Вольный

Я проснулся в уже привычном месте — около входа в лагерь. Да, спустя около 20 циклов нашего пребывания здесь, нас стало закидывать сразу сюда. Начнем с того, что здесь остаются все вещи, которые мы притащим, а так же сюда никогда в жизни не занесет ни один отряд, мы лично проверяли. Разумеется, кроме Альянса. Те даже в подземелье найдут. Именно поэтому перед атакой мы уходим из нашей базы, чтобы ее не добили окончательно. А бегаем мы от них, потому что разнообразно. Куда скучнее сидеть в укрытии по полчаса, изредка постреливая. Кстати, пока не забыл: вещи, которые я ношу с собой, тоже сохраняются вместе со мной. Я осмотрел себя: кожаный плащ, старый правда, но сгодится; фуражка стрелочника; револьвер с кучкой патронов, почти законченная пачка сигарет «Юг» и спички «Казаки». Ну прямо НКВД — стартер пак. Я окинул взглядом округу: дорога, уходящая за горизонт, кирпичные стены, закрывающие лагерь, вход в виде ржавых железных ворот с красной звездой посередине, и надпись сверху «СОВ К». Тут явно не хватало пары буков. Я надеюсь, он назывался не «СОВОК». Я оглянулся. Кирилл еще спал на асфальте, сладко положив ладони под голову. Не буду мешать, лучше пройдусь по лагерю. Железные ворота поддались, и, противно скрипнув, впустили меня на территорию. Дорога была вымощена из больших бетонных плит. Раньше территория была заросшей, даже очень, но с нашим приходом здесь стало на уровень чище и приятнее. Все выкошено, покрашено, а у здешнего медпункта и вовсе завалилась стена, так что пришлось выстраивать заново. Пару циклов мы искали «ингредиенты», и еще один выстраивали все, что было разрушено. Должен сказать, лагерь преобразился с нашим приходом. Что-то я отвлекся. Сразу за воротами находилось невысокое одноэтажное здание с вывеской на крыльце «КЛУБЫ». Ну, это раньше. Теперь мы написали «МАСТЕРСКАЯ». Натащили сюда различных инструментов, и теперь занимаемся и чиним все тут. Так же в лагере присутствовала и никуда не годная радиорубка совместно с несколькими колонками, видимо с помощью них пионеров призывали на какие-то мероприятия по типу обеда, отбоя или же похода. Вот бы их починить! Далее у нас по списку целая улица с домиками для детей. Домики представляли собой дома необычной формы полубочки, довольно вместительные, каждый рассчитан на 2 человека, судя по кроватям. Всегда считал это место жутким и старался не задерживаться здесь, пока мы не покрасили тут все и не повынимали кусочки стекол из окон. Выглядело довольно жутко. Если идти прямо — можно выйти на площадь. Обычная площадь с лавочками по бокам, главный объект здесь — наполовину поваленная статуя Ленина. Увы, вдвоем не представляется возможности не то, чтобы восстановить ее, даже просто оттащить с площади. Вообще, лагерь пересекался со входом в лес, так что шелест хвои неплохо успокаивал нервишки. Так же можно повернуть направо, тогда окажешься на лодочной станции, ведь рядом с лагерем протекает та самая река, только более широкая и глубокая. Я бы даже сказал, слишком более. Рядом со станцией также располагается песчаный пляж, на котором я предпочитаю коротать время по вечерам. На площади также были фонари. На самом краю лагеря располагалась каморка какого-то мастера, так что с помощью его книг и пособников мы смогли частично восстановить свет, и водопровод на паре умывальниках, что говорит о том, что после советских времен лагерь функционировал. Только вот для детей ли? Это уже не важно. Чуть дальше площади находились медпункт и, непосредственно, столовая. О том, что в них мы храним, я думаю, можно не говорить. Ладно, для недалеких, в медпункте — медикаменты, в столовой — все съедобное. За столовой находится бывший склад — нынешний арсенал. Да сам Джон Уик бы позавидовал! Пистолеты, полуавтоматы, винтовки, дробовики и море патронов. Я вошел в него. Дверь скрипом поприветствовала меня. Пора бы смазать уже наконец. Убедившись в полном порядке, царившем в арсенале, я успокоился, и медленным шагом продолжил прогулку. Еще на первых циклах я нашел гитару. Сказать, что она была не в том состоянии, в каком должна быть — это ничего не сказать: изуродованный гриф и отсутствие трех струн явно давало понять, что инструмент повидал всякое. Кое-как, я бренчал некоторые песни, в основном те, в которых требовался перебор. Удовольствия от такой игры мало, конечно, но хоть что-то. Мне бы хотя-бы струны все чтоб были! Э-э-эх… Солнце уже припекало, я снял свой НКВД-плащ, и, повесив его на руку, остался в белой рубашке с коротким рукавом, и пионерских шортах, которые я нашел, когда мы переделывали склад под арсенал. Наверное, в плаще и шортах я выглядел довольно необычно. На ногах у меня находились красные кеды. Вспомнилась песня из молодости моих родителей «Красный мокасин», но я тут же попытался выбросить ее из головы. Мне она довольно сильно не нравилась. Самое время сложить вещи в наш домик, ранее терроризируемый местным рабовладельцем — вожатой, и двинуть на единственное не надоевшее за столько циклов место — пляж. Добравшись до него, я вздохнул и улегся на чертовски горячий песок, сложив рядом всю одежду (кроме, разумеется, трусов.) Нет, ну не было бы здесь Кирилла, я бы и без них обошелся. Послышались приглушенные выстрелы. Впрочем, я уже привык, что нельзя сказать про Кира. Он прибежит через 5… 4… 3… 2… Послышались быстрые шаги и громкая отдышка. — Ты в курсе, что я тебя уже читаю? — не открывая глаз крикнул я. — Ага, а тебя чтобы найти, не нужно шастать по всему лагерю, — прозвучал в ответ приближающийся голос. Руки, на которых лежала моя голова, оттекли и я поднялся, потряхивая ими в воздухе. — Пойду пожру что-ли, ты со мной? — спросил мистер–неугомонный живот. Заметив мой отрицательный кивок головой, он развернулся и зашагал к столовой. «Все-таки, я еще не определился, рай это или ад.» Почувствовав, что еще немного и я превращусь в призрачного гонщика, я взял разгон и нырнул в речную воду «щучкой», оставляя за собой минимальное количество брызг. Выплыл я примерно в пяти-шести метрах от берега. Довольно много для того, кто еще пару десятков циклов назад не умел плавать. Здесь уже ощущалось слабое течение, да и вода была на порядок холоднее чем у берега, поэтому я поспешил выплыть. Упав на песок, я ощутил самое настоящее блаженство. «И все-таки замечательно, что мы нашли этот лагерь. Я бы действительно сошел с ума, блуждая по всяким лесам-полям. Здесь проводить свою бесконечность куда легче.» Помнятся времена, когда нас закидывало в поврежденные циклы. Обычно они были раз в 10-15 циклов, но последний наблюдался около 30 циклов назад. Суть их заключалась в том, что чтобы выйти из него, нужно кого-то или что-то спасти. И где мы только не были. И Марс от тварей отбивали, спасая колонистов, и группу туристов от медведя сберегли. Помнится еще, девушку отговаривали от суицида, а потом узнав, что все это — проделки отчима, слегка изменили его отношение к падчерице. И обычно, перед такими событиями в цикле происходят изменения. Но пока что я ничего измененного не заметил. Разморенный солнцем, я поддался царству Морфея, ведь никогда не прочь вздремнуть, особенно, когда хочется.