Вольный

Ох, как печет, даже через сон слышу! Нужно вставать, да и в домик, а то так и обгореть недолго. Но, как у нас водится, неприятности подходят с тыла. Открыв глаза, я обнаружил себя под палящим солнцем около ворот нашего лагеря, вот только выглядели они будто новые. В глаза бросилась вывеска «СОВЕНОК», где присутствовали уже все буквы. Вскочив на ноги, я осмотрелся: точно те же пейзажи, рядом лежит Кирилл, пытающийся прийти в себя. На нем была черная рубашка, джинсы с ремнем и кеды как у меня, только синего цвета. Я же сам был облачен в свою рубашку, шорты и кеды. В моих карманах было явно что-то, ибо воздух не умеет звенеть, будто железо. Результат рейда по карманам: мой револьвер, с которым я не расстаюсь ни на секунду, пачка сигарет и спички. Что-ж, все свое ношу с собой. Ну, ничего страшного не случилось, в любом случае, пока. Револьвер я решил не светить до поры — до времени. — Ох ты ж мать вашу… — прошипел Кир, поднимаясь с асфальта. — Голова? — Всегда плохо переносил временные петли. Только сейчас я заметил, что случилось с его прической. — Аха-ха-ха-ха, Кирюха, что с твоими волосами?! Действительно, его волосы на голове свисали плотной стеной чуть ли не до носа. — А, черт с ними. Сменю имидж, — отмахнулся Кир, массируя виски. — Давай пройдемся вовнутрь, может, встретим кого? Ограничившись кивком, он последовал за мной. Мы решили не ломиться в открытую, а обойти со стороны входа для персонала и автотранспорта для транспортировки продовольствия, как я понимаю. Он располагался чуть дальше мастерской. Успешно преодолев забор высотой около полутора метра, мы оказались на территории. — У тебя оружие-то есть? Он хлопнул по поясу. Видимо, запрятал под футболку. Неплохим решением было спрятаться за стенку мастерской, чтобы нас не было видно с основной улицы, что мы и сделали. Пока Кирилл пытался высмотреть кого-то в мастерской через окно, я мельком выглянул из-за стены. И заметил спокойно идущих по дороге… пионеров, тех самых. Малыши радостно размахивали руками, обсуждая что-то видимо очень веселое и интересное. — Кирюха, тут пионеры, — вполголоса оповестил я своего напарника. — Кто?! — Пионеры, говорю. Ну, эти, с красными галстуками. Будь готов — всегда готов, и все дела. — Во угораздило-то. Ну ладно. Оружие куда-то спрятать надо, наверное. Вспомнился тайник в фундаменте, где мы оставили пару пистолетов на черный день. Располагался он под вторым окном от главного входа. Подойдя к тому окну, я отсчитал четвертый кирпич от земли, схватился за его края, и потянул на себя. Кирпич, в свою очередь, поддался, и с сухим скрипом выехал со своего места. Оставив в тайнике пистолеты, я закрыл его. Все-таки сигареты и спички я решил оставить себе. — А вы что тут делаете?! — закричал тоненький голосок со стороны улицы. Мое сердце чуть не сказало «Моя остановочка». — Не твое дело! Чего орешь то? — не растерявшись, рявкнул в ответ Кирилл. — Ну и ладно! — девочка лет 13-14 со светлыми волосами, собранными в косичку, скорчила недовольную рожу. Но тут же на ее лице появилась озорная улыбка, не предвещающая ничего хорошего. — Это вы те самые новенькие, которых ждут? — спросила она, прищурившись. Я и Кир переглянулись. — Э-э-э… Ну да, мы вот как раз вожатую искали, — неуверенно начал я. — В кустах что-ли? — девочка залилась хохотом, — Ладно, меня Лизой зовут, давайте я вас проведу. Учитывая то, сколько мы в этом лагере были, я уже могу с завязанными глазами до вожатского домика добраться, но ладно. Мало ли, может это был и вовсе не вожатский домик. Лиза повела нас на совершенно другую улицу. Дома были похожи, если бы я здесь был в первый раз, определенно запутался в них. Наконец мы дошли до очередного домика в форме полубочки. За стеклом висел Веселый Роджер, что уже давало знать, что никакой это не домик вожатого. Ради интереса я вошел вовнутрь, а Кирилл якобы отошел по делам, а на самом деле следил за тем, чтобы ничего не произошло. И это что-то произошло. — Ну и где вожатая? — спросил я, когда вошел в домик. Он представлял собой, как ни странно, обычный домик — две кровати, полки над ними, шкаф и пара тумб. Правда, уровень захламления тут зашкаливал. Если в каких-то ситуациях огромный тазик, стоящий на тумбе, мог пригодиться, то колесо велосипеда, стоявшее возле кровати, совершенно не вписывалось сюда. Аккурат