Часть 16
8 октября 2020 г., 20:42
Кайлу не то чтобы было приятно общество эмо-девочки, но он ничего не предпринимал. Только когда та увязалась за ним в коридоре, следуя за ним прямо к его комнате, парень не выдержал и попытался свернуть той шею. Но девушка блокировала его атаку и припечатала к шкафчику.
—Ну что ты, сладкий, не злись, я, конечно, не против ролевых игр, но давай их оставим на ночь? Сейчас я хочу поесть.
Она облизнула кончик ножа, а затем рассмеялась.
—Если не хочешь, чтобы я твою подружку пустила на фарш, слушай меня внимательно. Я голодна. Мы идем в столовую.
Кайла очень злило тот факт, что эта чертова девка в разы сильнее его, что она командует им и оскорбляет Мишель, единственного человека, что был так добр к нему. Не успели они и полпути пройти по коридору, как налетел отряд людей из ордена и Кайла повели на допрос, его подозревали в убийстве той девушки, труп которой был найден в комнате его сестры.
Эшли лишь усмехнулась, глядя на повязанного, это она постаралась, чтобы подозрения пали на этого блондинчика.
—Если хочешь, я могу тебя спасти, только вежливо попроси, сладкий.
Кайл лишь плюнул ей в лицо, не желая слушать эти мерзкие речи, за что получил удар ботинком по голове. После он отключился.
Мишель даже и не успела заметить, как Кайл вышел из кабинета. Конечно, ей было немного обидно, но показывать этого ей было совсем никак нельзя.
Видимо, они были друг для друга просто напарниками по заданию, вся эта ерунда, про то, что он стал ей дорог есть глупость и преувеличение.
С этими мыслями девушка вышла в коридор. Даже Алишер заметил, что с рыжеволосой девушкой что-то не так, что нет сегодня в ее глазах привычной страсти и желания действовать. Но друг ее молчал, как сохраняла тишину и сама рыжая, волочась по коридору в свою комнату.
Она бы спокойно дошла до неё, если бы не увидела, как двое мужчин. тащат за собой уж больно знакомую блондинистую макушку.
Миша даже пискнула от неожиданнасти и последовала за ними, думая только о том, что все это значит, и как ей помочь этому бестолковому мальчишке.
Взволнованная девушка подошла к одному из мужчин и постаралась как можно более ласковей и приветливее улыбнуться этому типу.
— Доброе утро, извините, а куда вы тащите этого юношу, и почему так грубо? — сладенько улыбалась та, видя по глазам мужчины, что его устраивает ее мягкость.
Рыжеволосая боковым зрением заметила эту тёмную девчонку и поморщилась. Отчего-то ей вздумалось, что во всем случившемся виновата именно эта противная особа.
Люди из ордена даже не стали говорить с рыжей, один мужчина обратил на нее внимание, но также ничего путного не сказал, только лишь бросил укоризненное: "Идите в свою комнату, милочка, не мешайте работать"
Кайла вели в сторону камер для исправления поведения, на утро ожидалось заседание суда. Эшли хорошо позаботилась, чтобы ее мальчику устроили в камере "сладкую жизнь", чтобы он буквально умолял ее его вытащить. Она положила на него глаз, теперь не отступиться, а если Кайл будет не ее, то не достанется никому, она убьет его. Девушка бросила презрительный взгляд в сторону Мишель, а затем прошла мимо, грубо задев ту плечом.
— Можешь забыть о нем, Кайл будет моим, а встанешь у меня на пути, я отрежу твои рыжие волосы и сделаю из них веник, поверь, это лучший исход для тебя.
Мишель была напугана. В самом деле, девушка совсем не понимала, как такое могло произойти, что Кайла схватили. Как вообще его можно в чем-то подозревать?
Вопросов в ее голове было куда больше, чем ответов, и она ничего не могла поделать с этим.
Сейчас Мишель не понимала ничего. Только смотрела, как парня уводят куда-то далеко от нее, и ворошила в голове одни и те же вопросы: "Как? Зачем? Кто? Почему?"
Когда же подошла эта девчонка, почему-то вопросы отпали, Легран вдруг стало ясно, кто замешан в аресте Кайла.
— И ты думаешь, что сможешь меня напугать? — Мишель усмехнулась и без доли страха посмотрела в глаза своей новой сопернице. — Пугай, пугай, вот только Кайл тебе не игрушка. И он не может никому принадлежать, тем более такой курице, как ты.
Мишель натянула на себя самую довольную улыбку, которую только могла изобразить на своём лице.
