Однажды в Эосе

“...Каждый из нас настоящий герой, йо! Вместе идём мы в неистовый бой, йо! Революция на радость истинным Джой, йо!” “Ты радостные руки убирай-ка, йо! Шинсенгуми куда круче — доказательств миллион. Кто порядок содержит по трущобам Амой — От копов, головорезов твою задницу спасёт, йо!” “Твоя задница не лезет в ритм, йо! Ни хорей, ни амфибрахий тут не пахнет, йо! Кто читает лучше всех — это Зура, йо! А ты дуй обратно в школу, желторотый, йо!” Хиджиката поморщился и незаметно вышел за ворота. Во дворе уже который час орали и горланили — кажется, это называлось рэп-баттл. Мнящий себя рэпером Зура с середины дня кутил с Гинтоки, а потом в гости зашёл Тэцу, они вытащили колонки, включили этот отвратительный шум, который называли музыкой, и пошло-поехало. Хиджиката повернул за угол, где было уже не так хорошо слышно — какое облегчение. Он закурил и, прислонившись спиной к кирпичной стене, прикрыл глаза. В последнее время накопилось столько дел и суеты, так редко удавалось урвать минутку в тишине и одиночестве. Издалека по улице послышался звук мотора. На слух — байк неплохой мощности. Хиджиката нахмурился — кого теперь сюда занесло? Байк приблизился и остановился рядом. