Без срока годности

      Осенняя погода продолжала нагнетать обстановку в городе. Дожди шли уже длительное время, и студенты, которые сидели в аудитории полицейской академии, да будем честными, не только они, вздыхали и меланхолично смотрели в окно в надежде, что там появятся яркие солнечные лучи. После продолжительного нахождения в аудитории хотелось развеяться, а с дождём рушились любые планы на прогулку. Да и занятия по физподготовке тоже проводились в зале, где каждый угол так или иначе отбит, а воздух душный и спертый.       Наступил сезон дождей, и хоть каждый день бездомный танцевал вокруг мусорных баков, обходя лужи на манер танцев стариков-монахов с бубном у костра, — ситуация не менялась. Старики забывались, а бедолага мочил ноги в холодной воде.       Староста раздавала листовки, что-то громко говорила, старясь привлечь внимание всех студентов, даже самых рассеянных, и что-то продолжала объяснять. Кацуки её откровенно не слушал, повернул голову в сторону, подпёр подбородок ладонью и тяжело вздохнул, понимая, что прошедший месяц не блистал разнообразием. Единственным ярким днём был приход Мидории в его священную обитель, и на этом радость закончилась. Волк, который уже немного смелее поднимался на лапы, делая первые полноценные шаги, выл вечерами, только сильнее угнетая обстановку в доме.       Киришима понял это сразу по крикам в свою сторону и увеличивающемуся слою пыли на индивидуальной сумке с лекарствами. Ситуация не менялась даже здесь, любая попытка Эйджиро начать старый разговор заканчивалась ссорами и хлопком двери.       — Эй! — ладонь старосты тяжело приземлилась на стол рядом с Бакуго, и тот вздрогнул, отстраняясь от громкого звука, тут же нахмурил брови. Ему определённо не нравилось подобное обращение, в особенности, когда другие предпочитали его обходить стороной.       Исключительно в последнее время.       — Ты вообще слышал, о чём я говорила? — возмутилась она и упёрла руки в бока. Нависла над ним сверху, будто пытаясь показать своё превосходство. Кацуки ни в чём её не винил и даже не поменялся в лице, к подобному её поведению он привык. Она была старостой, а это объясняло почти всё.       Блондин помотал головой и натянул улыбку, зная, что это раздражает её. Девушка покраснела, тяжело вздыхая, прикрывая глаза и пальцами массируя переносицу.       — Документы заполни, — бросила она сухо и, на удивление Бакуго, развернулась, уходя к своему месту, даже не прибегнув к привычной головомойке. Да и сам Кацуки не нуждался в её объяснениях. Он опустил голову, рассматривая строчки на бланке перед ним, и хмыкнул под нос, понимая всё за пару мгновений.       Подобные анкеты раздавали каждый учебный год, вопросы не менялись, только вот список на последней странице порой пополнялся и становился только длиннее. Медицинский осмотр был обязательной процедурой у каждого, кто обучался в академии. Никто не возмущался, лишь согласно кивали и дружно шли к своим кабинетам по расписанию. Кто к психиатру, а это в особенности важно, ведь полицейский должен быть с чистым и трезвым рассудком, а кто к альфологу.       Подобная ежегодная рутина вызвала в блондине очередной приступ уныния. Он вновь отвернулся от аудитории, подпёр голову рукой и невольно вспомнил тот самый солнечный день. В особенности то, как он несколько раз облажался, да так, что до сих пор становилось неловко. Несмотря на это, он с гордостью вспоминал приготовленный кацудон и свою незаменимую помощь со спортивной травмой.       Кацуки улыбнулся появившейся в голове картинке чужих бёдер и тату.       Тодороки только вот оказался некстати. Его наличие в роли парня Мидории ничуть Бакуго не отпугивало, он это игнорировал, осознавая такую жизненную мелочь, как личное пространство. Сам факт злил больше обычного, скрёб что-то внутри, медленно и надсадно, но в конечном итоге это не приводило ни к чему толковому. Потрёпанные нервы и очередная попытка написать Кролику.       Они переписывались очень часто. Обсуждали всякие мелочи, несмотря на то, что первые пару дней общение давалось немного туговато. Разговаривали о роли резиновых уточек в жизненном цикле планеты, о том, какие специи нужно класть к курице, а какие к говядине, дело дошло как-то раз до обсуждения Киришимы и его любви коллекционировать значки со змеями.       Кацуки поджал губы, понимая, что ему не хватает живого общения.       Альфа не заметил начала лекции, открыл приложение и пролистал переписку с Мидорией — тот когда-то давно скинул ему адрес спортивного комплекса, в котором сам занимался. Бакуго откровенно надеялся на встречу с ним, в противном случае он не против позаниматься и разведать чужую территорию.