Даже если бы эта "крутая" девчонка сейчас накинулась на нее, та была настроена настолько решительно, что в самом деле бы избила эту швабру.
Рыжая быстро собрала свои волосы в хвост и пошла по коридору, думая о том, с кем она может поговорить, чтобы ее друга вытащили и поняли, что ни в чем тот не виноват.
***
Как жаль, что профессор-полудурок решил, что Оливер не представляет для него никакой угрозы. Просто новый профессор не понял, кто такой этот парень, и почему самый гениальный профессор этого учебного заведения, считает его лучшим. В голове у блондина крутились только одни оскорбления в адрес этого упыря, как же все так просто у него. Отчего от одной его улыбки все млеют? Дело в мордашке? Но, уж извините, и Оливера нельзя назвать уродом, однако, отчего-то же Римма вмиг доверилась этому пустозвону, что так гладко застилает ее комплиментами. Кудрявому и в голову не приходило, что эта отважная блондинка, которая так хорошо разбирается в психологии, способна повестись на банальный подхалимаж. Увидев, что творит этот узколобый болван, у Оливера аж внутри все вспыхнуло. Все последующие действия, он делал, словно под наваждением. — Извините, профессор, я хотел сказать, что вы немного ошиблись, — произнёс спокойно Воллер, закатывая рукава своей толстовки до локтей. — Я хочу сказать, что эта девушка в паре со мной, и она не такая дура, за которую вы ее приняли. А то, что произошло дальше, Оливер совсем не мог вспомнить. Какое-то мгновение, и у молодого преподавателя уже разбит нос... Какое несчастное совпадение. Блондин ухватил Войс за руку и потянул за собой. — Скажи мне, у тебя хоть мозги есть? Тела она какие-то собралась обследовать, — начал бубнеж парень, таща наивную девицу за собой. — Ещё минута, и все, ты на его столе бы уже валялась без юбки. Юноша поморщился и посмотрел в ее глаза, пытаясь понять, слышит ли она его вообще, и стоит ли ему продолжать эту воспитательную беседу. Словно время остановилось, когда Оливер разбивал нос профессору Кроули. Как в замедленном кино, представилась эта картина девушке. А уже спустя каких-то доли секунд этот кучерявый мальчишка тащит ее за собой, читая ей нотации. Римма пришла в себя только когда Оливер заглянул ей напрямую в глаза. В ее зрачках читался гнев, она вспыхнула и вырвала руку из его хватки. — Какого черта ты творишь!? Зачем ты ударил профессора? Ничего такого не было, а то, что ты там себе нафантазировал, держи при себе! Ты что, ревнуешь!? — накричала на него блондинка, когда они уже покинули аудиторию. — Не обращайся со мной, как с ребенком, я уже взрослая девочка и могу за себя постоять,—к концу фразы ее голос уже походил на подавленные всхлипы, по щекам текли слезы раздражения. Девушка ударила Оливера по груди, но удар был слабым, а потом еще и еще...все продолжала, пока тот не остановил. — Тебе ли не все равно, с кем я провожу свое время? Ты мне кто? Ты пугаешь меня своим поведением, ты как ледышка, айсберг, топящий сердца, похожие на корабли в океане. Почему ты такой? — девушка уже явно бредила и кричала на Оливера не потому, что хотела, а просто ее лихорадило после вчерашней ночи в морозильной камере. Все эти события разом свалились на ее хрупкие плечи, что ей просто необходимо было на кого-то сорваться, так уж вышло, что козлом отпущения оказался Оливер. Девушку бросало в жар, от того она и стояла вся красная, еле удерживая себя на ногах. Возможно, она бы потом и не вспомнила, что наговорила сгоряча человеку, что за последнее время сделал для нее больше, чем кто-либо за всю жизнь. — Я хочу кофе, оставь меня, —девушка уже собиралась вернутся обратно в класс, но ноги начали подкашиваться, она ухватилась за стену. Наверное, будь ей лучше, она бы не поверила лестным словам профессора Кроули. Оливера всего передернуло, но он не показывал девушке этого. Он смотрел на ее лицо и видел, как та горит ненавистью к нему, и как ей нужно сейчас выговориться, накричать на него, от того он и молчал. Сохраняя тишину, он терпел все ее грубые слова, хотя и не понимал, что именно он сделал не так, но не позволял себе ничего ни сказать, ни сделать. Кажется, он уже слишком много сделал, он дал волю эмоциям, и вот к чему это привело. Разумеется, он не позволил ей упасть и вовремя