Малфой и другие неприятности.

— Я тебя люблю, моя дорогая! — шепчет ей Малфой тихо своим самым томным голосом, который имеется у него в арсенале, и от которого, в буквальном смысле этого слова, мурашки ходят ходуном по всему телу, заставляя содрогнуться от томительного ожидания встречи с его обладателем. — И я тебя, пупсик! — отвечает ему Астория с придыханием своим самым нежным и ангельским голосом, с помощью волшебного зеркала, которое является аналогом маггловского телефона, и которые выпускает их компания, занимающая лидирующую позицию на рынке по всему волшебному миру. «Пупсик…» — мысленно и с отвращением тянет про себя Гермиона, сидящая в этот момент напротив самого Малфоя в его кабинете, снова воспроизводя этот идиотский диалог у себя в голове. Ее тело, ко всему прочему, тоже начинает реагировать на эти интонации в голосе Драко, но только не обычным табуном мурашек, а целым рвотным позывом, что просто выше всяких похвал в дополнении ко всем прочим талантам этого индюка в способности доводить Гермиону буквально до ручки одним своим видом. Лицо Грейнджер моментально начинает кривиться и морщиться, как будто она целиком проглотила целый лимон за раз. Впрочем, это уже стало своеобразной нормой, ведь теперь все, что касается непосредственно Малфоя и его «ангелоподобной» Гринграсс, вызывает у Гермионы жгучее желание либо побиться головой об все подходящие поверхности, либо выйти прямо в окно. Находясь в непосредственной близости с нашим новоявленным женишком и к сожалению ее непосредственным начальником, Грейнджер, ко всему прочему, еще каждодневно должна была лицезреть все эти тошнотворные милования парочки, что с каждым новым часом превращалось в самую изощренную пытку для нее, ведь уровень тупости их комплиментов по отношению друг к другу рос с неимоверной скоростью, заставляя Гермиону содрогаться только от одной мысли о будущем. «Может, пора все же уволиться?» — снова мелькает у девушки мысль на перефиерии сознания, и она вынуждена признать для себя тот факт, что единственной причиной, которая ее пока останавливает от этого решительного шага, так это ее зарплата. Уж как бы она не могла терпеть Малфоя и все что с ним связано, но уровень его щедрости в отношении ее ежемесячного чека крайне сильно импонирует Грейнджер. Но, тем не менее, официально Гермиона уже успела определить для себя то, что роман этих двух лебедей все же возглавил топ самых ужасных событий, случавшихся с ней за всю ее жизнь, даже обойдя школьную интрижку Лаванды и Рона с разгромным счетом, хотя она в свое время считала и это личным армагеддоном. Мерлин, как же наивна она была в то время, кто бы знал… — Я так соскучилась по тебе, родной! — продолжает щебетать Астория, хныча в зеркало совсем как ребенок, и Гермиона может покляться в тот момент в том, что она делает это, надув свои пухлые губы и опять же строя из себя, видно, какую-то принцессу из дурацкой сказки. — Мы скоро увидимся, моя любовь! — с самой серьезной миной на лице отвечает этот замечательный руководитель таким голосом, как будто клянется, как минимум, спасти весь этот бренный мир для своей дамы сердца, только сейчас, наконец, глянув на часы и, видно, вспомнив о присутствии Гермионы в его кабинете. — Мне пора идти, любимая! Встретимся с тобой на обеде через полчаса, хорошо? Гермиона мысленно в этот момент открывает целую бутылку шампанского, параллельно отплясывая ламбаду, ведь ее часовой и совершенно незаслуженной пытке, видно, приходит конец. «Может, и правда, нужно напиться?» — мелькает у Грейнджер мысль в голове. — Да, мой медвежонок! — радостно отзывается Астория в ответ, хлопая в ладоши от радости, совсем как ребенок. — Я побежала готовиться к нашей встрече. Жди меня, пупсик, я скоро! Пока-пока! «Нет, все-таки уволиться…» — заключает для себя Грейнджер, снова чувствуя сильный порыв удариться головой об стену, в который раз за это время, а еще