As You Feel Inclined

На этой неделе Юнхо приглашает его на торжественный приём, который компания устраивает в каком-то модном банкетном зале в центре города. Минги такой жест кажется немного странным, пока Юнхо не упоминает, что там будет присутствовать несколько корейских бизнесменов, не владеющих английским языком. Он понимает, что это работа, а не... то, чем они занимаются после, и соглашается. Минги думал, что ему придётся брать напрокат подходящий для такого вечера костюм, но за несколько дней до мероприятия ему доставляют посылку от Юнхо. Поначалу он мешкает из-за бирки «Армани»; но материал так приятен на ощупь, что он как минимум две минуты водит кончиками пальцев по ткани с тонкими белыми полосками, прежде чем отнести костюм в свою комнату. Каким-то образом тот садится по фигуре как влитой, и Минги задаётся вопросом, каким складом ума должен обладать Юнхо, чтобы лишь взглядом или на ощупь суметь оценить его не совсем обычные параметры. Чонхо низко присвистывает, когда Минги показывается в нём в вечер приёма. Он сделал эффектную причёску, уложив волосы на одну сторону, и нанёс небольшое количество теней на веки, выделяя глаза, чтобы черты лица не затерялись на фоне тёмного костюма. – Я буду в шоке, если ты не вернёшься с историей о том, как тебя трахнули где-нибудь в гардеробной, – Чонхо не удерживается от издёвки над другом. – Ты бы всё равно не позволил мне это рассказать, – язвительно отвечает Минги, смеясь по пути к выходу. И он чувствует себя абсолютно совершенным, когда Юнхо при встрече напротив банкетного зала, даже не скрывая этого, разглядывает его сверху вниз. – Прости, если заставил тебя ждать. Очередь на парковку была немаленькой, – Юнхо кивает в сторону здания, и они направляются внутрь. Не сказать, что зал ужасно переполнен, но всё равно здесь довольно многолюдно. Минги не лучший в ведении бизнеса, но он хорошо разбирается в людях. В один момент к нему подходит какая-то женщина в возрасте и разговаривает с ним как минимум полчаса, сначала спрашивая о работе в компании – однако затем её вопросы становятся всё более личными. Но Юнхо, наконец, спасает его, утаскивая прочь, и Минги извиняется перед дамой; но ему даже отдалённо не жаль, а её разочарованное лицо доставляет капельку удовольствия. – Спасибо за спасение, – бормочет Минги, когда они отходят. – Извини, что не пришёл за тобой раньше. Один инвестор тоже решил украсть моё время. – Я прощу вас, если вы будете держать меня подальше от неё до конца вечера, – Минги торгуется, чем вызывает смех босса. Чуть позже они замечают, как двое мужчин с энтузиазмом машут им, а после – направляются в их сторону. – А! Минги, я хочу познакомить тебя с Пак Сонхва и Кан Ёсаном. Они возглавляют деятельность нашей компании в Калифорнии, но сами тоже из Кореи, – сообщает Юнхо, и Минги сомневается, что когда-либо в жизни встречал более красивых людей, чем эти двое. – Приятно познакомиться, – Ёсан пожимает ему руку, затем это же делает Сонхва, и их взгляды с любопытством перескакивают на Юнхо. Они не спрашивают прямо, но вопрос буквально висит в воздухе: кто для тебя этот человек? – Минги работает вместе со мной здесь, в Нью-Йоркском офисе. Он мой единственный сотрудник из Кореи, так что ему приходится иметь дело со всеми многоязычными проектами, – рассказывает Юнхо с добродушной улыбкой. Ёсан и Сонхва выглядят слегка смущёнными, но кивают в знак одобрения. Через мгновение Юнхо замечает платиновое кольцо, сверкающее на безымянном пальце Сонхва, и хватает его за руку. – Эй! А это что такое? С каких пор? – С прошлой недели, – с самой гордой улыбкой произносит Ёсан, поднимая левую руку, чтобы продемонстрировать точно такое же на своём пальце. – Он сделал мне сюрприз во время нашего отпуска на Гавайях. Это было так романтично. – Прекрати, – смущённо шикает на него Сонхва, но дарит в ответ самую нежную улыбку. – О, поздравляю! – искренне произносит Минги. Он даже не знает их, но всё это выглядит таким правильным. Их радость заразительна, и он ловит себя на мысли, что тоже стоит и улыбается, как идиот. Постепенно они переходят к разговору о свадебных планах, и пара уверяет Юнхо, что он абсолютно точно в списке гостей, и это даже не обсуждается. Тот выглядит умиротворённым, но в его настроении происходит перемена, которую Минги наблюдает до конца вечера. Так задумчиво... созерцательно. Он не раз замечал взгляд своего босса, устремлённый куда-то вдаль; мыслями тот был явно где-то далеко. Когда все обязательства выполнены – налаживание связей, официальные речи и просто болтовня – Юнхо выходит к парковочному месту вместе с Минги. Через пять минут его Ламбо подгоняет молодой человек в форме и вручает Юнхо ключи. Взгляд Минги устремляется в конец квартала, где находится станция метро, но Юнхо открывает пассажирскую дверь и указывает на неё кивком головы. Минги забирается внутрь. – Могу я отвезти тебя домой? – уже в пути спрашивает Юнхо; его голос звучит мягко и серьёзно. Минги морщится. – Вы не должны... Нам ведь не по пути: я живу в Квинсе. Юнхо хихикает, тихо и низко. – Нет, я имел в виду… Могу я отвезти тебя к себе домой? – Оу, – Минги никогда не был в пентхаусе Юнхо. Свидания они проводили исключительно в здании офиса. Но такое развитие событий выглядит вполне естественным. Нет смысла ехать в закрытый офис, чтобы заняться сексом, если Юнхо сейчас хочет именно этого. – Да, конечно. Если вас это устраивает. Нахмуренные брови выдают замешательство Юнхо… но он не хочет давить на Минги.

