Малфой и другие неприятности.

— Драко, сынок, ты уже здесь. — воскликнула Нарцисса, едва Малфой пересек порог элитного ресторана, славившегося своими изысканными блюдами и дорогими ценами, в котором и решено было провести встречу двух будущих партнеров по бизнесу, которые отнюдь не страдали от отсутствия средств к существованию и активно пытались это показать всем окружающим. — Гермиона, ты тоже здесь, дорогая. — Добрый вечер, Нарцисса. — улыбнулась Гермиона, вежливо кивая в ответ женщине, с которой, на удивление, они довольно быстро смогли найти общий язык, после того, как Грейнджер стала правой рукой ее сына. — Мистер Малфой. — И вам добрый вечер. — не менее вежливо ответил Люциус, с которым Гермиона находилась в обоюдном или, скорее, вынужденном нейтралитете, что, учитывая их прошлый военный опыт, было выше ожидаемого для обоих. Старший Малфой по привычке перекинул трость из руки в руку, более никак не выразив своего отношения к тому, что Грейнджер тут. — Хочу представить вам нашего будущего, как я очень надеюсь, партнера по бизнесу, мистера Гринграсса, с которым, впрочем, ты, Драко, давно знаком. И, конечно, его очаровательную младшую дочь — Асторию Гринграсс, которая вернулась на родину сразу после окончания Шармбатона. — Очень приятно с вами познакомиться. — смущенно пропело юное и крайне прекрасное создание, стоящее по правую руку от отца, присев в своеобразном подобии реверанса и крайне мило покраснев, что сделало девушку еще красивее, чем даже ранее, что казалось практически невозможным. Астория, несомненно, обладала потрясающей внешностью: пухлые губы, умело подчеркнутые блеском для губ, большие ярко-голубые глаза, густые белокурые волосы и точеная фигурка, делали девушку практически неземной. Одним словом, фея, спустившаяся к ним на крыльях, в чьем роду, без всяких сомнений, были и вейлы, делающие из нее объект восхищения не только для мужчин, но и женщин. Даже неповторимая красота Флер Уизли могла бы потеряться на фоне этой юной ведьмы. — Да, мне тоже очень приятно познакомиться. — томным голосом ответил Драко, который сразу пошел, так сказать, в бой, мило взяв тонкую ручку этой принцессы, которая, по сравнению с его, была просто крохотной, и поцеловал ее кисть невесомым поцелуем. Глядя на то, как девушка еще пуще покраснела от столь пристального и вполне понятного внимания со стороны Малфоя, который тоже, вне всяких сомнений, был очень хорош собой, Гермиона, стоящая позади него, лишь закатила глаза, в уме делая ставки на то, насколько в этот раз хватит Драко, который славился своим непостоянством и менял девушек практически каждую неделю по настроению. Грейнджер уже настолько привыкла к этому, что уже совершенно не удивлялась, ловя этого кобеля в весьма компрометирующих ситуациях практически постоянно, в том числе и на рабочем месте, в прямом и переносном смысле. Также, в ее непосредственные обязанности входил негласный пункт, который, правда, покрывался полностью Драко с помощью ежемесячной премии, иначе она бы и пальцем не пошевелила, не подпускать ближе чем на два метра девушек, с которыми Малфой ранее состоял в отношениях, а если точнее в связях, причем понятно в каких. И это правило распространялось на всех особ без исключения. Благо, у Гермионы была великолепная память, позволяющая не потеряться в этом «цветнике» и не оплошать перед начальством. Но если вернуться к началу и принять во внимание неземную красоту Астории в сумме с явной наивностью, и, учитывая ее столь откровенную реакцию на слизеринца, которую та даже не попыталась скрыть от окружающих, то Грейнджер пришла к выводу, что его интереса к ней хватит на недели две, может и чуть больше, но лишь исключительно из-за того, что старшему Малфою крайне важно это сотрудничество, судя по его вежливому поведению и почти искренней улыбке, на месте которой обычно красовалось выражение крайней брезгливости ко всем окружающим. Хотя Грейнджер прекрасно понимала, что крайне строга к поведению девушки, которая долгое время находилась в закрытой школе для девочек, и поэтому вообще не может иметь опыт общения с мужчинами, все же со стороны для нее это все происходящее сейчас выглядело странно и неимоверно наигранно со