Часть 2
18 июля 2020 г., 03:23
Уже будучи внутри, в консольной ТАРДИС Мастера, которая все еще была замаскирована под скромный австралийский домик, Доктор сбросила свой пиджак на пол и положила к себе на колени найденную аптечку. Посмотрев на набор первой помощи, предназначенный для людей, Мастер лишь фыркнул.
— Думаешь, это как-то поможет таким, как мы?
— Эта аптечка была в твоей ТАРДИС.
— Да, ведь я притворялся человеком. Припоминаешь?
Их добродушное подшучивание друг над другом казалось непринужденным и естественным: совсем без той злобы, которой были пропитаны их прошлые разговоры. Еще при общении они не чувствовали необходимости быть предельно аккуратными в словах и выражениях и не было ощущения словно ходишь по тонкому льду, как в их прошлых регенерациях. Мастер сбросил свое тяжелое шерстяное пальто вместе с шарфом, едва войдя в ТАРДИС, и сейчас он снимал жилет, пока Доктор перерывала содержимое аптечки, пытаясь сосредоточиться, возможно слишком усердно, на различных баночках, коробочках и перевязочных материалах, и старалась не замечать пристального взгляда Мастера. Потребуется время, чтобы снова привыкнуть к этому.
В итоге Доктор нашла пинцет, вату с бинтами и бутылочку обеззараживающего раствора, на которую подозрительно посмотрел Мастер.
— А теперь расстегни рубашку, нужно посмотреть, что с плечом, — весело произнесла Доктор, старательно игнорируя тот факт, что это самая откровенная ситуация, в которой они оказывались за — ну, несколько сотен лет по меньшей мере. Безусловно, прошли уже тысячи лет с тех пор, как она перевязывала раны Мастера.
Неловко кашлянув, Доктор пыталась понять, куда девать глаза, пока Мастер стягивал рубашку с одного плеча, осторожно отдирая присохшую окровавленную ткань с кожи.
— Насколько все плохо, доктор? — иронично спросил он, поймав ее взгляд.
Доктор закатила глаза в ответ на такую игру слов (но это была игра слов, а не грубость, что уже прогресс) и внезапно осознала, насколько уязвимым он сейчас казался, сидя здесь с приспущенной с одного плеча рубашкой и залитой кровью рукой, ожидая ее помощи. Доктор сглотнула и, потянувшись к перевязочным материалам, внезапно остановилась, чтобы закатать рукава. Мастер со странной улыбкой наблюдал за тем, как она пытается зафиксировать их чуть выше локтей.
Она взяла ватный тампон, смоченный в антисептике, и принялась аккуратно стирать кровь с его руки. Мастер опустил голову, зашипев, когда она задела одну из ран.
— Прости, — прошептала Доктор, тут же отдергивая руку. На плече было три раны: две в местах, где пули попали в плоть, и одна, где пуля прошла по касательной, лишь оцарапав кожу. Доктор продолжила стирать кровь с его плеча, кидая оранжево-красные кусочки ваты прямо на пол.
— Итак, — тихо произнесла Доктор, потому что в такой ситуации казалось правильным хоть что-то сказать, — сейчас будет неприятно. — Она потянулась за пинцетом. Мастер посмотрел на инструмент и вздохнул.
— Тогда давай. Закончи с этим.
Она взяла пинцет в руки и приготовилась вытаскивать первую пулю. Доктор видела, как дернулась мышца на линии челюсти Мастера, когда он стиснул зубы, терпя боль. С его губ срывалось болезненное шипение, когда Доктор немного смещала пинцет в его ране, продолжая бормотать «прости», «все будет в порядке» и «почти готово». Было так тихо, что можно было расслышать звон пинцета, которым ухватили пулю.
— Ауч, — поперхнулся Мастер, когда она извлекла первую пулю. Он дернулся, вцепившись в первую вещь на своем пути, которой оказалась рука Доктора, придерживающая его самого за раненое плечо. На мгновение Доктор замерла, но потом разжала пинцет, позволяя пуле упасть куда-то на пол около их ног, и вновь потянулась к плечу, примеряясь, как вытащить следующую. Мастер крепко сжал ее другую руку.
На несколько минут единственными звуками в консольной были прерывистое дыхание Мастера и тихие извинения Доктора — весь шум снаружи стих, будто, находясь так близко друг к другу, они уже не слышали никаких посторонних звуков. Хотя это могла быть и заслуга ТАРДИС, приглушившей фоновый шум. Слабый свет пробивался в успевшие покрыться пылью окна, падая на руки Доктора, пока она работала, словно подсвечивая засохшую кровь. Это вернуло ее назад, в те дни на Галлифрее, когда они, будучи детьми, обрабатывали друг другу ободранные коленки и ушибленные локти. К счастью, тогда обходилось без пулевых ранений. Эти воспоминания успокаивали, пока Доктор продолжала обрабатывать его плечо — кожа была теплой, согревала ее прохладную руку, липкую от крови. Его рука, обхватившая ее собственную, тоже приносила успокоение.
Доктор и забыла каково это: когда ее успокаивал и утешал Мастер.
— Есть, — объявила Доктор, поморщившись, но вытаскивая вторую пулю. Рука Мастера сжала ее запястье, а он сам застонал от боли. — Прости, худшее уже позади, — сказала она и взяла еще ватных тампонов, предварительно смочив их антисептиком, чтобы прочистить рану от оставшейся крови. Мастер судорожно вздохнул и поднял голову, его напряженные плечи немного расслабились, но руку Доктора он не отпустил.
— Ты не обязана была это делать. (Спасибо)
— Мне не сложно. (Ради тебя я сделаю что угодно)
Доктор хмыкнула, убирая руку с его плеча, чтобы как следует наложить повязку. Это не заняло много времени: туго перебинтовать (возможно, оставив там руку на полсекунды дольше, чем было нужно) и накинуть на плечо ранее снятую рубашку.
— Теперь рука как новенькая! Хотя новая рубашка все же понадобится, потому что в этой дырки от пуль, — сказала Доктор, подцепив пальцами продырявленную ткань.
— Не знаю, кажется, мне и так пойдет, — ответил Мастер, оценивающе глядя на рубашку.
— Как скажешь, — согласилась Доктор, выпрямляясь и вытирая ладони об штаны, а после протянула руку Мастеру. — У нас еще полно работы.
