маковое поле

Я смотрела на Рио, который вошел в железные двери Банка Испании, словно жених на выданье. Брючный костюм, аккуратная прическа, лаковые туфли. Теперь мне стало понятно, что у Токио был особый вкус на любовников. Рио выглядел как мужская версия меня. Крупные карие глаза, пухлые губы, выразительные скулы. Мне даже стало смешно от такого сходства. Увидев, как моя подруга запрыгнула на него с ногами, я практически ничего не испытала. Я была рада за неё, но ревности или злости не было вовсе. Это и близко не могло сравниться с теми эмоциями, которые раздирали меня при мысли о том, что Инспектор Колючка сидит в одном фургоне с Серхио. Брр. Токио радовалась тому, что наконец им удалось спасти Рио. Я тоже была рада, ведь хоть технически я и сплю с его девушкой, но это не значит, что мне нравился тот факт, что несчастного парнишку где-то пытают. Хоть и красивый костюм прекрасно на нём сидел, но во всех его движениях и взглядах все равно читалось, что психологически он сломан. Конечно, тут был рай для писателя. Столько характерных персонажей сразу. Словно в подтверждение моих слов в голове опять раздался голос: — Тук-тук, это я. Я не смогла сдержать смеха. Бедный Управляющий, которого привели с перевязанной головой, опять покосился на меня, решив, что я окончательно сошла с ума. — Просто вспомнила анекдот, но он неприличный поэтому не спрашивайте. Как Ваша голова? Мужчина начал что-то мне отвечать, но я не слушала, так как в моей голове в этот момент заливался смехом Серхио. — Бедный Управляющий потом будет проходить курс лечения, после общения с тобой. Пожалуйста, оставь мужчину в покое. Он решит, что у тебя какие-то проблемы на сексуальной почве. Мне ужасно хотелось поболтать с Серхио, но я никак не могла ему ответить и это было пыткой. — Я беспокою тебя по делу, — продолжал он, и только сейчас я заметила, что его веселый тон был каким-то фальшивым, — нас с Лиссабон нашли и нам пришлось разделиться. Все нормально, не волнуйся. Просто ты должна знать, что даже если тебе будет казаться, что я далеко, и что мне схватили, я все равно найду способ связаться с тобой. Второй раз я не исчезну. Улыбка моментально слезла с моего лица. Губы задрожали и я, прервав самым бесцеремонным образом почтенного Управляющего, вскочила с места и крикнула «мне надо в туалет». Все присутствующие в зале обернулись и смотрела на меня со страхом и удивлением. Я поймала на себя удивленный взгляд Рио, который все еще стоял с Токио у выхода. Возможно, Токио приняла мою выходку на свой счет, но мне было все равно. Сердце колотилось со страшной силой. Я просто хотела поговорить с Серхио. Токио оставила стоять удивлённого Рио в кругу остальных участников банды и подошла ко мне. — Что случилось? — спросила она так, словно пару часов назад не тискала меня за грудь. — Мне надо в туалет, — срывающимся голосом повторила я. — Пошли, — она грубо схватила меня за локоть и повела в сторону уборных. Когда мы скрылись от заложников она попыталась со мной заговорить, но я жестом попросила её помолчать: — Ты как? — быстро спросила я у «голоса в своей голове». — Так и знал, что ты запаникуешь. Все нормально, я на дереве. — И это называется все нормально? — вспылила я. — Прошу, успокойся. Ты должна быть аккуратной, я почти что уверен, что на Рио находится прослушивающее устройство, поэтому никто из команды и ты сама, не должны выдать твоего прикрытия. Займись этим, а о себе я сам позабочусь. Скажи это Токио, она знает, что делать. — Давай скажем им, что вы застрелите меня, если они не отстанут? — не унималась я. — Нет, тогда они поймут, что подобрались очень близко. Мы с Лиссабон обучены как вести себя в такой ситуации, мы справимся. Конец связи, — отрезал Серхио. Я выругалась и пнула воздух ногой. — Ты закончила сеанс шизофрении? — спросила у меня недовольная Токио. — Профессор сказал, что они разделились с Лиссабон, и что на Рио жучек, и что ты знаешь, что с этим делать. Лицо подруги сразу стало серьезным. — Ты сходишь сама в туалет, ладно? — она провела пальцем по мои губам и убежала. В голове было тихо, это значило, что Серхио отключил наш канал. Возможно, он говорил с кем-то еще, может с Инспектором Лысые Брови или с кем-нибудь из команды. Я поняла, что раз уже встала, то в туалет сходить было бы не лишним. Сердце ужасно билось, а голова начала болеть. От мысли, что Серхио будут пытать также как Рио мне становилось плохо. Дойдя до туалета, я поняла, что у меня начинается паническая атака. Воздуха не хватало, а в глазах темнело. Для таких случаев у меня в кулоне было припасено немного «волшебства». Я скрутила крышечку и подставила белое содержимое к ноздре. Резкий вздох. Мне сразу стало спокойнее и легче. Я так расслабилась, что не сразу увидела, что в