лучше, ударить этих двоих чем-то железобетонным и таким же большим как и их необъятная мерлинова любовь друг к другу. И вот, наконец, Драко кладет последнюю модель своего зеркала, специально для него покрытого серебряной окантовкой, и поднимает глаза на Гермиону, которая за этот час прошла все круги ада, слушая милование этих голубков, которые видете ли не могут, как выразилась Астория, «существовать на расстоянии друг от друга так долго», а точнее, всего каких-то пару часов. — Так на чем мы остановились? — прочистив горло, серьезным начальническим голосом спросил ее Малфой, напустив на себя строгий вид. — Что мы выяснили по прошествию этого квартала? — Что ты у нас оказывается, тот еще пупсик и медвежонок. — елейным голосом отвечает ему Гермиона, показательно надув свои губы, так как более не может сдержаться, чтобы не сьехидничать в жалкой попытке хоть немного отомстить ему за то, что познала все стадии отрицания и принятия поступающего психоза, слушая ту пургу, что несли эти два имбицила на протяжении всего того времени, что Грейнджер провела в его кабинете. «Нет, ну зачем надо было вызывать меня в кабинет именно в тот момент, когда должна позвонить твоя девушка?! — в который раз думает про себя Гермиона, не находя ответа. — Честное слово, слушать то, что говорили друг другу Лаванда и Рон во времена Хогвартса было гораздо приятнее и легче, чем этих двоих несчастных лебедей. Там прослежевался хоть какой-то смысл, разрази меня Мерлин!» Драко в ответ на это лишь густо покраснел, что Гермиона за все тринадцать лет знакомства с ним видела лично впервые, что начинало откровенно настораживать ее, ведь раньше подобной ранимости на ее слова она за Малфоем не замечала. Видимо, в тот вечер Гермиона все же серьезно промахнулась в своих ставках, учитывая тот факт, что шла первая неделя, а Драко и не собирался, так сказать, приходить в себя и снова возвращаться на свою «охоту», чего, если честно, девушка очень сильно ждала. — Грейнджер, я, это, хотел попросить тебя, ну знаешь, как друга и девушку. — промямлил Малфой себе под нос, не поднимая глаз от своих сцепленных рук, лежащих на столе, и еще больше краснея. — Ты в этом должна лучше меня разбираться, наверное. — Малфой, скажи честно, ты опять пьян? — спросила серьезно Гермиона, впервые слыша, что он называет ее своим другом в нормальном-то состоянии. Обычно, его пробивало на такие слова только в полуобморочном состоянии. — Хватит ерничать, Грейнджер! — стукнув кулаком по столу, ответил Драко, посмотрев на нее прямо. — Мне правда очень нужна твоя помощь. — чуть тише добавил он, снова опустив глаза на свои руки. — Что случилось? — со вздохом спросила Грейнджер, впрочем, заранее предвидя, что ей это по-любому не понравится, как впрочем, и абсолютно все, что связано у нее с этим индюком с задатками несчастного лебедя. — Помоги выбрать помолвочное кольцо, а? — протянул Малфой, посмотрев ей прямо в глаза и сложив две руки вместе, как бы, в молебном жесте. — Чего? — выкрикнула Гермиона, открыв от полнейшего шока рот и вскочив на ноги. — Подожди, так ты, нет, вот ты серьезно собираешься женится?! — А что со мной не так? Почему это я не могу остепениться? — мгновенно ощетинился Драко, складывая руки на груди. -Потому что вы знакомы с Асторией около недели, и хочу напомнить тебе, что не далее чем полторы недели назад я застала тебя полностью голым за этим самым рабочим столом с тремя ведьмами весьма интересной специализации причем пьяным в хлам. — мгновенно вспомнила Гермиона недавний случай, содрогнувшись от этой картины, что предстала снова перед ее мысленным взором. -Это было до Астории, ты же знаешь и сама. К тому же, мы оба из очень аристократичных семей, а ты должна понимать, как у нас с этим все строго. — мгновенно нашелся с ответом Малфой, который отнюдь не страдал от отсутствия красноречия, засчет чего и весьма преуспел в бизнесе. — К тому же, не строй