после моих слов, за спиной послышался стук двери и звук, присущий закрывающемуся замку, а затем и озорной смех, с каждой секундой все больше удаляющийся. — Ах ты, маленькая… К такому жизнь меня не готовила! Пока я разыскивал что-нибудь, чем можно выбить дверь, в окно кто-то постучал. Я обернулся — в окно заглядывал Кирилл, жестами указывая, чтобы я подошел к нему. План созрел моментально. Я подбежал к окну, и распахнув его, стал вылезать, используя ту же тумбу с тазиком. Я почти вылез в окно, как со всей дури толкнул ногой тазик. Он с грохотом полетел на пол, а дверь в это время стал кто-то стремительно открывать. Вот только не хватало, чтобы меня здесь кто-нибудь заметил. В последнюю секунду я успел закрыть окно, как кто-то влетел в комнату с криками «Стоять — бояться» или что-то типа того. — Ух, ну попадись только мне, три шкуры спущу! — зарычал я, пока мы выходили из-за домика. — Да ладно, не кипятись, она же не со зла. Шило в одном месте, и все дела. — Вот я ей это шило… — я вовремя остановился. Все-таки мы не одни здесь. — Ладно, пошли к вожатке. Чем раньше объявимся, тем быстрее освободимся. А домик той, кто тут заправляет, не изменился: он буквально утопает в сирени, а если и одного этого факта мало, чтобы сразу распознать домик, около него стоит трухлявый велосипед и шезлонг. Постучав в дверь, я ожидал услышать нежный голос «Да-да?», но на деле же прозвучало басистое «Входите». Выполнив незамысловатое действие, мы обнаружили в домике высокого парня, на вид лет 25-30. Строгие черты лица, черные волосы, спортивное телосложение — ну прямо идеальный комсомолец! Одет он был обычно — белая рубашка с короткими рукавами, шорты и ботинки (что странно), а на груди гордо висел значок «Вожатый». Невольно своим внешним видом он вызывал авторитет к себе. Парень осмотрел нас, и продолжил: — Ну-с, стахановцы! Если не ошибаюсь, Александр и Кирилл. Мы синхронно кивнули, невольно став по стойке «смирно». — Это, получается, хорошо! Даже отлично! — он сунул руку в карман и извлек из него пару ключей. — Я — вожатый третьего отряда, соответственно, и ваш вожатый тоже: Олег Евгеньевич. А это, получается, ваши ключи. Жить будете вдвоем, домик под номером 12-а! — А почему 12-а? — решил поинтересоваться я. — Потому что не принято что-либо обзывать числом 13. Понятно, что брехня, ну, а мало ли, а вдруг правда? — ответил он не так нам, как себе. «Ну, класс, еще и домик 13! Удача за удачей прямо!» — Так, стахановцы, получается, хватайте одежду и бегом — переодеваться, иначе на обед опоздаете! — он указал на стол, где лежали два комплекта одежды лагерного образца. — А сколько смена идет? — как бы ненавязчиво спросил Кирилл. — Ну, с учетом того, что вы прибыли на три дня позже, 4 дня. В этом году укороченная смена. Быстро схватив форму и поблагодарив вожатого, мы вышли из его обители и спешным шагом направились разыскивать обитель уже свою. Проходя по улице, я про себя читал номера домов, а Кир то и дело поспевал за мной, витая в мыслях. «Одиннадцатый, не то, двенадцатый, ага, вот! Двенадцатый-а!» Вот непонятно, повезло или нет, грань хорошего и плохого размыта, как всегда: наш домик находился на одной улице с вожатским, хотя и самый последний из таковых. Буквально в двадцати метрах от него находилась калитка с выходом в лес. Домик внутри встретил нас… ничем. Пустые кровати с горкой постельного белья, пустые полки, пустой шкаф с зеркалом. Бросив свою одежду на правую кровать, я присмотрелся к своему отражению в вышеперечисленном зеркале. Странно, мое лицо тоже потерпело некоторые изменения — некоторые шрамы пропали, а кожа стала помягче и почище. Да и на лицо не скажешь, что мне двадцать три года, выгляжу на все восемнадцать. По лагерю раздался звук горна, который видимо призывал всех детей на обед, как и говорил Олег Евгеньевич. Наскоро переодевшись, мы выскочили из дома, поспешно закрыв его на ключ. Лагерь лагерем, а обед по расписанию. Этот чертов галстук никак не поддавался, так что я просто закинул его в карман. Киря же кое-как смог его повязать, только вот он вертелся у него на шее, будто половая тряпка. Так-с, я припоминаю, где столовая. Хотя, можно и не вспоминать, просто следуя за потоком «красногалстуковых стахановцев». Так мы и поступили, медленно, но неумолимо приближаясь к нашему пункту назначения — блок общепита.