***

Когда Минги входит в пентхаус Юнхо, ему с трудом удаётся оторвать челюсть от пола. Он знал, что его дом будет отличным, но не представлял чего-то столь экстравагантного, ведь Юнхо всегда кажется очень скромным. Да, он таким и является, учитывая, что здесь нет ничего особенно роскошного или кричащего. Но это место просто огромно для квартиры в Нью-Йорке, и в нём имеются все новейшие технологии и современные удобства. А две стены в его пентхаусе – это просто окна от пола до потолка, благодаря которым сверкающие огни небоскрёбов будто становятся частью декора. Юнхо наливает вина им обоим и проводит для Минги экскурсию. Мансарду на втором этаже он переделал в рабочий кабинет, но утверждает, что никогда им не пользуется: ему предпочтительнее приходить в офис, чтобы сотрудники знали, что он не ожидает от них больше работы, чем от себя самого. Минги считает, что Юнхо – единственный человек на планете с собственным капиталом более десяти миллионов, который действительно этого заслуживает. Когда они добираются до спальни, Юнхо ставит свой пустой бокал на один из боковых столиков. – Итак, мы знаем, что тебе больше нравится белое вино, чем красное, но какую ты предпочитаешь яичницу по утрам? Это самый окольный путь, которым Минги когда-либо приглашали остаться на ночь, но почему-то такое полностью в характере Юнхо. – Бенедикт, – с дерзкой ухмылкой отбивает Минги, а Юнхо качает головой, фыркая от смеха. – Тогда придётся воспользоваться доставкой еды в номер. – О, значит, вы можете сделать для меня яичницу-болтунью или приготовить что-нибудь полегче, но если я хочу одно яйцо-пашот на английской булочке с голландским соусом, то уже прошу слишком многого? – поддразнивает Минги. Тогда Юнхо непосредственно хихикает. – Я знаю свои пределы. Кроме того, сомневаюсь, что у меня в шкафчиках найдётся всё необходимое для голландского соуса. – Мм, какая досада. Моя мать всегда говорила, что мужчина не стоит моего времени, если он не может даже сварить яйцо-пашот. – Готов поспорить на миллион долларов, что она никогда такого не говорила, – парирует Юнхо. – Ну, она также никогда не говорила позволять моему боссу трахать меня около огромных окон его спальни с видом на грёбаный Нью-Йорк, но это было бы хорошим советом, – Минги язвительно улыбается в ответ, и через несколько минут его ладони, грудь и щека уже прижаты к холодному стеклу, а Юнхо вбивается в него сзади. Возникает чувство, словно они безмерно далеко, и в то же время, при желании, их мог бы увидеть весь город. Юнхо говорит ему, как прекрасно он выглядит, как он хорош, и Минги кончает, когда Юнхо кусает его за плечо, а затем целует нежную кожу. Они оба восстанавливают дыхание, затем принимают душ (вместе; кабина, выполненная из песчаника, выглядит больше, чем буквально вся ванная Минги). Он шутит, что здесь всяких устройств больше, чем на авиационной базе ВВС, и Юнхо искренне смеётся, из-за чего сердце Минги сжимается. После водных процедур они цепляют тёплые полотенца с сушилки и уютно укутываются в них. А чуть позже Юнхо утаскивает Минги на свою массивную кровать – приятно спать на чём-то, помимо футона, который едва ли длиннее твоего роста. Минги не помнит, когда в последний раз спал, просто спал с кем-то, но это... приятно. Поначалу Юнхо, кажется, не решается нарушить его пространство, но когда Минги незаметно придвигается ближе, чтобы сократить расстояние между ними, и перетягивает руку Юнхо на себя, тот нетерпеливо обнимает его, переплетая ноги. На следующее утро Минги просыпается в пустой кровати и сразу ощущает запах еды. В изголовье кровати лежат аккуратно сложенные спортивные штаны и футболка, которые он натягивает прежде, чем направиться в основную часть квартиры. Его узкие бёдра утопают в широких штанинах, но футболка почти по размеру в плечах и слегка свободна в талии. Он проводит рукой по волосам, следуя за запахом на кухню. Юнхо стоит у плиты, помешивая венчиком какую-то желтоватую смесь. На цифровом дисплее его холодильника – только потому, что у него таковой имеется – высвечен рецепт яиц Бенедикт. – И никакой доставки еды в номер? – шутит Минги, облокотившись на мраморную столешницу и с интересом наблюдая за ним. – На самом деле, я заказал доставку