Мое имя

      Вечереет. Я прилетел в Париж. По всюду горят фонари и блещут вывески. Здесь люди веселятся до самого утра. Но это не всё. Похоже я прилетел во время какого-то праздника. Какое сегодня число? Не помню... Не важно... Я довольно проголодался. Первый ресторанчик, который бросился в глаза, носил название "А". Просто одна буква. Она переливалась разными цветами. Название подсвечивали со всех сторон прожектора. Почему бы и не перекусить здесь? Я зашёл и увидел у окна свободный столик. Ресторан новый, и видно, сразу стал популярным. Зал большой и хорошо оформленный. Так уютно, видно поработали французы. У них всё так утончённо и изысканно. Как только я сел за столик, ко мне подошёл официант. Он подал мне меню, но мне оно не нужно. Я окинул взглядом барную стойку. Похоже не так я и голоден. -Кофе, пожалуйста,- сказал это на французском и отвернулся к окну. Поставив на стол локоть я опёрся на ладонь подбородком. За окном мелькали люди. Цветные вывески. Машины с ярко включенными фарами. Выдыхаю. Получилось как-то шумно. Я не устал, но больше не мог смотреть на всё это. Почему все так веселятся, когда мне ужасно грустно? -Цацель...Ты меня снова ненавидишь?- шептал я, смотря в окно. Конечно никто не ответил мне. Подошёл официант и поставил передо мной чашку горячего кофе. Его аромат, казалось расплывался по всему залу. Я обвил пальцами кружку. Ладони приятно жгло. Видимо, к моим дождливым оттенкам прибавился ещё цвет кофе. Такой тёмный и насыщенный. Сделав глоток, я понял, что ещё могу чувствовать что-то приятное. Кипяток разливался по всему телу. Это возвращало тепло и моей душе. Но этого хватило не на долго. Как только я вышел из ресторана, отвратительные чувства нахлынули. Эта волна чуть не сбила меня с ног. Захотелось закричать, что есть мочи, чтобы всё отвратительное оставило меня. Конечно, так я сделать не мог. Я знаю, где похоронили Афонду. Это кладбище было самым близким к дому Амуроны. Туда я медленно продвигался. Чувствую, что действительно я дал ей умереть. Амурона права, что обвиняет в смерти дочери меня. Даже не помню как дошёл, но вот я и у ворот кладбища. Оно носит название Тари, что переводится с французского сухой. Почему выбрали такое странное название, для такого холодного, казалось бы, вечно влажного места? Новые могилы должны рыть в конце. Туда двигаюсь сейчас. Шаг за шагом мне становится тяжелее. Кажется, что сейчас на меня смотрят все мёртвые, пришедшие в виде духов, и проклинают меня за то, что я вогнал девушку в могилу. Порой я слышу своё имя, и судорожно оборачиваясь на звук, но понимаю, что это злостно завывает ветер. И снова по мою душу... Темно, ночь уже опустилась на эти края. Я поднял голову и увидел мерцающие звёзды. Они будто часы, в такт усиливают и ослабляют свечение. Тик так...Тик так... Мои Чёрные кеды сливаются с землёй. Пугает это окружение? Вот я задался этим вопросом, и в глазах всё помутнело. Передо мной в землю врыт большой мраморный камень. А на нём выгравировано имя, от которого стыла кровь. Афондадисплар Охпеир. Её фамилия... Я не знал её раньше... Охпеир переводится, как Бесподобная... Мои глаза наполнились слезами, и я упал на четвереньки. Холод земли поднимался от колен до шеи и ударял в голову. Руки тряслись и губы дрожали. В горле защипало... Бесподобное Дитя Надежды...