талантливых. И он много где побывал, обучаясь…       И снова, как всегда, начались восхваления Лорда. Пожалуй, Гарри даже находил в них какой-то шарм.       Про Тома, Гарри предпочитал не вспоминать, правда хоть тот и не появлялся, выслушивать истории о нем, Гарри все же приходилось — всяко лучше чем тишина, или же какие-то бредни воспалённых мозгов, что часто можно было услышать к вечеру. Чего только не наслушался Поттер, ужасы в основном рассказывала Ласка, Косолапый любил травить байки про молодость и вспоминал, сколько девушек прошло через его постель. Ворон язвительно вспоминал чужие оплошности и как именно они за это отвечали — самая любимая тема Гарри была, Северус Снейп — «любил» он все-таки своего профессора зельеварения, а так же любил на него компромат.       Нацист бывало подкидывал способы уничтожения мира — иногда Гарри думал, что Нацист — это и есть Темный Лорд.       Даже Лето вставлял свои истории о Томе.       Белый же вспоминал о дуэлях и темной магии, где он был мастером.       Сокол менторским тоном иногда, по настроению, вещал о законах. Очень нудно, но хоть что-то. И даже, что удивительно, Кот и Нота как-то рассказали о буднях тренера молодняка, вспоминая забавные ситуации.       В общем, новый человек всколыхнул болото и заключённые немного повеселели.       А потом пришел день «расплаты».       Гарри сначала не понял, что произошло. Он, как уже привык в Азкабане, делал лёгкую зарядку, потому как от одной позы у него часто что-то болело, когда тошнота захлестнула с головой. В ушах зашумело, запищало, перед глазами в темноте, запрыгали черные мушки, поплыли разноцветные круги. Его вывернуло прямо на пол и рвало до тех пор, пока ему не показалось, что он скоро выплюнет свои органы.       Противная слабость окутывал все тело, он еле дополз до кровати, куда рухнул, теряя сознание и чувствуя, как все крохи магии, что обычно оставались у него после дементоров и стен камеры, испарились, и кажется, что сама жизнь уходила из него…       Очнулся он на том же кладбище, где когда-то встретил Воландеморта, голова жутко болела, до такой степени, что слезы лились из глаз.       — Ну и что произошло? — раздражённо зашипел Темный Лорд, сверкая недовольными алыми глазами. — Какого черта ты решил высосать меня досуха? Это новый способ меня убить?!       Гарри совершенно его не слышал, из глаз текли слезы, а голова так болела, словно бы его кувалдой приложило. Потянувшись вперёд, по наитию, он уткнулся носом в грудь Темного Лорда, что не успел отшатнулся от ошеломления из-за наглости Героя, а потом он спокойно вздохнул. Боль начала проходить.       — Ну что за избалованный ребенок?! — пожаловался куда-то в пустоту Реддл, а потом коснулся виска Поттера, который с улыбкой уплыл во тьму, ощущая довольствие и некую приятную негу.