стороны Астории, которая не могла не понимать, что откровенно флиртует сейчас с Драко, причем на глазах окружающих. Конечно, стоит принять во внимание и тот факт, что Малфой еще со школы был тем еще дамским угодником, устоять перед которым было крайне трудно, но все же эти показательные гляделки между ними на глазах у родителей были уже перебором, по ее скромному мнению. Пауза между этими двумя, затянувшаяся на несколько минут, во время которой они не отводили друг от друга влюбленных глаз, уже начинала порядком надоедать Гермионе, которая отнюдь не рассчитывала провести на этой «встрече-сводничестве» весь свой вечер, поэтому она в наглую сильно ущипнула Драко за руку сзади, чтобы этот индюк наконец-таки пришел в себя и освободил ей место, чтобы она могла нормально и вежливо поздороваться с Асторией, а не стоять столбом в качестве массовки на этом празднике жизни. Малфой от ее прикосновения дернулся и как будто очнулся ото сна, видно, неожиданно вернувшись с небес на землю из-за Гермионы, но, тем не менее, быстро вернул себе свое самообладание и шарм, и вновь ослепительно улыбнувшись юной нимфе, которая окончательно, судя по ее виду, расплылась от мужчины перед собой, и, наконец, указал на помощницу, стоящую рядом с ним. — Позволь тебе представить, Астория, — в этот момент Гермиона могла поклясться, что Малфой на имени Гринграсс даже заурчал, специально понизив голос, чтобы окончательно добить девушку своей харизмой и низким глубоким голосом, которым умел пользоваться дабы произвести впечатление. — Моя правая рука и помощница, Гермиона Грейнджер. — Привет, очень рада с тобой познакомиться, Астория. — вежливо улыбнулась Гермиона, кивая головой в знак приветствия и протягивая руку для рукопожатия. — Мне тоже очень-очень приятно познакомиться с тобой, Гермиона! — восхищенно ответила Гринграсс, тут же переключая свое внимание на нее и подлетая к Грейнджер со скоростью снитча, хватая ее за руку, для того чтобы пожать. — Я так много слышала о тебе, но даже не подозревала, что у меня когда-нибудь появится возможность познакомиться с тобой лично. Ты мой кумир! — Эм, спасибо большое. — неуверенно ответила Гермиона, вообще не ожидая от этой аристократки настолько детского и неприкрытого восторга из-за своей скромной персоны, и медленно и осторожно пожала ее руку, правда, тут же ее убрав. — Я даже не знаю, что сказать. — Знаешь, ты выглядишь еще лучше, чем на фото в газетах. — продолжила девушка, преданно глядя в глаза Гермионы и не прекращая улыбаться ей. — Не то чтобы в газете ты выглядела плохо, нет, напротив, ты и там была прекрасна, но в жизни ты поразительно красива! Я так мечтала с тобой познакомиться! — О, правда. Хм, спасибо тебе. Знаешь, ты первый человек, который мне это говорит. — протянула медленно Гермиона, которая растерялась от столь детского порыва и слов своей новой знакомой и не знала, что должна ей ответить. Впрочем, она краем глаза успела также заметить, что Малфой судя по всему, все больше и больше был без ума от Астории, судя по его восхищенному взгляду, который он буквально не отрывал от юной девушки перед собой, не замечая ничего и никого вокруг себя. — Что же, может мы уже присядем. — неожиданно произнесла Нарцисса, на удивление, довольно сухим и ничего не выражающим голосом. « Я сделала что-то не то? — сразу мелькнула мысль в голове Гермионы. — Может стоит быть чуть более открытой с этой девушкой?! В конце концов, это ведь моя работа сегодня.» Просто Гермиона в глубине души очень дорожила теми хрупкими отношениями, которые они смогли выстроить совместными усилиями вместе с Нарциссой, которую Грейнджер глубоко уважала за ее любовь к семье и стойкость, которую та проявила во время войны. И терять это не собиралась из-за какой-то глупой встречи, решив для себя, что будет максимально мила с Гринграсс, если уж это так важно леди Малфой, настроение который столь резко изменилось непонятно из-за чего. «Может, Нарциссе очень хочется, чтобы Мистер Гринграсс и Мистер Малфой пришли к соглашению сегодня? — снова мелькнула мысль у Гермионы, когда она взглянула на леди Малфой, которая, судя по ее поджатым губам, была чем-то крайне недовольна. — Или может тут что-то другое, чего я не