поднял на руки, глядя на ее заплаканные глаза. — И чего ты добилась? Обидеть меня хотела, ну, считай, что ты это сделала. И больше он не сказал ни слова, лишь поставил девушку перед собой на пол и убедился, что ту больше не шатает. — Если тебе нужна моя помощь, я помогу, — он слабо кивнул ей и отошёл чуть назад, видя по ее взгляду, что меньше всего на свете, она хочет его видеть. И Оливер пошёл дальше по коридору, засунув свои руки глубоко в карманы и размышляя о том, отчего он решил напасть на профессора. В голову не приходил ни один путный ответ, отчего-то сегодня голова и правда плохо соображала, может, от недостатка сна, или ещё из-за какой-то неведомой ему ерунды. Парень посмотрел на время и прикинул, в каком состоянии сейчас его комнаты, представил весь возможный ущерб и лицо его скривилось в слишком недовольной гримасе. Он представил, как долго все возвращать к первоначальному виду, но все же понадеялся, что детишки за время, что он их не видел, повзрослели и стали менее несносными, чем прежде. Когда кудрявый зашел в свою комнату, он увидел отвратительный беспорядок, а сами дети прыгали на его кровати, скинув все постельное белье. — Дядя Оливер, смотри как высоко! — смеялись те двое, только увеличивая головную боль парня. Отдохнуть ему сейчас, конечно же, никто не даст. — Воллер, зайдите в мой кабинет, у меня к вам разговор! — послышался голос профессора Марроу со спины. Он увел Оливера к себе, оставляя племянников Олли и дальше крушить комнату. Когда Оливер оставил Римму одну, девушка какое-то время стояла и смотрела ему вслед, ей хотелось уже броситься к нему и попросить прощения, но ноги ее не слушались. Она медленно плелась в ту же сторону. Еще с далека она заметила профессора Пейтона и то, как он уводит Оливера. Девушка, наконец, поняла, что ей совсем некуда идти, ведь комнату ее опечатали. Проклиная себя мысленно, она направилась в комнату Оливера. Девушка ненавидела себя за то, что доставляет ему столько проблем, но зайдя в комнату, эти мысли откинулись на второй план. Увидев, что творят эти "ангелочки-детишки", Римма решила их повоспитывать. —Эй, герои, давайте слезайте, дядя Оливер будет очень расстроен вашим поведением!***
Кайл вскоре пришел в себя, он очнулся в отвратительной клетке с кучкой явно отмороженных людей. Он был так взбешён, что охрана еле разняла драку, которую он там устроил, пришлось посадить его в отдельную камеру. Парень сходил с ума, он ломал все, что попадалось под руку, управляющие не знали как его унять, пришли к выводу, что нужно позвать кого-то из близких О'Сти, чтобы немного унять его пыл. Застав Мишель в своей комнате, ее повели в отсек исправительных камер. Там было довольно жутко, то и дело парочка людей окликивала ее в духе: "Эй, красотка, иди к нам!", "Какая аппетитная задница!"...и другие мало приятные фразочки то и дело проскакивали с разных сторон. У Мишель дрожали руки, пока она шла за этими страшными людьми. По их рассказам, Кайл был каким-то монстром, что рушит все на свое пути, а девушка в это категорически не верила. Она игнорировал факт того, где находится, и что ей кричат вслед. Да, было неприятно и противно, но ей не было до этих переживаний никакого дела, ее волновало только состояние Кайла. Наконец, девушку привели к камере Кайла, который успел разломать все, что только было, кроме железной кровати, прикованной к стене. Того сильно трясло, он явно был не в себе, еще немного и в нем проснулся бы самый страшный монстр, каких только было поискать. Тогда бы люди из ордена без разговоров списали убийство на него. — Или успокой этого ненормального, или я ему сейчас лошадиную дозу успокоительного вколю! — возмущался охранник. Но девушку не пускали внутрь. —Здесь стой, а то мало ли и тебя покалечит. Увидев Мишель, Кайл вскочил с места и бросился к решетке, он хотел ее сломать. Его глаза горели, словно у маленького мальчишки, увидевшего свою мать, с которой его разлучили на несколько лет. Когда рыжая встретилась с его глазами, непроизвольно отшагнула назад, поражаясь его состоянию. Она смотрела в его глаза, и ей становилось очень больно оттого, что она не способна его сейчас обнять и успокоить, как маленького ребёнка, потерявшего самое дорогое что у него