***

      Кацуки несколько раз проверил адрес, свою спортивную сумку и зачем-то простоял напротив зеркала добрые десять минут. Волк под боком пыхтел, ворочался и кусал свою лапу — Бакуго к нему начинал привыкать и на подобную возню практически не обращал внимания. Порой ему казалось, что если внутреннему зверю не уделять внимания, то тот и вовсе исчезнет. Игнорирования порой давали хорошие плоды — волк вновь засыпал и мог проспать добрых пару дней, иногда же всё оборачивалось наоборот, зверь рычал и лаял, привлекая к себе внимание моментально. Кацуки в такие моменты закрывал уши руками, качаясь из стороны в сторону, зная, что это не поможет.       Он понятия не имел, как справиться со зверем, но упрямо отказывался идти к врачам по неизвестным даже ему причинам. Игнорирование проблемы не приведёт к её исчезновению, Бакуго это знал и поэтому каждое утро посматривал в сторону припрятанной сумки с лекарствами. Мысли вертелись в голове быстро и сумбурно, запутываясь, и заканчивалось всё тем, что блондин, продолжая зажимать уши, шёпотом просил успокоиться.       На удивление, это всегда срабатывало. Через разный кусочек времени, но работало.       Он поднялся по ступенькам на нужный этаж, пообщался с мужчиной на ресепшене, зарегистрировался и оплатил пару часовых занятий. Мимо него прошла парочка, а рядом с ними двое детей, которым было не больше десяти лет. Они смеялись и махали рукой тому самому мужчине, который протягивал альфе специальный браслет от персонального шкафчика. Кацуки со скучающим видом осматривал помещение, коридоры и саму раздевалку — обставлено со вкусом, но в привычном спортивном стиле — однотонно. Мебель по виду новая, скамейки, несколько душевых и прочее прилагающееся — стоит своих денег. Альфа переоделся, прислушался невольно к глухо доносящейся музыке и направился в зал напротив.       Тот, который ему был нужен.       Тренировка началась в шесть вечера, и Бакуго благополучно это проигнорировал, приходя уже в восьмом часу. Многие находились в разгаре тренировок, и наверняка он, зашедший сюда в первый раз, был никому не интересен. В спортзале прохладно, и он, обрушиваясь на альфу громкими звуками музыки, удивил его сразу несколькими вещами: по всему периметру бегали дети, когда как в совершенно противоположном углу занимались на специальной «арене» явно взрослые альфы. В которых роста и силы на каждого было намного больше, чем на эту маленькую толпу.       Кацуки почувствовал себя не в своей тарелке, но все дискомфортные чувства вмиг пропали, сердце сделало кульбит, подступая к горлу неприятным комком. Глаза нашли то, что искали вот уже около месяца.       Изуку стоял в сторонке, устало упирая руки в бока и разговаривая с кем-то из персонала. В какой-то момент к нему подбежал один из малышей, взмахнул руками и показал куда-то в сторону. Бакуго бы попытался услышать, что тот говорил, громко и наверняка по-детски звонко, но продолжал смотреть на чужую улыбку. Омега посмотрел на часы, а затем что-то начал говорить. К ним в скором времени присоединился другой мальчик, ниже ростом, чем предыдущий, топтался на месте и держал руки за спиной, комкая пальчиками край футболки. Мидория смотрел на обоих, стёр ладонью пот со лба, а затем кивнул в сторону, невольно встречаясь взглядом с Бакуго по другую сторону зала.       Изуку подозвал проходящую мимо девушку и что-то сказал ей на ухо, стоящие рядом дети вдруг напряглись.        — СОБИРАЕМСЯ ПО ГРУППАМ, ВАШ АНГЕЛ СПАСИТЕЛЬ ПОКИНУЛ ВАС, И СЕГОДНЯ У ЧЕТВЕРТОЙ ГРУППЫ ТРЕНИРОВКУ ВЕДУ Я! — закричала женщина, и во всём зале послышались разочарованные стоны детей, которые, в принципе, даже и сопротивляться не могли или попытаться отстоять свои права.       На это Мидория только тихо посмеялся и хотел уже повернуться обратно, как раз в сторону подходящего Кацуки, как к нему направился здоровый мужик. Стоило Бакуго подойти к Мидории ближе, становясь рядом, то понял, что этот амбал был на полторы головы выше него и, казалось, настолько же шире в плечах. Здоровый и наверняка невероятно сильный. Брутальный альфа, это было видно издалека, мощный, с аккуратно подстриженной бородой, натягивающий специальные перчатки на руки.       — Ты к нам? — спросил он у омеги басом, Изуку приходилось слегка запрокинуть голову, — Чиэса забрала малышню.       Кацуки напрягся, а волк внутри зарычал, будто вот-вот кинется и вцепится в чужую глотку.       Мидория на слова мотнул головой, а его кудряшки запружинили.       — Нет, — ответил он, в его голосе слышалась улыбка, — Я на небольшой перерыв, но если нужно, всё подкорректирую, — добавил, продолжая смотреть на подошедшего мужчину. Он был расслаблен и чувствовал себя вполне комфортно рядом с этим альфой, которому точно раза в три уступал в весовой категории.       — Тогда подойдешь, как освободишься? — спросил мужчина, заканчивая с ремешками на запястьях. Он перевёл взгляд за плечо омеги, уделяя внимание Бакуго всего мгновение, и этого было достаточно, чтобы волк внутри зарычал громче, ему определённо что-то не нравилось, — Индивидуальные тренировки? — поинтересовался спокойно, и Кацуки услышал иной подтекст, ему так казалось, но сам уже начал скалиться, а когда понял это, помял губы, стараясь не показывать своих эмоций, которые скакали из-за альфы внутри.       — Почти, — усмехнулся Изуку. Повернулся к Бакуго, улыбаясь, — Экскурсия.       Амбал кивнул и усмехнулся, встал полубоком, намереваясь развернуться и уйти.       — Береги рёбра, — сказал он блондину напоследок, прежде чем уйти в сторону тренажеров.       — Экскурсия и беречь рёбра? — фыркнул под нос Кацуки, нахмурился невольно и обошёл Изуку со стороны. Омега улыбался широко, даже слегка хитро.       — Для индивидуальных тренировок ты слегка недотягиваешь. Привет.       Альфа в этих словах видел открытый, нескрываемый вызов.       — Ты специально меня провоцируешь? — спросил Бакуго и вновь оскалился, расправляя плечи, показывал своим видом, что ничуть не боится и готов принять любой вызов. Изуку на его слова мягко посмеялся.       — Да, — ответил он прямо, — Нужен запал для разминки.       — Серьёзно? Разминка?       — Сейчас моя напарница занимается разминкой с детьми, ты можешь к ним присоединиться, — ответил Изуку серьёзно, но по глазам было видно его веселье. Мидория был рад увидеть его. Альфа тяжело вздохнул, стараясь удержать эмоции в себе, признавая, что попал в обитель провокации.       — Окей, я согласен. Будем бегать по кругу, а потом потягивать спинки?       — Будешь, — поправил его омега и усмехнулся, — Начнёшь с элементарного.       И Кацуки, несмотря на смех со стороны Изуку, действительно присоединился к младшей группе. Он разминался с усердием, периодически делая другие упражнения, нежели дети. За ним пристально присматривали, не позволяя халтурить, но альфа бы себе подобного и не позволил, потому что знал, кто именно смотрит в его сторону. Малышня тоже смотрела, кто с удивлением, а кто с открытой ревностью, что не могло не позабавить. Бакуго одному такому мальчугану показал язык и ушёл в сторону, разгоряченный и со слегка порозовевшими щеками.       Мидория находился в другой стороне, он стоял с мужчиной, который некоторое время назад просил его помощи. Омега, стоя сбоку, касался спортсмена со стороны спины и груди, укладывал ладони широко и тем самым управлял чужим изгибом в позвоночнике. Он что-то объяснял, сопровождая слова наклонами и определённым уровнем давления со стороны спины. Бил по бёдрам, прося расставить их на нужном расстоянии. Выполнял самую настоящую работу тренера.       Так это была правда.       Мужчина выпрямился и кивнул, возвращаясь затем к своим индивидуальным тренировкам.       Омега провёл по своим волосам, а затем стянул резинку с запястья и завязал небольшой хвостик на затылке. Ладонью массировал шею и повернулся к залу лицом, замечая стоящего в стороне Бакуго. Изуку коротко улыбнулся и помахал рукой в направлении пустующего огромного мата в стороне. Мидория, наступая на пятки кроссовок, разулся, а Кацуки повторил за ним. Он посмотрел на слишком яркую, красную обувь, невольно проводил взглядом пятки, щиколотки и бёдра в чёрных обтягивающих тайтсах. Омега обошёл его и остановился напротив. Кацуки уже готов разорвать парочку громил, попробовать потягаться силой и выносливостью, но перед ним — среднего телосложения омега.       — Вас в академии наверняка тоже обучали борьбе, — произносит Изуку, всем своим видом показывая спокойствие. Он собран и настроен серьёзно.       — Не то, чтобы борьбе, скорее оценке своих сил, — Кацуки часто прыгает на месте, будто боксёр, но останавливается и вскидывает ноги, будто отряхивает каждую по очереди. Продолжает разминаться, это можно даже назвать показухой, но подобным омегу явно не вывести из себя.       — Хорошо. Тогда нападай, — такое заявление обескураживает Бакуго, — Ты не считаешь меня серьёзным противником. Однако, что, если у тебя на службе будет преступник в два раза меньше меня и по виду слабый, только потому, что ты не воспримешь его всерьёз — упустишь.       — Такого не будет! — возмущается Кацуки, чувствуя задетую гордость. Они делают первый шаг и идут тем самым по кругу, присматриваясь друг к другу.       — Тогда нападай, — Изуку пожимает плечами, продолжая излучать спокойствие.       Альфа выдыхает, контролирует свое дыхание, старается следить за противником более внимательно, не брать в расчёт половую принадлежность и физические данные. Следит за ногами, руками и поворотом корпуса, и первый выпад проходит неудачно, потому что его удар отводят в сторону, а сам Изуку уклоняется и несильно тычет в ребро.       Мощная провокация, которая только сильнее раззадоривает. Подобное поведение не ставит вровень, наоборот, всем видом показывает, что от него отмахиваются, будто от ребёнка. Удар был бы не таким раздражающим, как этот тычок пальцами. Кацуки скалится.       — Я для тебя всё ещё недостаточно серьёзный противник? — улыбка выходит довольной и даже снисходительной. Будто действительно с ребёнком играется.       Кацуки не улыбается, потому что смотрит на чужие движения внимательно, но позволяет себе пожать плечами.       — Ты недостаточно убедителен, — говорит альфа спокойно, и все уроки по самозащите и, тем более, как именно нужно скручивать противника при сопротивлении, вылетели из головы. Нужно было фиксировать руки и ноги, так, чтобы человеку было трудно вывернуться или же ударить самого полицейского в чинное место. Изуку двигается плавно, непредсказуемо, не стараясь нападать первым.       Кацуки подмечает следующий шаг и делает очередной резкий выпад вперёд, но и в этот раз от удара легко уворачиваются в сторону. Мидория делает пару шагов назад, выпрямляется, начиная идти наискось, очерчивая вокруг альфы круг; собственно, Бакуго в стороне не остаётся и тоже двигается с места. Они присматриваются друг к другу, не видят уже в лицах напротив повара или любителя сладкого капучино, видят совсем иное.       — Струсил? — провоцирует Кацуки, довольно усмехаясь, осознаёт, что занимает лидирующую позицию.       — Ты напряжён, не можешь расслабиться, — говорит Мидория, и по взгляду его видно, что он смотрит куда-то ниже пояса, — Неправильно двигаешься, — поясняет он коротко, подмечая, что, стоит увеличить темп, и альфа может запутаться в собственных движениях.       — Нас учит мастер своего дела, — гордо говорит Бакуго, и омега чувствует удар от камня, что в него бросили этой фразой.       — Или ваш мастер… не мастер, — Изуку решает не разбрасываться оскорблениями и отвечает мягко, — Или же ты, Бакуго, полное бревно.       — Ты хочешь это проверить? — спрашивает с вызовом и не замечает, как на половине фразы омега в три шага оказывается слишком близко, замахиваясь и нанося удар. Заболтался, но успевает вовремя поставить блок и даже невесело усмехнуться. Пока альфа гордится собой, показывает превосходство, в солнышко ему прилетает вторым кулаком, и дыхание тут же прерывается. Становится совершенно не до смеха.       Изуку отстраняется быстро, обходит его, вновь рассматривая, и дыхание выбивает вновь из груди, в этот раз от неожиданности, потому что омега сильно бьёт по стопе, отодвигая её в сторону.       — Ногу назад, — командует Мидория сухо.       Бакуго рычит, понимая, что начинает разогреваться от драки, и резко разворачивается, стараясь зацепить ударом чужое тело. Он стоит в неустойчивом положении и, когда омега делает подсечку, и вовсе падает, опираясь на одно колено и руку.       — Поднимайся, — говорит «тренер» и продолжает ходить вокруг, будто хищная птица, что ждёт смерти раненого зверя. Альфа поднимается молча, больше не улыбается, но смотрит уже другими глазами. Он наблюдает за чужой походкой, подмечает, запоминает и теперь уже находится на равных, потому что принимает Изуку, как своего противника, — Не думал, что ты будешь поддаваться насколько сильно, — пробует провокацией вывести вновь своего оппонента Мидория, оттого довольно, даже гордо улыбается, что Кацуки на его слова просто играет бровью и молчит.       Они продолжают ходить по кругу, и это похоже на то, как два зверя в дикой природе присматриваются друг к другу, обнюхивают, узнавая чуточку ближе. Один зверь продолжал крепко спать, он сопел, уткнувшись носом в собственный тёмный хвост, второй же наблюдал со стороны и прижимал уши к голове, присматривался, но не рычал, как раньше, не чувствуя никакой опасности.       Бакуго принимает стратегию беспрерывного нападения, так как Изуку его анализирует и очень хорошо предугадывает его действия.       Омега, как ни странно, будто ожидал этого, и отвечает тем же, постоянно уводя чужие удары или блокируя их. Он с досадой поджимает губы, потому что ему очень хочется пустить ноги в ход, но не может, в голове тут же всплывают наставления от лечащего врача, в особенности его предупреждения о последствиях. На очередном выпаде Мидория резко отстраняется и стоит на месте. Кацуки его не понимает, но после такой маленькой передышки он чувствует, как на него напирают, и теперь лёгкие тычки отдают весомой болью, неприятной. Он тихо рычит, ловя чужую руку, думая, что на этот раз сможет заломить её и скрутить, но его бьют в спину, несильно, но точно, заставляя прогнуться.       — Чёрт! — рычит Бакуго, а Изуку улыбается на это, погружаясь сильнее в азарт. Его резко хватают под пояс, альфа ориентируется быстро и решает действовать, исходя из ситуации. Но и тут выходит казус, потому что Мидория удачно или уже продуманно оказывается позади, выскальзывая из рук и удерживая позицию. Бьёт поддых метко, будто всё шло по заранее продуманной стратегии — Изуку от него ожидал подобного, и эта мысль ничуть не воодушевляет альфу. Он был открытой книгой перед ним.       Бакуго заводится слишком сильно, шумно дыша, даже плечи ходят вверх-вниз от ярости, а омега усмехается в ответ.       — Неплохо, — похвала от «тренера» ощущается, подобно издёвке. Больше всего раздражает то, что его слишком просто читают. А ведь он самый что ни на есть гибкий в плане сражений. Попытаешься схватить Изуку, а он будто маслом смазан, ускользнёт, — Можешь применить ноги, если хочешь, — Кацуки старается не слушать, не поддаваться, не выдавать себя, поэтому следующий его удар проходит, пусть его успевают в последний момент слабо заблокировать. Синяк на ребре не появится, а на руке — вполне возможно.       После этого удара кажется, будто Изуку придумал что-то, но его губы досадливо были поджаты. Кацуки же даёт себе подзатыльник, чтобы не отвлекаться.       Теперь они обмениваются ударами и пытаются завалить друг друга, каждый раз замедляясь на захвате, и на одном из таких Кацуки чувствует, что вот сейчас именно тот самый момент, когда он сможет завалить на мат соперника, чьи ноги почти не имеют устойчивую опору, но это была ошибка. Мидория делает подсечку, а Кацуки ухватывается за ногу, утягивая за собой. Омега победно восседает на чужой груди, плотно прижимая руки к полу, разве что Бакуго чуть носом в пах не упирается. Изуку руками скользит сначала по мату, нависая, а потом удобно располагает ладони на животе альфы.       — Слишком близко, — не то шепчет, не то выдавливает из себя Кацуки, не в состоянии отвести взгляда от линии шва на чужой одежде, который был прямо перед носом. Мидория, видимо, совсем не обратил на это внимания, не увидел и, опираясь руками о чужой напряжённый живот, жадно дышал ртом, запрокинув голову. Он зачесал волосы назад и понял, что лоб мокрый, а сам он дышал так неспроста, немного выдохся и в целом неплохо поработал за весь день.       Мидория облизал губы, осознал, что слюна слишком вязкая и надо бы попить, а опустив голову, наткнулся на красные щеки Бакуго и тёмные глаза.       — И как там снизу? — спросил омега, усмехаясь, и он чувствовал отчётливо чужие пальцы правой руки на внутренней стороне бедра, ведь предплечье одной руки было плотно прижато к ноге, в отличие от другой. Кацуки явно было неудобно, но они оба делали вид, что не замечали этого.       — Неплохие виды, — ответил честно Кацуки, пошевелил ладонью, проводя пальцами по эластичной ткани совсем немного. Он будто пытался высвободить руку, но всё это время внимательно смотрел в тёмно-зелёные глаза. У Изуку мурашки побежали по коже, и он понял, что ему не помешало бы выпить пару таблеток, и чёрт знает, чего именно — обезболивающее, жаропонижающее или же блокаторы для омег. Кацуки облизнулся, и у того наверняка тоже пересохло во рту, он вздохнул, чувствуя тяжесть тела на своей груди, а омега чувствовал чужое горячее дыхание на бёдрах сквозь тонкую ткань; он совсем забыл, что нужно вставать.       — Я к тому, что ты проиграл, — сказал довольно Изуку и усмехнулся, — И не отрицай того, что было легко.       — Ты победил совершенно случайно.       — Неправда.       — Случайно.       — Да неправда же! Всё честно! — возмутился с долей досады Изуку, и его ноги дёрнулись, сжимая между бёдер руки и голову.       — Случайно, — дразня, произнёс Кацуки и натянул ухмылку; ему становилось жарко от того, как его невольно начинали сдавливать ногами, от этого было тяжелее дышать. Зато омеге было нормально, возможно, даже комфортно, и он даже пытался не хмуриться, только слабо выходило.       — Я тебя снова уложу, если понадобится, — почти рычал недовольно, вздыхая глубоко. Кацуки понимал, что с каждым новым вдохом последующий давался тяжелее предыдущего, он слабо догонял происходящее, даже то, что пошевелиться ему трудно не просто так, а чужой вес становился препятствием для дыхания.       — Давай второй заход!       — Какой ты нетерпеливый, — усмехнулся Изуку, снова зачесывая волосы и тем самым растрепав их сильнее, резинка не смогла удержать пряди вместе. И Кацуки действительно нравился вид снизу, всё нутро требовало подмять под себя этого дерзкого парня, показать, кто здесь на самом деле победитель, — Так нравится быть поверженным?       Кацуки сорвался с места в тот же самый момент, когда волк внутри подрывается и убегает куда-то в сторону, лапы его массивные, и он на земле оставляет глубокие следы от когтей. Он бегал с места на место, а затем наклонился к земле и начал искать, вынюхивать свою добычу, но ничего не выходит, и он принялся рыть небольшие ямки, будто то, что тот искал, могло быть зарыто.       Бакуго собрался с силами и приподнялся резко, в пару движений, подхватывая чужое тело под спину и бедро, опрокидывая омегу на спину, и он не боялся того, что тот падал без поддержки и весьма массивно, ведь под спиной и головой находился мягкий мат. Перевернуться и при этом как-то изменить положение было сложно, поэтому альфа дышал в чужой живот и держал чужую ногу как раз под коленкой, поднимал её столь высоко, что уровень колена совпадал с плечом Кацуки. Майка омеги задралась, живот подрагивал, а сам Изуку дышал по-прежнему быстро и коротко, загнанно, смотрел удивлённо и даже не пытался вырваться. Видимо, был слишком удивлён.       — Посмотри сам, — ответил Кацуки наконец-то на вопрос и усмехнулся довольно, приподнимаясь на одной руке, но продолжая удерживать ногу другой, — Как тебе снизу? — спросил, и альфе на миг показалось, что его спины коснулась стопа Мидории, а когда это повторилось вновь, то он осознал — не показалось.       Бакуго придерживал то самое бедро, когда-то больное, и то мелко дрожало от перенапряжения и нуждалось в отдыхе, поэтому Изуку пришлось немного перенести вес. Он будто бы обнимал его так, закидывая ногу на плечо. Бедро продолжало дрожать, но омега больше чувствовал покалывающие мурашки, чем дискомфорт.       — Не думаешь, что ситуация немного компрометирующая? — спросил Мидория, как когда-то давно, и усмехнулся, отчасти восстановив дыхание.       Кацуки старался не касаться бедра, но опустил руку, будто поддерживая. Нога дернулась чуть сильнее, будто крупные мурашки пробрались или же старая боль в ноге дала о себе знать вновь. У альфы вдруг подозрительно зачесался кончик носа, так, будто он вот-вот чихнет. На языке появился неприятный привкус.       — Мне как-то всё равно, — протянул ухмылку, — Более важно, если нас так увидят, подумают, что ты проиграл, — Изуку этой фразе совсем не обрадовался, ударил по ребру рукой, пусть без замаха, но получилось ощутимо. Кацуки зашипел и цыкнул, наклоняясь вперёд, почти нависая над омегой.       