Координаты

Солнце даже не думает вставать, а мой будильник уже трезвонит. Открываю глаза полные усталости. Белый потолок, от темноты улиц кажущийся серым. Кофе. Черный. Две ложки. Нет. Три. Опять спал всего два часа. Нужно уже привести распорядок дня в норму. Сегодня ещё и новая группа интернов прибудет. Опять. Видеть эти оленьи глазки полные надежды и никакого страха. Они даже представить не могут каково это — ПО-НАСТОЯЩЕМУ быть врачом. Всё-таки с такими мыслями с самого утра нужно две ложки. Как я вообще в свои двадцать шесть дошёл до того, что размышляю как мой дед. Некий приём пищи, который подобием своим напоминает завтрак — окончен. Работа — больница. И вот меня уже встречает Фред. — Эй! Ноа! Ты либо опять взял на себя слишком много, либо решил просто игнорировать лучшего друга. А мы, ведь душа в душу с самого университета! Как ты посмел. — Фред, ты же знаешь, вариант первый — верный. — Знаю, дружище. Знаю. Но… — не успевает Фред сказать и слово как к нему уже ребячески подпрыгивает Рут. — Но, дорогой Ноа, нужно себя беречь. Ты врач. И хотя наша профессия тяжела, ты всё же в первую очередь должен заботиться о своём благополучии. Так ты… — …ты спасёшь не только себя, но и других, — заканчивает фразу Фред. — Со-вершено правильно, дорогой. Пять очков Гриффиндору! Мой тяжёлый вздох. Опять. Они опять делают это. Сейчас начнёт ещё и сюсюканье. Может ещё и сопельки нужно подтереть ему? Я извинился и пошёл по своим делам. Но даже на другом конце холла чувствовал эту любовную ауру вокруг них. Вот что значит иметь мейта. Сколько раз я просил их. Они же знают. Знают, что для меня это больно… В одинокий кабинет, в котором я провожу большую часть времени, врывается Фред. — Обижен, да? — На что? — Значит — да. Ладно, слушай прости. Мы с Рут обещали не быть этой приторно сладкой парочкой. В принципе, на публике, но особенно при тебе. — Да ладно… Я не должен обижаться, да и не обижаюсь. Раздражён, быть может. Но это мои тараканы в голове. Я же не виноват, что судьба решила меня обречь на одинокое существование. — Как ты говоришь «судьба» … даёт шансы. Во множественном числе, смекаешь? Мы тебе куча раз говорили, что может координаты еще появятся. И ты найдёшь ту самую!!! — драматично привстав со стула, произносит Фред. — А я вам в который раз отвечаю. Все знают, что координаты появляются последний раз в двадцать четыре года. Это уже удостоверено. Факт. — То, что у какой-то кучки пацанов метка проявилась последний раз в двадцать четыре не даёт уверенности, что позже она проявится не может. Не зря же твоя «судьба» проявляет метки несколько раз за жизнь. Так она даёт шанс встретить твою любовь несколько… Замолчи. Фред. Просто замолчи. Любовь? Да что это вообще такое? Химическая реакция, всего-то. Я и так потратил целую молодость в надеждах и мечтах о том, что координаты появятся на руке, ноге, спине… да где угодно. Увы… — Фред! — Понял. Затрагивать эту тему опять. Просто бесполезно. Ладно. Перерыв почти закончился. Я побегу.

***

Вот они! Интерны и может быть, надеюсь не так, но будущие врачи. Я уже в этой толпе вижу соулмейтов. Эти взгляды. Прикосновения. Боги! Хорошо, что я только покажу им больницу и всё. Ещё и практику вести. Нет. Интернов не потяну. Обещал ещё к родителям на ужин. Ладно, хотя бы сегодня нет ночных, а то бы опять пришлось их расстраивать и волновать.

***

— Мам! Пап! — вхожу я в дом и слышу лишь как собака родителей, скользя по деревянному полу, бежит мне навстречу, — Винни! Ну-ну-ну… Хватит меня облизывать. Скучал, да? — Милый! — лучезарное лицо матери уже виднелось из-за поворота, — Я уже всё приготовила! Хотя бы поешь нормально, а то, небось, ешь гадость всякую. — Привет, мам. Я хорошо питаюсь. — Щас. Знаю я твоё хорошо. А ну-ка, руки мыть и за стол. Отец уже… — Тут, — врывается в разговор отец, — где же мне быть как не с сыном. Пускай даже в коридоре. Кого-то они мне напоминают…

***

— Как всегда вкусно, мам. Спасибо. — Да что ты! Я так рада, что ты наконец смог прийти. А то я думала, что ты совсем заработался. Ты же знаешь, что мы безумно волновались за тебя с отцом, когда тебе исполнилось двад… — Мать! Ну ты, опять? — начал было отец мягко. — И действительно, что это я? — Всё в порядке. Ну-с, я привык. Видно, я создан для других целей. Спасать жизни, например. — Да, верно, — поддержал отец, — Как там на работе дела? — Вот в самый разгар дня парочка интернов сбежала… Так и прошёл ужин: в разговорах, избегания темы отсутствия каких-либо намёков на координаты, что покажут место и время, где я и должен встретить свою «любовь» и, конечно, в уютной обстановке дома, заботы и настоящей, той самой любви соулмейтов, что ещё в восемнадцать лет позволила встретиться моим родителям. С тех пор они не расставались. — Держи! — с командной интонацией сказала мама, протягивая мне контейнеры с домашней едой, — Там бульон ещё. Смотри не пролей. Он горячий. Я его на плите оставила случайно. Всё, целую. Смотри одевайся теплее. Обещают похолодание. И звони нам чаще, а… — …лучше приезжай! — подхватил отец.

***

Вот я уже на парковке здания моей квартиры. Чёрт. Пролил. Ну зачем бульон то давать? Эх. Забота. Горячий, зараза. Даже сквозь пиджак боль ощутима. Пустая квартира. Я бегущий в ванну. Снимаю рубашку и направляю руку под холодную воду. Координаты! У меня метка?!!