есть. — Кайл, тише, я тут, все хорошо... — тихо начала девушка, подходя ближе к решётке. — Я тоже ничего не понимаю, но рушить все на своём пути — не выход. И она осторожно коснулась его руки, сквозь решетку. — Ты ни в чем не виноват, и я не понимаю, почему они тебя тут держат, — Мишель опустила глаза и задумалась о той тёмной девчонке. — Эти мужики решили, что я смогу тебя успокоить, а я не знаю как, потому что я сама сейчас ужас какая неспокойная. Я очень испугалась за тебя, и все ещё боюсь, потому что не знаюч что они все от тебя хотят, и не хочу, чтобы тебе причиняли вред... Девушка говорила, держа блондина за руку, и не понимала, что какие слова произносят ее губы. На глазах ее наворачивались слезы, но рыжая контролировала их, не позволяя себе сейчас разрыдаться в окружении этих малоприятных личностей. Ей очень хотелось, чтобы весь этот бред поскорее закончился, а лучше бы вообще никогда не начинался, и они бы так и сидели в маленькой тёмной и душой каморке, где всегда царит тишина и покой. Мишель крепко держала его за руку и не хотела отпускать, неотрывно глядя в эти глаза напротив. Позади послышался очередной дурацкий комплимент в адрес ее задницы, и та даже вся вздрогнула. Ей было противно, но она не должна была показывать это Кайлу, который и так был весь на взводе. — Тебе хоть что-нибудь объяснили? Почему тебя держат в этом... месте? — Мишель немного повела плечом, оглядывая камеру паренька быстрым и оценивающим взглядом. Конечно, О'Сти перевернул там все, но девушка очень сомневалась, что, до того как парень вместил на мебели свое недовольство, там было лучше. — Этот ублюдок вчера замочил одну из учениц, а сегодня еще одна пожаловалась на домогательства! —заверил охранник. — Завтра утром его будут судить и встанет вопрос об отчислении. Я вижу, что этот нервный спокойнее в вашем присутствии, не могли бы вы остаться здесь на ночь? Я боюсь, он выберется и проблем не оберешься. О'Сти смотрел на девушку обезумевшим взглядом, по его виду можно было без раздумий сказать, что он и есть виновник произошедших событий. Дверь в камеру отворили, проталкивая внутрь девушку и также закрыли. Они остались одни, не считая заключенных в соседних камерах. Вид Кайла явно не давал надежды, что до утра девушка останется цела. Но надсмотрщики так устали, что им уже было все равно, лишь бы О'Сти поменьше шумел. Блондин тут же бросился к Мишель, обхватывая ее руками и падая на колени. Он дрожал, его всего передергивало от несправедливого осуждения, да еще и девка эта отвратительная к нему наведовалась, наговорила не самых приятных вещей, в которые даже включила тот факт, что Легран давно уже нет в живых. Это и взбесило Кайла, что он начал беспорядочно все крушить. Он крепко сжимал ее в своих руках, боясь, что если отпустит, она исчезнет. —Ты...ты жива... Мне сказали, что тебя больше нет... Он судорожно подбирал слова, но сбившееся дыхание и учащеный пульс не давали возможности выдавать толковые фразы. —Я не убивал, я не убивал...Она сама ...Это не я...Та девка... Рыжеволосой было глубоко наплевать на то, что может с ней произойти, она хотела помочь Кайлу, хотела успокоить его хоть как-то. И по этому сразу согласилась побыть с ним рядом этой ночью. Она искренне не понимала, как сможет сдержать его, но знала, что блондину нужна ее поддержка. — Я тут, Кайл, все со мной хорошо, не слушай никого, — шептала девушка, присаживаясь перед нип на колени и осторожно гладя его по лицу, смотря в эти убитые горем глаза. — Я знаю что это не ты, это не можешь быть ты, я верю. Они все ошиблись, они дураки, ничего не знают, я знаю. Ты никого не убивал, ты был рядом со мной в момент убийства. Она ласково гладила его по лицу и осторожно иногда касалась губами его горячего виска, чтобы хоть немного успокоить этого ребёнка. — Я с тобой, все будет хорошо, — шептала та тихо ему на ушко, повторяя эти слова раз за разом, ласково водя по его волосам. Мишель сразу поняла, кто мог заявить о домогательствах, и внутри рыжей кольнула жуткая ненависть к той девице. — Успокаивайся, мой хороший, я не оставлю тебя, правда. Не уйду ни за что на свете. Даже если попросишь уйти, не уйду все равно. Ясно тебе? — девушка улыбнулась и посмотрела в глаза блондина, держа его щеки в своих руках. Казалось, что ещё немного, и слезы точно польются неконтролируемым потоком, и тогда уже блондину придётся успокаивать девушку. Но она старалась, как могла сдерживала себя, чтобы просто не утонуть в этом море слёз.***