Мидория приподнялся на локтях и зашептал на ухо:       — Ты настолько шокирован, что не видишь очевидного? — и усмешка, прямо на ухо, кожу обдало горячим дыханием. Мурашки мелко разбежались, вызывая отклик дрожи, — Так я уложу тебя снова и в следующий раз ткну лицом в пыльный мат. Пошевелиться не сможешь, — всё это звучало полушёпотом, так проникновенно и угрожающе. Зверь только больше распылялся, бегая с большей дистанцией.       — Многообещающе звучит, — ответил Кацуки, теперь удерживал омегу за талию, подкладывая руку под спину, чтобы удержать, — Ты хоть встать можешь? Не уверен.       И снова тычок в ребро, но теперь не такой сильный. Изуку вздохнул, постарался убрать ногу с чужого плеча, но её потряхивало. Кацуки видел это и осторожно поддел под коленкой, опуская ногу на мат. Теперь поза казалась простой, но ещё более раскрепощённой. Омега был на удивление очень гибким. Ноги расставлены довольно широко, открывая вид на будоражащую картину. Мидория держал спину, ни одна мышца не подрагивала, только когда-то травмированная нога.       — Я найду способ подняться, — фыркнул Мидория и понял, что это довольно глупо — вестись на детские провокации. Вздохнул снова.       Изуку вдруг отвёл взгляд, посмотрел куда-то в сторону, и альфа в какой-то миг понял, что смотрел парень явно осознанно и на кого-то; Кацуки повернул голову в ту сторону, куда был направлен взгляд, но его голову тут же грубо отвернули обратно, будто не позволяя смотреть ни на что более, кроме него самого. Прикосновение совсем короткое, но кожу обдало кипятком, как и всё тело.       Альфа, решив сделать все молча, поднялся, не переставая придерживать омегу под поясницей, потянул его за собой. Бакуго поймал чужую ладонь сразу же, дал опору, потому что ожидал, что тому будет весьма неудобно стоять на одной ноге. Но Изуку будто позабыл о дискомфорте, встал уверенно на обе ноги, однако мягко прихрамывал. Он слишком часто использовал ноги в этом простом тренировочном поединке. Нужно было повременить и следовать рекомендациям врача — покой бедра на два месяца.       — Всё в порядке? — спросил Кацуки и не понял того, что продолжал придерживать парня перед собой.       — Да, вполне, — согласился Мидория. Они резко вздрогнули, потому что в зелёную голову прилетело яркое полотенце. Бакуго вздрогнул крупно и тут же отвёл руки в стороны — ему казалось, будто его застали за чем-то неприличным.       — Что вы здесь устроили?! — крикнули со стороны, и Изуку одновременно с альфой повернул голову в сторону. Под полотенцем скрывалась недовольная физиономия омеги. Весьма недовольная, — Вы находитесь в спортзале, тут дети, Изуку?! — возмущался подходящий к ним блондин. Он шёл уверенной и твёрдой походкой, и Кацуки на миг показалось, что тот замахнётся и нанесёт хороший удар правой.       — Мы просто тренировались, — закатывая глаза, ответил Мидория, — Ты на всех так реагируешь, хватит уже, тебе своих дел мало?       — Не на всех, — уже немного спокойнее сказал парень и открыл рот, будто желая что-то сказать, но закрыл его, переводя взгляд на стоящего рядом Бакуго. Незнакомец не осматривал его с головы до ног, не пытался как-то впечатлить, а буравил взглядом алые глаза. Прямо, начиная рыться где-то глубоко внутри. Альфе стало некомфортно, и подобное поведение выглядело, как очередная провокация.       Молчание затянулось.       — С моим лицом что-то не так? — хмуро спросил Кацуки.       — Нет, с ним всё в порядке, — серьезно ответил незнакомец и вдруг сделал шаг ближе, прикрывая глаза. Альфа автоматически отступил на пару шагов назад, пятился и начинал злиться. Ему не нравилось подобное отношение к себе, тем более в виде неадекватного нарушения личного пространства. И времяпровождения.       Незнакомец тихо засвистел, положил руки на плечи Мидории и благополучно развернул его в сторону.       — Тебе пора отдыхать, — говорил он омеге и теперь уже полностью игнорировал Бакуго. Резковат в поведении, будто у того были перепады настроения или же несколько литров кофе в организме. Непостоянный, немного дёрганный, — Пойдём-пойдём, а ты, — он обернулся резко в сторону альфы, — Не жди его, он идёт переодеваться и домой, даже если сам не хочет.       — А я не хочу! — возмутился Изуку.       — Хочешь, ты тут торчишь с утра, сколько можно-то? — возмущался блондин, крепко держа за плечи, направлял в сторону раздевалок. Омега причитал на повышенных тонах, жестикулируя и говоря что-то об оставленных кроссовках. Странный знакомый его не слушал и продолжал читать нотации. Кацуки же стоял на месте с опущенной головой и смотрел на те самые красные кроссовки, пока не уловил конец фразы, — … понимаешь, кого привёл?!       Альфа не придал значения этим словам, подцепил пальцами обувь, свою и чужую, и пошёл к раздевалкам, наслаждаясь ощущениями после прошедшей тренировки. Внутри было взвинченно, взбудораженно. Бакуго был бодрым, казалось, не было этого дождливого месяца и серости города, что было всегда вот так — ярко.       Он оставил красные кроссовки аккуратно рядом со скамейкой, принял душ и переоделся. В помещении пахло обезболивающим спреем и спортивным питанием, которое развели совсем недавно. Альфа потянулся, подобрал обувь, когда уходил, и сиротливо встал в ожидании на выходе из спортивного комплекса. Не обращая на время внимания, он не понимал, сколько простоял на ветру. Собственно, Кацуки было всё равно, он почти сидел на перилах и смотрел куда-то в сторону. Мимо проходили всё те же родители с детьми, и один из них был подозрительно знакомым. Мальчуган показал язык и, хмыкнув, отвернулся от него.       Ах, точно, этот самый. Бакуго запомнил его, смелый пацан.       Дверь распахнулась вновь, и из-за них выбежал запыхавшийся Мидория. Он упирался руками в бёдра, наклоняясь вперёд и пытаясь восстановить дыхание.       — Я… долго… тебя искал, — говорил он с перерывами и поднял голову, встречаясь с рубиновыми глазами, — Почему ты не сказал, что будешь на улице? — возмутился слегка Изуку и выпрямился, переводя взгляд на свои кроссовки. Кацуки просто пожал плечами и протянул обувь её владельцу. Омега тихо поблагодарил и убрал всё в спортивную сумку. Ярко запахло яблочным шампунем, когда тот вновь наклонил голову.       — Не хочешь прогуляться? — вдруг спросил альфа. Бакуго настолько было спокойно на душе, что, казалось, он не осознавал то, что делал. Лёгкое, головокружительное оглушение.       Мидория наклонил голову, и волк внутри Кацуки повторил это движение. Светлое ушко забавно откинулось в сторону.       — Да, конечно, почему бы и нет? — улыбнулся омега и поправил лямку сумки на своём плече. Альфе хотелось пригласить его в то самое кафе, где они встретились во второй раз, и черт с ним, что оно практически находилось в другом конце города и несло с собой неприятные воспоминания. Хотелось провести с ним больше времени, так, чтобы этот день больше не заканчивался и унылая осень не накидывалась на него вновь. Была непреодолимая, болезненная нужда находиться рядом, — Я знаю здесь кофейню недалеко, можем сходить туда, — Изуку спрыгнул с последней ступеньки, — Там есть скидки под конец дня и очень вкусный морковный торт, — продолжал говорить парень; Кацуки только глаза закатывал, потому что волк внутри активничал и на каждое повышение голоса омеги пытался лаять в ответ, будто передразнивая.       — Я не специалист по морковным тортам, — усмехнулся Бакуго и встал вровень с Мидорией, они шли медленно, улыбаясь друг другу, — Но так уж и быть, поверю тебе на слово.       — Они правда вкусные!       Парни дошли до той самой кофейни за несколько минут до закрытия, бежали к дверям и просили продать им кофе и что-нибудь из еды, потому что они после тренировки чертовски уставшие, просто погибнут без их сладостей. Бариста смотрел на них тяжёлым взглядом и молча кивнул. Изуку после этого долго благодарил его и тянул самую солнечную улыбку, грея руки о горячий стаканчик. На удивление, они не нашли свободного местечка в парке, потому устроились недалеко от него на высоком бордюре. Сидели, смотря на проезжающие машины в стороне, и ели торт пальцами, потому что ума не хватило попросить столовых приборов. Хлюпали остывшим кофе и спорили о том, что лучше было бы установить в этом парке: кафе в виде летающей тарелки или же туалет. Обсуждали мелочи, так же, как и раньше — только уже вживую. Пытались с одного расстояния попасть в урну стаканчиком и перебегали дорогу на красный свет до остановки.       Кацуки думал о том, что у него большие проблемы и что он невероятно сильно хочет эту проблему позвать на настоящее, пусть и глупое, свидание.