Помоги мне сжечь это

Длинная тень Акутагавы пересекала пустую пристань, залитую красным вечерним солнцем. Прошла неделя с ухода Осаму Дазая из мафии. Неделя неверия и отрицания. Рюноске всё ещё приходил сюда, на место их тренировок, хоть и знал, что в назначенный час никто не придет, чтобы снова выбить из него весь дух, как он того заслуживал. Он приходил к Осаму домой, но квартира была пуста. Он отпирал её своим ключом и подолгу сидел на незаправленной кровати, нетронутой с того самого утра, когда весь его мир рухнул — неделю назад. Уже неделю Дазая для мафии больше не существовало. Но для Акутагавы — он будет существовать всегда. И он снова разносил к чертям деревянные ящики на складе, будто учитель, предавший его, всё ещё наблюдал за ним и мог это оценить. День за днем. * Неделя подходила к концу. У Чуи Накахары прибавилось забот с уходом напарника — одной из проблем стал совершенно неуправляемый Акутагава. Все знали, что Дазай держал его в ежовых рукавицах, и без хозяина дикий пес начал просто сходить с ума. Мори вызвал Накахару к себе и совершенно спокойно сказал: — Теперь Акутагава — твоя проблема. И прежде, чем Чуя успел вспылить, невозмутимо добавил: — Это приказ, — и улыбнулся странно понимающей улыбкой, будто говоря «Скажи спасибо бывшему напарнику и не вздумай подвести меня так, как он». — Чтоб тебя, Дазай, — прошипел Накахара себе под нос. Он прекрасно понимал, что способность Акутагавы слишком сильна, чтобы просто пустить всё на самотёк — тогда в конечном итоге придется от него избавиться, а что уж говорить, благодаря выучке Дазая этот болезненный и странный мальчишка — кто бы мог подумать — стал очень ценным кадром. Вернувшись в свой кабинет, Чуя несколько раз выругался, несколько раз проклял этого предателя, который не только свалил не попрощавшись и без какой-либо внятной причины, но и оставил своего бешеного пса без присмотра. А это было чревато. И какого черта это теперь его проблема? Акутагава был игрушкой Дазая, и Чуя предпочитал не лезть в очевидно нездоровые отношения между своим напарником и его подчиненным. Говорили разное. Полушепотом в кулуарах. До Чуи, естественно, долетали мерзкие слухи, но он лишь отмахивался от них, как от мошкары. А говорить с Дазаем по душам о его специфических методах воспитания ему бы и в голову не пришло. Накахара вообще старался сводить к минимуму все разговоры. Дазай, по сути, был лишь инструментом — благодаря ему Чуя мог использовать весь разрушительный потенциал способности и не умереть. Для других целей — он старательно убеждал себя в этом — Дазай был абсолютно бесполезен. И вот, не успел Накахара как следует отпраздновать его уход, как на него свалилась новая головная боль. Чертов Акутагава. Неуправляемый бешеный пес, ни во что не ставящий никого, кроме Дазая. Что с ним теперь делать? * Накахара с крыши склада следил за тем, как Акутагава в который раз разносит на пристани все, что попадется под ленту Расёмона. «Какие же пустые у него глаза» — с раздражением пронеслось в голове. О том, чтобы приручить его, не шло и речи. Но обуздать — возможно. Чуя спрыгнул с крыши и приземлился рядом, ударной волной сбив Акутагаву с ног. Расёмон метнулся и чуть не задел шляпу — Чуя увернулся и сделал еще прыжок, на этот раз прямо на лежащего на земле, и поставил ногу ему на грудь, рассчитав силу так, чтобы тот не поднялся, но и не задохнулся. — Тише, Акутагава, — он понизил голос. — Я здесь по приказу Мори-сана. Чтоб ты знал, я могу раздробить все твои кости одним движением, или же, — он надавил чуть сильнее, — или же сейчас ты встанешь, и мы спокойно поговорим. Как больше нравится? В глазах Акутагавы будто пылал огонь, но он лежал смирно, не пытаясь призвать Расёмона и не оставив бы тем самым себе никакого шанса. Чуя твердо решил, что долго возиться с этим не будет — он либо утихомирит этого буйного, либо прикончит. — Ну, что надумал? — Чуя взялся за полу шляпы. — Мне продолжать? — его подошва еще плотнее впечаталась в чужую грудь. Акутагава сдавленно прорычал: — Хватит. Я понял. — Отлично, — Чуя выдохнул с облегчением, хоть