Почти весь день Оливер проторчал в кабинете Пейтона, общаясь с ним, касательно его новых разработок. Парень поддержал профессора, но в свойственной ему манере, выявив несколько недостатков и идей, как все можно исправить. Их беседа и спор растянулись на долго, и все до конца они решили только уже ближе к ночи. Белокурый юноша шел в комнату и представлял, какой ущерб был нанесён той за время его отсутствия. Но оказавшись внутри Оливера всего поразило до глубины души: чистота, которой никогда и не было в этой комнате и тишина со стороны вечно шкодивших детей. Парень завис на несколько минут, а потом наткнулая своим блуждающий по комнате взглядом на кровать со спящей Войс, и все вдруг понял. Шерри мирно спала на кресле в объятиях Войс, что оперлась головой о кресло, сидя на полу. Девушка устала за весь день и тоже спала сидя, она хотела уйти, только дождавшись прихода Оливера, но, видно, разговор с профессором затянулся на несколько часов. Гарри же продолжал прилежно убирать с пола свои оставшиеся игрушки, заметив дядю в дверях, он самодовольно спросил: —Дядя Олли, я молодец? — Да, Гарри, ты молодец, — парень кивнул и подошел к племяннику, потрепав того по макушке, вспомнив, как обычно сестра так хвалила своих детенышей. — Давно они спят? — тихо спросил блондин у родственника, кивком показывая на спящих красавиц. А потом подумал, что и в самом деле больше спальных мест, кроме его собственной кровати, в его комнате нет. И выходит, что им всем придётся как-то уживаться на ней одной. — Вы хоть что-нибудь тут ели, или тетя Римма вас голодом уморила, чтобы лучше работали? — Оливер смотрел на мальчика перед собой, который казался уже таким взрослым и серьёзным, со взглядом, полным понимания происходящего, и в самом деле поражался ему. Хотя с такой легкомысленной матерью этим детям ничего другого и не оставалось, кроме как понять, что нужно быть взрослыми. Услышав сквозь сон слова Оливера, адресованные Гарри, девушка проснулась. Ей , действительно, нездоровилось с самого утра. Она открыла глаза и подскочила, еле удерживая свое тело на ногах. Вид ее был вымотанный и болезненный, при темном освещении было плохо видно ее красное лицо. Она даже вспотела и одежда местами прилипала к телу, от того и морозило, у нее явно поднялась температура. Девушка виновато опустила глаза, кривой походкой проходя к выходу, мимо Оливера, собираясь уже открыть дверь. —Они поели, можешь быть спокоен, я уже ухожу, не буду тебя больше беспокоить. Ей было стыдно за те слова, что она наговорила ему утром, от того и не смотрела в глаза Воллеру. Гарри собрал последние кубики обратно в коробку и посмотрел на дядю. —А куда тетя Римма пошла? После этих слов девушка открыла дверь. Оливер поднял глаза на Войс и помотал головой, обращаясь скорее к ребёнку, что задал ему вопрос: — Не знаю, Гарри, наверное хочет принести вам угощение, как хорошим детям, или подушку себе новую взять, — Оливер поднялся и отряхнулся, — Не переживай, она нас не оставит, да, тётя Римма? Парень остановил девушку за руку и посмотрел ей в глаза, замечая нездоровые нотки в чертах ее лица. — Спасибо... — тихо сказал Оливер и закрыл дверь перед девушкой, не дав той выйти. — Думаю, детишки обойдутся и без сладостей, а вот тебе надо бы лечь и поспать. У тебя явно температура. Как порядочная заботливая мамочка, Олли не дал ей выйти и уложил на кровать, строго зыркнув прямо той в глаза, давая понять, что той лучше не вставать. Дальше он повернулся на племянника и спросил: — Спать ещё не хочешь, а то сестренка твоя, кажется, уже уснула? — пока он произносил все эти фразы, в его голове отчётливо рисовались кадры его детства с сестрой. Да, его сестренка — редкая дурында, но это не значит, что все было плохо. Наоборот, они были очень близки, и хоть малыш Олли был младше, но отчего-то всегда умудрялся контролировать эту беззаботную девушку. После этой мысли, Оливер оглянулся на болезненного вида блондинку. — Что болит? — с некой даже нежностью спросил тот.