продуктов… но только потому, что было бы невежливо уйти за ними самому и оставить тебя здесь одного, – отвечает Юнхо. Когда тостер оповещает о готовности, он оставляет голландский соус, чтобы заняться булочками. Минги думает, что мог бы наблюдать за ним таким – расслабленным, сонно-мягким и домашним – чертовски долго. Они садятся за барную стойку, когда завтрак, наконец, готов. Юнхо и правда умудряется выложить его на тарелку точно так же, как и на картинке с рецептом. Он очень старается – это заметно – и Минги задаётся вопросом, что́ может заставить человека с таким материальным положением, как у Юнхо, заморачиваться над тем, чтобы самому приготовить всю еду. На вкус завтрак вышел таким же отличным, как и на вид, а яйца получились просто идеальными. Минги улыбается ему. – Что ж, я могу сказать своей маме, что ты способен сварить яйцо-пашот. – Только ей лучше не знать, что у меня это вышло с третьей попытки, – говорит Юнхо, и они оба смеются. Как и положено хорошему гостю, Минги помогает ополаскивать посуду и загружать её в посудомоечную машину до тех пор, пока не вступает в небольшую водную битву с Юнхо. В итоге он, весь обрызганный водой из крана, едва ли не поскальзывается на мокром мраморном полу. Юнхо вовремя замечает это, подхватывает его за талию и надёжно прижимает к собственному телу, не позволяя упасть; именно так оно и ощущается… надёжно. Совершенно не сумбурно и не сбивает с толку. Всё кажется… правильным. – Минги. Я хочу спросить тебя кое о чём, – проговаривает Юнхо после того, как отпускает его; голос становится серьёзным, низким и почти что тяжёлым. – Да? – Я бы хотел… чтобы ты был моим парнем, – Юнхо словно выдвигает деловое предложение: прямо и по делу, однако в его позе ощущается некая настороженность, и будто недостаёт присущей ему уверенности. – Больше не прятаться. Больше ничего не скрывать. Я хочу называть тебя своим в полном смысле этого слова. Долгое мгновение Минги смотрит на него, задаваясь вопросом, совпадают ли их представления об «отношениях». На самом деле, он не ожидал этого… но такое ведь не появляется из ниоткуда. Минги с уверенностью может сказать, что Юнхо серьёзен: например, по тому, как подрагивают его пальцы, будто он сопротивляется желанию сжать ладони в кулаки. Он всегда держит всё под контролем, всегда так уверен в себе при принятии решений и заключении сделок, поэтому странно видеть его даже на толику сомневающимся в себе. – Сначала ответь на один мой вопрос, – говорит Минги, поднимая подбородок и оценивающе глядя на него. – Ты всё это списывал на деловые расходы? Подарки, ужины и всё остальное? Юнхо не колеблется, не начинает насмехаться, не обижается… Лишь из любопытства слегка сводит брови. – Личная кредитка. Минги прищуривается, сжимает губы, слегка выпячивая нижнюю. Юнхо хочется прихватить её зубами. – Почему? – Потому что это было нужно лично мне, – просто отвечает Юнхо. Не «это может стать причиной скандала». Не «это вызовет вопросы у бухгалтерии». Ответ прост, но он говорит о многом. Минги кивает. – Хорошо. – Хорошо? – Да. Хорошо. Мы можем начать встречаться. Я буду твоим парнем. Юнхо даже теряется на мгновение, но затем его лицо расплывается в яркой улыбке. – Отлично! Это... это прекрасно. Но… почему ты спросил о подарках? Минги пожимает плечами. – Хотел узнать, что у тебя на уме. Юнхо смотрит на него, проводя кончиками пальцев по краю кухонной стойки. – Знаешь, Сон Минги… я не думаю, что ты такой дурачок, за какого себя выдаёшь. – Я просто хорош в том, в чём я хорош, господин. Юнхо заметно ощетинивается. – Не нужно называть меня так. Только в случае, если тебе это нравится, особенно когда мы… Минги приподнимает бровь, и Юнхо так и не заканчивает фразу. Ему и не нужно: они оба понимают, что он имеет в виду. – О, мне определённо это нравится, – отвечает Минги и, как ни в чём не бывало, опускается на колени, с прищуром осматривает Юнхо и повторяет: – Господин. Юнхо закусывает губу и выдерживает короткую паузу, прежде чем зарыться пальцами в волосы Минги. Может наступить день, когда он не будет полностью поглощён этим человеком, не будет полностью околдован им... но он сомневается, что это случится в ближайшем будущем. И уверен, что уж точно не сегодня.