и постарался это скрыть. Убивать его не хотелось — Мори-сан ожидал от него совсем не этого. Накахара отпрыгнул в сторону, позволяя Акутагаве выдохнуть и наконец встать. — А теперь ты запомнишь, что хочет от тебя босс, — Чуя выждал, чтобы тот встал и поднял свои разгневанные пустые глаза. — Слушай внимательно. Теперь ты работаешь под моим руководством. Я — твой наставник, и ты выполняешь все мои приказы. И чтобы никаких своевольностей и превышения полномочий. Ослушаешься приказа — придавлю тебя весом в тридцать тонн. Понял? Акутагава сжал кулаки и прострелил Накахару бешеным взглядом, гневно выплюнув: — Я понял. — Вот и славно, значит, у нас не будет никаких проблем, — Чуя скривил губы, отчего-то ощущая неприятный холодок по коже. Этот бешеный пес внушал странное чувство, которое Чуя тут же постарался отогнать от себя прочь. Это был страх. * — Как продвигается с Акутагавой? — Мори склонил голову, опущенную на скрещенные под подбородком руки. — Неужели тебе не под силу приручить этого зверька? Чуя начинал закипать от такого очевидного и невероятного факта — ему и правда это не под силу. Чертов Дазай совершенно сломал мальчишке психику, и управлять им теперь крайне проблематично. Если не невозможно. — Что ж, — Мори улыбнулся. — Я думал, это не понадобится, но раз уж ты не справляешься, я прописал ему кое-какие медикаменты. И следить за их приемом, разумеется, будешь ты. Накахара вспыхнул, но ничего не ответил, только учтиво поклонился. Этот Акутагава сведет его с ума. Вот уже две недели, как он взвалился на его голову, а прогрессом там и не пахнет. Стоит послать его на простое задание, так он вырежет полрайона. Даже после прямого приказа — никого, кроме цели, не убивать. — Они встали на моем пути, — бесстрастно заявлял Акутагава. — Мне нужно было провалить задание? И Чуя сжимал кулаки, закипая яростью. Он решительно не знал, как подступиться к Акутагаве. И тридцатью тоннами его не раздавишь — Мори будто прочел его мысли и строго-настрого запретил. — Ты отвечаешь за него головой. Методы выбирай сам, но Акутагава нам нужен живым. Спорить с боссом Накахаре не позволяла субординация, и он копил в себе гнев и выплескивал его, только оставаясь в одиночестве. Он клял последними словами Дазая и впервые жалел, что не интересовался его методикой воспитания. Может, теперь это пригодилось бы. Сам Чуя не был уверен наверняка, что творилось в голове у Акутагавы. Лишь смутно догадывался, что тот был помешан. Абсолютно помешан на Дазае. Накахара не знал, что из кулуарных сплетен было правдой, но отчетливо убедился, что росли они явно не на пустом месте. И от этого осознания странно покалывало в груди. * — Что это? — Акутагава нахмурился, глядя на поставленную перед его носом баночку для лекарств. — Рецепт лично от Мори-сана, — Чуя сидел напротив него в кресле. Его кабинет будто становился теснее, когда в него заходил Акутагава, и Чуе становилось не по себе. — Для чего? — не унимался подчиненный, сверля взглядом оранжевую баночку. Накахара соврал: — Это таблетки от кашля. Акутагава вскинул на него стальной взгляд. Врал Накахара плохо. — У меня уже есть таблетки от кашля. Что это? — Акутагава, — Чуя скрестил пальцы под подбородком, как обычно делал босс мафии. — Это приказ. Два раза в день — утром и вечером, после еды. Понял? Бледные губы Акутагавы искривила усмешка. — И не думай, что сможешь ослушаться моего приказа. С этого дня я контролирую твой утренний и вечерний прием пищи, — внутри него всё заклокотало от этих нелепых слов. Брови Рюноске вздрогнули. Он взял баночку и, больше не глядя на нее, положил в карман, затем наигранно учтиво сказал: — Не стоит так беспокоиться. Я не посмею ослушаться твоего приказа. Накахара чувствовал, как начинается буря у него внутри. Акутагава его совершенно ни во что не ставил — он даже пренебрегал уважительным обращением. А ледяной голос и пустые глаза будто вечно над ним смеялись. Чуя сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и найти в себе последние остатки самообладания, чтобы твердым тоном сказать: — Нет, Акутагава. Это тоже приказ.