маковое поле

Прошло пару часов после того, как ребята нашли нас в бункере Гандии. Они утащили его куда-то к себе, а меня отправили в кабинет. По пути я узнала, что Гандия убил Найроби. Кажется, мой эмоциональный диапазон просто не мог этого выдержать. Я уже не знала кто хороший, а кто плохой. И самое главное я не знала кто я такая. В кабинете Денвер сказал, что мне надо поговорить с Профессором. — Ты можешь сказать ему что я в порядке, но сплю? — Звучит странно, — он почесал затылок, — он поймет, что я вру. — Пожалуйста, я не готова с ним сейчас говорить, — я умоляюще на него посмотрела. — Ладно, ладно. Он вышел из кабинета и оставил меня одну. Я решила успокоить себя чтением книг, коих в кабинете было множество, но, если честно это не помогало. Мне приходилось по шесть раз перечитывать одну и ту же строчку, потому что мысли мои были очень далеко. Не знаю сколько я так просидела, часов у меня не было, но в кабинет вошла Моника. — Ну как там дела? — вяло спросила я. — Нормально, насколько это вообще возможно. Даже есть хорошая новость, Лиссабон жива и её скоро сюда доставят. Я даже поперхнулась. Практически вся команда уже знает про наши отношения с Серхио, и это лишь вопрос времени, когда и Инспектор Восставшая Из Мертвых тоже об этом догадается. Может она пустит мне пулю в лоб, что, впрочем, меня сейчас совсем не волновало. Мне так не хотелось расхлёбывать все это, что даже возможная скорая смерть от рук ревнивицы Ракель меня не пугала. Казалось, сегодня обесценилось все. Моника расценила моё молчание по-своему: — Не переживай, никто не проболтается про вас с Профессором. Все будет нормально. Я пожала плечами и уставилась в книгу. Моника вышла из кабинета, снова оставляя меня одну. Минуты тянулись долго, пока дверь вновь не распахнулась. В дверном проеме стояла черная фигура с плотной маской на лице. Я не могла точно понять мужчина это или женщина. Фигура достаточно решительно приближалась ко мне. Тогда я поняла, что это и была Ракель. Я медленно отложила книгу и уставила на неё. — Бога ради, если хочешь застрелить меня, то сделай это уже быстрее, — выпалила я в сердцах. Она подошла и села рядом со мной на диван. Затем она сняла свою защитную маску, и я ахнула. — Да уж, это не то, что хочешь услышать от любимой женщины после тяжелого дня, — улыбнулся Серхио. Его борода смешно помялась так, словно он всего лишь мгновение назад крепко спал лицом в подушку. Сам он выглядел очень беззащитно и трогательно. Я не понимала, что он тут делает?! Зачем?! Может я сплю? Я поднесла свою ладонь к его бледному лицу и потрогала его губы, нос, лоб, ресницы. Он перехватил мою руку и нежно поцеловал ладонь. Его усы кололи мягкую кожу отчего я поежилась, но руку убирать не стала. — Это правда ты? — Да, конечно, — ответил он спокойно. — Но зачем? — Ты не отвечала на мои звонки. Я же должен был узнать в чем дело? — Я…я…я просто запуталась, — сказала я, поглаживая его щеку, — но сейчас, когда я вижу тебя перед собой, вижу твои добрые глаза, то все снова стало на свои места. — Ты запуталась в чувствах ко мне? — Не совсем. Просто Гандия рассказал мне про выкидыш своей жены, затем я узнала, что он убил Найроби, да еще этот дурацкий кокаин… Потом Рио со своими рассказами про пытки, Токио… Заложники, которые плачут… Я думала, что справлюсь, но я из другого теста. Я не готова к такой жизни. Серхио положил мне руку на затылок и прижал к груди. Я почувствовала легкий аромат его парфюма, тепло его тело и услышала как билось его сердце. — У тебя просто стресс. Моя вина в том, что я разрешил тебе пуститься в эту авантюру. Я должен был настоять на обратном, но время назад не вернуть. Я знаю, что то, что мы делаем спорно и я не требую от тебя полного оправдания моих действий. Ты имеешь право осуждать меня, я и сам себя осуждаю. Воровство и удержание заложников — это плохо. Я не безумный фанатик и отдаю себе в этом отчет. Наверное, это были те слова, которые я хотела услышать. Я прижалась к мужчине так сильно, как только могла. — И что теперь будет с нами? — Ну, сначала мы постараемся завершить план, а затем переедем с тобой туда, куда ты пожелаешь. Выбирай люблю страну. — Ты правда видишь будущее со мной? — Да. Даже если я попаду в тюрьму по итогу всей операции, то даже там, отбывая свои 30 пожизненных сроков, я буду самым счастливым. — Не говори такие страшные вещи. — Мы должны обсудить все варианты. — Если ты попадешь в тюрьму, то мне придётся притворятся что у меня стокгольмский синдром, чтобы навещать тебя каждый день. Серхио рассмеялся. Я была удивлена, как этот мужчина одним свои присутствием способен снять всю мою тревогу и печаль. Мы переплели пальцы и молча лежали, смотря друг другу в глаза. Затем я поцеловала его. Серхио ответил на мой поцелуй очень страстно и горячо. Скоро его рука уже была под моей футболкой. Он уже стягивал с меня комбинезон, так и оставаясь одетым. — Сними, пожалуйста, с себя эту амуницию, а то я не могу сделать это сама, — я засмеялась. Он поспешно стал стягивать неопреновый военный костюм, оставаясь лишь в нижнем белье. — Так-то лучше, сказала я, притягивая его к себе. Мы целовались уже практически голые. Я осталась в одних лишь чулках, а Серхио в своих смешных боксерах. Его руки были такими сильными и нежными, что я чувствовала, что буквально таю под ним. Я прикрыла глаза, растворяясь в его нежных поцелуях, как вдруг раздался скрип двери (казалось бы, никогда не было и вот опять). В дверном проёме стоял Рио. Наверное, он был единственным кто не знал о наших с Серхио отношениях. Парень остолбенел, а затем быстро закрыл за собой дверь. Я перевела взгляд на Серхио и глубоко вздохнула. — Никакого покоя. Он встал с дивана и подошел к двери, закрыл её на задвижку и снова лег ко мне. Он продолжил так, будто Рио и вовсе не было. Он целовал мою грудь и плечи, а затем сказал: — Не думал, что когда-то так скажу, но план подождет. У меня дела важнее.