понимаю?» Тем временем, все собравшиеся сегодня благополучно расселись за столом. Драко вежливо и крайне галантно отодвинул для Астории стул, снова очаровательно ей улыбнувшись, и сам занял место напротив нее, что было вполне ожидаемо для всех. Люциус и мистер Гринграсс еще более расслабились после этого, явно довольные тем, что их дети столь явно и открыто понравились друг другу с первого взгляда. По их лицам сразу можно было сказать, что сейчас их головы забиты приготовлениями не к сотрудничеству двух их компаний, а к свадьбе этих двоих голубков, которые на протяжении всего вечера не отводили глаз друг от друга и мило переговаривались между собой. Именно поэтому, все рабочие моменты были решены еще в самом начале вечера, с максимально доступной им скоростью, а дальше все напоминало скорее репетицию к помолвке, что, видно, понимали все окружающие, наверное, помимо только самой Астории, которая явно была не способна в принципе переключить свое внимание от Драко в этот вечер. Нарцисса же, в отличие от мужа, который сегодня буквально светился от счастья, наоборот сидела с крайне задумчивым и равнодушным ко всему выражением лица и крайне мало говорила. В самом начале вечера, женщина вроде была в довольно приподнятом настроении духа, но уже к концу, судя по ее прекрасному лицу, едва ли могла находиться в помещении еще немного времени, что было крайне странно, по мнению Грейнджер. Самой Гермионе же было совершенно все равно на эту своеобразную репетицию, ведь самое главное было для нее то, что все прошло гладко, и две компании быстро пришли к соглашению и решили далее тесно сотрудничать друг с другом, именно поэтому она была в крайне приподнятом настроении духа. Хотя ее немного все же напрягало вынужденное близкое общение с этими двумя голубками, сидящими аккурат рядом с ней, которые, казалось, еще немного, и начнут открыто лобызаться на глазах окружающих, от чего Грейнджер весь вечер чувствовала себя не в своей тарелке и как будто третьей лишней, хотя таковой не являлась. Она никогда не была сторонником столь открытых проявлений симпатии на публике, поэтому когда Малфой в очередной раз сделал Астории довольно типичный, по ее мнению, комплимент, Грейнджер закатила глаза в очередной раз за эти несколько часов и начала активно думать, как же ей смотаться от этих двоих, которые уже начали откровенно ее раздражать своей «мимимишностью» по отношению друг к другу. Благо, Нарцисса была с ней явно согласна, именно поэтому Гермионе даже не пришлось врать о какой-нибудь глупой причине, чтобы уйти. Леди Малфой придумала это за нее, под благовидным предлогом решив закончить этот и так слишком длинный вечер, и призвала всех расходиться по домам. Правда, Грейнджер, опять же, не могла уйти сразу, исходя из деловой этики, раньше своего непосредственного начальника, именно поэтому ей стоически пришлось еще стоять и смотреть на драму, ну, а точнее на то, как эти два, в конец начавших ее раздражать, голубя, прощаются друг с другом, и Малфой весьма театрально берет девушку за руку и томным голосом спрашивает ее: — Мы же еще обязательно встретимся, правда, милая Астория? «Конечно встретитесь, индюк! Ваши отцы деловые партнеры и друзья! Что за идиотский вопрос, в конце концов!» — мелькает у Гермионы предательская мысль, пока она как дура стоит в фойе со своим пальто в руках уже около двадцати минут с самой недовольной физиономией, на которую в принципе способна и ждет Драко, который все не может оторваться от Астории. — Да. — выдыхает Гринграсс, которая в этот момент не может отвести своих пронзительных голубых глаз от Драко и едва ли не плачет от того, что им нужно расстаться сейчас, несмотря на то, что ей не хочется этого, и ее сердце готово выпрыгнуть из груди от боли, которую она испытывает прощаясь с Малфоем, что Астория незамедлительно ему и сообщает, что растягивает эту драму еще на более неопределенное время. В этот момент, Гермиона не может в очередной раз сдержаться и в сотый раз закатывает глаза, которые уже начинают болеть от этого, и испытывает неимоверное желание удариться головой об стену, чтобы больше не лицезреть этих двух влюбленных лебедей, которые уже просто начинают откровенно переигрывать.