дверях стояла Моника. Она смотрела на меня круглыми глазами. Я подняла руки вверх, словно пытаясь сдаться, я хотела решить этот вопрос, до того, как Серхио вновь выйдет на связь. — Это не то, что ты подумала, — начала было я, но Моника меня перебила. — Кокаин?! Зачем тебе кокаин?! Давно ты это делаешь, — посыпалась она на меня. — Кокаин?! — отозвался у меня в голове недовольный мужской голос. Черт. Черт. Черт. — Я совсем этим не занимаюсь, — попыталась я оправдаться перед всеми сразу. — Как это не занимаешься, если у тебя, блин, для этого дела есть целый кулон, — не успокаивалась девушка. — Кулон с кокаином?! — шипел злой Серхио. Я показала Моника пальцем на своё ухо и одними губами сказала «Профессор». Девушка поняла, что конкретно подставила меня и схватилась двумя руками за рот, но было поздно. — Ты принимаешь наркотики? — его голос звучал серьёзно. Слишком серьезно. — Ну я…нет…ну иногда… Послушай, я живу в Голливуде, — наконец сдалась я. — Больше ноги твоей там не будет, — закипал мужчина, — насколько все серьезно? — Честно, вообще ничего серьезного. Я даже не помню, когда в последний раз вообще нюхала, — начала оправдываться я. Мы говорили на испанском, и Моника все понимала. Ей было ужасно неудобно, что она заставила меня объясняться с Профессором. Это она еще не знала, что он для меня не просто Начальник операции, а еще и любимый мужчина. — Когда мы выйдем отсюда, то ты сдашь все анализы и пройдешь курс по лечению от зависимости, если это будет необходимо, — его голос был жёстким. — Конечно, конечно, — я закивала так, словно он мог меня видеть, — ты сильно злишься? — Я только что узнал, что мой близкий человек гробит своё здоровье дикой дрянью. Как ты думаешь? — Не злись, пожалуйста. Скажи, что ты меня любишь, — начала я канючить, не обращая внимания на Монику, которая все еще стояла рядом. — Я слишком расстроен, — сухо ответил он. — Ну зачем ты так со мной? У меня была паническая атака, я боюсь, ужасно боюсь, за тебя. — Ты не понимаешь, что творишь со своей жизнью. Принимаешь наркотики, влезаешь в уголовные преступления, спишь с Токио. Как я могу тебя защитить, если ты занимаешь саморазрушением? — Не говори так. Я делаю много всего полезного, например, сплю с тобой, пишу книги и развлекаю покалеченного Управляющего своими странностями, — я попыталась свести всё к шутке, но Серхио был непреклонен. — Конец связи, — сказал он и отключился. Я так и осталась стоять, словно облитая ледяной водой. Из глаза хлынули слезы. Моника обняла меня: — Прости меня пожалуйста, я не знала, что он все слышит… И я не знала, что вы вместе, — шептала она, гладя меня по спине. — Теперь уже не факт, — грустно улыбнулась я. — А Лиссабон знает? — Нет, и ради успеха всей операции не говори ей, пожалуйста, — сказала я, шмыгая носом. — Да, хорошо. Не волнуйся, все будет нормально. Мы вышли из туалета, и я села обратно к заложникам. Все смотрели на меня и от этого внимания было не спрятаться. Я уткнулась лицом в колени и попыталась переварить все, что произошло. Я понимала, что злость Серхио вполне оправдана, но все равно было обидно. Как он мог сказать мне, что я саморазрушаюсь… Неужели он видит меня такой? Из моих мыслей меня вытянула крепкая рука Найроби, которая с легкостью поставила меня на ноги. — Не смей трогать её, цыганская шавка! — начал кричать мой верный «защитник», националист и придурок — Гандия. — Да, заткнись ты там- бросила Найроби и, несмотря на его крики, потащила меня куда-то на второй этаж. Кокаин, усталость и расстройство сделали из меня практически безвольного овоща. Мне было все равно кто и куда меня тащит. Она завела меня в тот самый кабинет для «раздеваний», где находилась практически вся команда. На столе лежал Рио, на спине у которого виднелось небольшое отверстие, словно как от пули. Удалили жучек, подумала я. Не успела я зайти в кабинет, как на меня налетела Токио. Она со всей силы впечатала меня в стену и начала кричать: — Наркотики, мать твою?! Зачем?! Мне хотелось спросить у Моники зачем она всем рассказала, но сил разбираться не было. Я слегка отпихнула от себя Токио, чтобы проморгаться и ответить. В глазах резко потемнело, и я едва ли не упала. — У, да она под кайфом, оставь её в покое, — подал голос Денвер. Токио сменила гнев на милость и, поддерживая меня под руку, уложила на диван. Как же приятно было полежать на чем-то мягком. Я почувствовала, как проваливаюсь в сон. Я чувствовала, как Токио гладила меня по лицу, и я попыталась улыбнуться ей, но мышцы совсем не слушались. — Когда проспишься, я с тобой серьезно поговорю, — сказала девушка, потом она еще что-то добавила, но я уже не могла разобрать слов. Девушка вытащила у меня из уха наушник, но я даже ничего не смогла ей сказать. Я уснула, очень крепко.