Последний бой

      Дружок долго что-то писал в блокноте, рисовал схемы и какие-то фигуры. Наконец к дому подъехала машина, из который вышел Кир в сопровождении двух бойцов омона. Зайдя в дом, Сизый остановился в дверях кухни:       — Вызывал, капитан?       — Да. Съезди к Розе и привези её сюда. Будет сопротивляться — повязать, но не бить и тем более не калечить. И да, отправь кого-нибудь за Мухтаром. Передай ему, что это — моя личная просьба.       Мама удивлённо посмотрела на сына:       — Дружочек… к чему всё это?       — Есть у меня крепкие подозрения. С Розой необходимо побеседовать.       — А Ловчий тогда зачем? — Галина окончательно перестала понимать, что происходит.       — Как представитель частного детективного агентства с полномочиями задерживать. И вообще… Голубейцев!       В дверях кухни вырос старшина.       — Уведите Галину Аркадьевну в безопасное место и не выпускайте, пока не поступит приказ.       — Есть. Галина Аркадьевна, прошу за мной.       Мама вышла, бросив на Дружка взгляд, полный боли. Голубейцев вопросительно посмотрел на капитана.       — После моего отъезда дом блокировать. Никого не впускать, никого не выпускать, пока не поступит нового распоряжения.       — Есть.       Возле дома с визгом шин остановилась машина, из которой омоновцы вывели Розу, держа её за руки. Следом шёл Кир, держа в руке «Беретту». Женщину ввели на кухню.       — Оставьте нас наедине. Кир, карауль снаружи. Никого не подпускать. Приедет Ловчий — пусть зайдёт.       Сев за стол, Роза, многозначительно приподняв левую бровь, иронично спросила:       — Чем обязана таким повышенным вниманием?       — Я тебя сюда вызвал не как твой брат, а как представитель власти и капитан полиции. Когда ты последний раз видела Силу?       Блондинка презрительно фыркнула:       — Когда он приезжал за Лерой — вчера.       — Между вами был какой-то конфликт?       — Нет конечно, — саркастически ответила Роза. — Он ведь всего лишь попытался отнять у меня дочерей… мелочь, правда?       — Отвечай нормально. Это не беседа за стаканом ликёра, это серьёзный разговор.       — Да, конфликт был. Кое-кто даже угрожал мне оружием. Дружок, к чему весь этот допрос без повестки? — спросила женщина, опуская руку под стол и, судя по всему, роясь в сумочке.       К дому подъехал мотоцикл. Увидев, что с сиденья соскочил Мухтар, Дружок жёстко сказал:       — Барбоскина Розалина Георгиевна! Вы задержаны по обвинению в попытке убийства своего мужа.       В руке Розы появился баллончик с каким-то дезодорантом, который она направила в лицо брата. Дружок, бывший готовым к такому раскладу, быстро отвернулся. Вскочив, женщина кинулась к двери, где попала в могучие лапы Кира. Тот, резко её развернув, дал блондинке хорошего тычка коленом в спину. Роза, едва удержавшись на ногах, налетела на стол.       — Сизый! — Дружок треснул кулаком по столешнице. — Приказа бить задержанных не было!       — Виноват, командир.       — Пошёл вон, — велел экс-капитан. — Стой снаружи, никого не впускай и не выпускай, кроме меня и Ловчего.       На Розу жалко было смотреть. Поникнув, она сидела за столом, глядя пустыми глазами в столешницу. Баллончик, выпав из её руки, лежал на полу.       — Ну? — хмуро спросил Дружок. — Признаешься сама, или мне тебе рассказать, как было дело?       — Дружок… — проблеяла — иначе не скажешь — блондинка. — Прошу… я… Сила сам напросился!       — Ты могла просто развестись. Убивать-то зачем? Скажи спасибо, что он остался жив, иначе ты бы уже стояла у стенки.       В кухню вошёл Мухтар. Поправляя необычно чистую для него шляпу, сыщик хмуро спросил:       — Ну? Зачем позвал?       — Оформить задержание одной персоны. Думаю, ты уже понял, какой.       Мухтар вопросительно посмотрел на Дружка:       — Ты уверен? В моей уголовной практике много чего было, но чтобы кто-то отдал распоряжение задержать свою сестру…       — Уверен. Начинай оформлять протокол. А я пока изложу, как было дело.       Положив сцепленные в «замок» руки на стол, Дружок заговорил:       — Дворовый приехал якобы от нотариуса, к которому заезжал, чтобы утрясти некоторые вопросы, связанные с разводом. Пока машина стояла на парковке дома, а ваш муж, Розалина, собирал вещи свои и дочерей, вы отдали одному из своих слуг — автомеханику — приказ подпортить машину таким образом, чтобы Дворовый неизменно попал в аварию, но только на обратном пути, чтобы не пострадали дочери. Автомеханик слил часть тормозной жидкости из двигателя. Ему прекрасно было известно, что с дочерьми в салоне ваш муж не будет гнать. Но на обратном пути, когда он будет особенно раздражён… Кроме того, ночью обещали дождь, так что дорога должна была намокнуть… Мухтар, ты пишешь?       — Само собой.       Роза по-прежнему молчала, глядя в столешницу.       — На обратном пути начался дождь. На влажной дороге машину занесло; она улетела в кювет. Дворовый получил травмы средней тяжести — сотрясение мозга и закрытый перелом ноги — в салон въехал двигатель. Обнаружили его только утром, увезли в больницу. Доставить вовремя успели благодаря случайности, отвезли в реанимационную палату. Сейчас Дворовый находится там в тяжёлом состоянии. Молись, чтобы он выжил… Этого в протокол заносить не надо. Итак, вы всё идеально рассчитали. На вас подозрение пало бы в последнюю очередь. Одного вы только, Розалина, не учли — Дворовый — мой фронтовой товарищ. А боевое братство для меня — святое. Ну и, кроме того, кому был ещё резон сливать тормозуху из двигателя?       — Что со мной будет? — тихо спросила Роза.       — Что будет… — Дружок встал и начал расхаживать туда-сюда по кухне. — Всё будет! Муха, всё записал?       Сыщик сухо кивнул.       — Оставь нас.       Оставшись наедине с сестрой, Дружок достал из холодильника бутылку водки, налил себе полстакана и, выпив залпом водку, сказал:       — Ты поставила меня перед сложным выбором. Ты — моя сестра, и я не могу просто так тебя упрятать за решётку… хотя следовало бы. С другой стороны, Сила — мой брат и фронтовой друг, и я не могу допустить, чтобы его убийца продолжала гулять на свободе безнаказанно. Поэтому поступим вот как… С этого момента слушай меня внимательно. Желательно ушами, а не тем, чем обычно.       Дружок снова сел.       — Поехать в места не столь отдалённые тебе всё равно придётся. Ненадолго — на пару-тройку месяцев. Я делаю это не потому, что хочу тебя отправить куда-то к чёрту на рога, а по двум другим причинам. Во-первых, ты всё-таки нарушила закон и обязана за это ответить. Во-вторых, Сила — единственный пёс, который всегда был рядом с тобой и мог тебя защитить. Как только поползут слухи о том, что он загремел в реанимацию, к тебе тут же наведаются ночью гости.       Экс-капитан меланхолично сплюнул в пустой стакан.       — Я не могу рисковать твоей жизнью. В тюрьме ты отсидишься, пока всё не уляжется. Но, так как за всё надо как-никак платить, то отправишься ты не в простую тюрьму, а в «Кресты», — увидев в глазах сестры страх, Дружок мстительно добавил: — Это научит тебя, как пускать машину со своим мужем внутри под откос. Сила-то тебя любил, несмотря на все твои измены…       — Дружок, — робко попросила Роза, — не надо в «Кресты».       — Надо. Воспринимай это как жизненный урок. Убивать своего мужа — плохо. Кстати, Сила на развод ведь так и не подал.       Блондинка резко подняла голову:       — Как?!       — А зачем ему это было? Он порядком себя накрутил, да, отвёз девочек к маме, и собирался вернуться, чтобы с тобой ещё раз всё обговорить. И если бы не твоя собственная глупость, сидела бы вместе с Силой у себя на кухне да гоняла бы чай… ну или что вы там обычно пьёте? Зная Силу — скорее уж самогончик… — Дружок многозначительно хмыкнул.       Роза закрыла лицо ладонями, всхлипнув. Экс-капитан положил ей руку на плечо:       — Его вылечат. А ты пока посидишь в сизо. Пошли.       — Дружок, я…       — Даже не пытайся меня отговорить. Я всё уже сказал. И не пытайся бежать — мои псы приучены при побеге стрелять на поражение. Сизый! Отвези Розу в изолятор.       Роза, тихо всхлипывая, пошла на выход. Выпустив её, Кир зашагал следом, незаметно сжимая в ладони рукоять «Беретты».       Дружок остался на кухне один. Налив себе ещё водки, он встал у окна и, опрокинув стакан себе в глотку, пробормотал:       — Хоть один день может пойти не через задницу? Один день, Господи!       Достав пачку сигарет, экс-капитан закурил, думая, что же делать дальше. Разум требовал отпустить сестру, эмоции настаивали — отправить её в колонию, и баста. Так и не решившись сделать выбор, назвав себя буридановым ослом, Дружок вышел из кухни, стуча тростью по полу. С тихим скрипом дверь за ним закрылась, отрезав его от этого дома, ставшего тюрьмой.