из себя неженку, Грейнджер, и перестань дергаться, ты заставала меня в ситуациях и похуже этой. Но повторюсь, все это позади. Может я хочу остепениться и жить счастливо вместе с ней. -Такие кобели как ты, Малфой, не меняются! — парировала Гермиона тут же. — И если хочешь знать мое мнение, то твой голый зад не предел моих мечтаний! Я бы прекрасно жила и без этих твоих голых дерганий, которые ты в пьяном угаре, видно, считал крайне привлекательными. — Не переходи черту, Грейнджер! Мой танец вызвал у этих красоток приступ эйфории! — Ага, конечно! Льсти себе и дальше, Малфой, но приступ этой эйфории у них вызвали бесплатная жрачка и алкоголь в сумме с купюрами, которыми ты разбрасывался в своем кабинете в восемь утра понедельника, Мерлин меня побери! — Хватит, Грейнджер! Можешь думать, что хочешь по этому поводу, но говорю тебе, что все это в прошлом! — стукнув кулаком по столу, выкрикнул Драко. — Давай вернемся, ради Мерлина, к изначальной теме нашего с тобой разговора! — Хорошо, раз уж ты сам поднял этот вопрос, то напомни мне, кто не менее трех недель назад обожрался до такой степени, что едва не оказался в одной постели со своей прабабушкой? — выкрикнула Гермиона, наклоняясь к нему через весь стол. — Я же просил не говорить об этом! -крикнул Малфой в ответ, глядя на нее сверху вниз. — И вообще, что тут такого, ведь… — Что тут такого?! — аж позеленела Гермиона от злости и негодования, вспомнив тот фееричный случай, коих в сумме было бесчисленное множество. — А то, что она умерла более сорока лет назад и ее останки находятся на вашем фамильном кладбище, и то, что мне пришлось тащиться туда за тобой в чертовом бальном платье ночью, индюк ты несчастный! — Я просто перебрал! — Ты просто дебил! — При чем здесь это то, я не пойму? — крикнул Малфой, не выдержав, тоже вскочив на ноги и нависнув над Грейнджер, так как был значительно выше нее. — При том, что тебя надо к психологу отдать, прежде чем позволять тебе размножаться! — выкрикнула Гермиона ему прямо в лицо. Они оба застыли напротив друг друга с красными лицами, зло глядя в глаза своему оппоненту. И именно этот, поистине фееричный, момент выбрал мистер Гринграсс, чтобы навестить своего будущего, в теории зятя. — Драко, прости, что … — Гордон Гринграсс замер на пороге кабинета и удивленно воззрился на эту парочку магов, застывших почти столкнувшись нос к носу друг с другом с перекошенными красными лицами, что со стороны выглядело довольно двусмысленно. — Хмм, отвлекаю. Гермиона и Малфой посмотрели на мужчину одновременно, мгновенно восстановив расстояние, потерянное ими прежде, всего несколько секунд назад, но обьяснять это отцу Астории уже было бессмысленно, ведь он все видел своими глазами. — Добрый день, мистер Гринграсс! — поздоровался Драко спокойно, поправив свой очередной невообразимо дорогой костюм, сидящий на нем как всегда идеально. — Добрый день! — вежливо кивнула Грейнджер, также как и Малфой пытаясь сделать вид, что ничего не было между ними, хотя в принципе так оно и было. — Добрый! — медленно и с расстановкой протянул мистер Гринграсс, подумав именно то, чего не имело место быть, что впрочем было вполне ожидаемо от него в этой ситуации. — Астория сказала мне, что у вас назначен обед через несколько минут, поэтому я решил присоединиться к вам. Если ты, конечно, не против, Драко? — Конечно, нет! — тут же с готовностью откликнулся Малфой, снимая со спинки кресла свой пиджак. — Так, а что касается тебя, Грейнджер, жду твой отчет сразу после перерыва и не секундой позже, понятно? — Конечно. — протянула Гермиона своим самым елейным голосом, прекрасно понимая, что он имеет ввиду под отчетом, впрочем добавив ему шепотом в след. — Пупсик. В ответ на это Драко специально со всей силы хлопнул дверью своего кабинета, прямо перед ее носом. «Чтоб ты подавился там, индюк!» — топнув ногой от злости, от всей души пожелала ему Гермиона вслед.