Превращение

Воскресенье началось самым обычным образом, в процессе которого Инк встал и посмотрел на наглого кота, уже вовсю шарившегося у двери. И почему ему не спится? Лично он сам, ещё с семи утра до полуночи пахавший по всей мультивселенной и по ней же бегающий, дрых без задних ног и не против был бы продлить драгоценный сон этак до обеда. Но прав на это он не имел, так что пора было поднимать свою жопу с кровати. Желательно сейчас. Кот и время не терпят. Хотя, насчёт времени в этом бесконечно белом пространстве он бы ещё поспорил, и может бы не встал... Если бы! -Ай!!! Блин! Ну и нечего разлеживаться! Он, между прочим, кушать хочет, а этот, видите ли, лениться (почему то ему, Эррору, в его пушистую и не менее мозговитую голову совершенно не пришло воспоминание, что он сам когда-то ленился, не вставая до обеда). Встала эта чернильная рожа недовольно потирая истекающую густой чёрной кровью обнову на костяной щеке. Кот, казалось бы, довольно хмыкнул, оценив масштаб ущерба и в тот же момент зажмурился, спасаясь от слепящего странно белого недоцвета этой местности за окном, ставшей видной из открытых Инком штор. Прямо такого. Точно такого же цвета, что и зрачки Инка в бездушной форме. Хотя, он всегда бездушный. Хах, какой парадокс. Или он снова ошибся, как и всегда?... Ну да, возможно это и не эта хрень, начинающаяся на "п", но во всяком случае это жутко. Но не менее притягивающее. Кто-то говорил, что голубой зрачок жижной версии Мера веет льдом? Ну что ж, он никогда не верил в это и свято придерживался собственного мнения. По крайней мере начал после того, как увидел настоящего Инка. Его глаза... Они веяли холодом и жадностью. Словно хотели проглотить все, чтобы наконец, черт возьми, хоть что-то почувствовать. Если его мнение правдиво и имеет хотя бы шанс на существование (в чем он был почти уверен), то было не удивительно, почему Художник представлял из себя своеобразного наркомана, помешанного на чувствах и эмоциях. Пугало ли его это? Безусловно. Но и притягивало. Как мотылька, не боящегося сжечь крылышки о пламя. Холодное и белое. Прямо как химический огонь. Химия, ха. Да он и впрямь поехал кукухой. А ещё он питал ложные надежды на хоть какое-то сближение. Каждый чёртов раз, когда Инк протягивал руку. И именно из-за этого он так и ненавидел эту ладонь!!! Обманчиво хрупкую, но на самом деле бывшую гораздо сильнее руки Разрушителя. Руки, на самом деле то и бывшую с длинными пальцами и довольно таки маленькую и хрупкую, испещренную шрамами. Ведь он не Инк. Не обманка! Живой монстр, мать твою! Но у него тоже не было выбора. Как же мерзко. Почему именно он? И почему именно в Инка?.. По нему поди целая куча других сохнет... Глупцы. А он не такой. И он подавит опять внезапно вспыхнувшие чувства. Запрет подальше и если надо, обвяжет душу нитями, не дав чувствам и эмоциям, которых так жаждал Хранитель, вырваться наружу. Хоть до крови и трещин. Иногда он завидовал Инку. Знал бы он про то, что испытывал Инк... Примерно то же. Только он никуда не спрячет чувства, а уж тем более ни в дальний угол души. Ведь её у него нет. И потому жажда взять себе Эррора никуда не девалась, а хотелка, на деле бывшая словно жадным и злым монстром внутри него, словно заменяла душу, заставляя испытывать чувства. Не эмоции. Но может это то же самое?.. Нет,​вряд ли. Исключено. И эта жадина была самим Инком. С этим он давно смирился. Его привлекла эмоциональность Эррора. А может и сам вид чернокостного. Кстати о нем. Куда он делся? Нет, не подумайте ничего такого, ему и шайки бандита мультивселеннского масштаба хватало, и капризных Создателей. Просто несмотря на усталость, он все равно привык и к битвам с Эррором... От раздумий и неожиданно воцарившейся тишины, завоевавшую себе трон с помощью мыслей двух монстров, его отвлек хлесткий удар по полу, вызванный ожившим хвостом. Ладно, Эррором он потом займётся, хотя бы ради того, чтобы забить противно ноющее чувство между рёбер, а пока надо накормить эту недовольную морду, потрусившую за ним из выхода из комнаты и аккуратно уворачивающуюся от разных нагромождений. -Ага. Из холодильника на них смотрела симпатичная пустота, разбавляемая куском хлеба и парочкой кистей. -Кажется, там мышь повесилась. Будешь? - пошутил хранитель весьма неудачно, смотивированный взглядом огромных выпученных глаз. "Бум", бу-дум"! -Ладно, лучше давай тебя накормим, пока ты мне пол весь не расколошматил. Обиженный Глюк насупился : пф, как-будто у тебя пол такой ровный! Между прочим, там огромная вмятина от... Ээээ, утюга? Ну или от чего? И вообще не очень чистый пол. Скорее, совсем не чистый. На нос приземлилась пылюка, поднятая нервным ударом хвоста. Холостяцкая берлога, сук. Он звонко чихнул,в то время как Художник довольно ухмыльнулся, смотря на стрижущие уши кота. Как у лошади, ей Создателю. А в это время до Глюканутого неожиданно дошёл смысл слов Инка. Он медленно сглотнул, подумывая ретироваться от этого хаоса куда подальше. Зрачки безумного (вот именно!) Художника, решившего попробовать себя в роли домохозяйки, медленно загорелись и приняли другую форму, показывая весь азарт и интерес ситуации. Кухне придётся несладко.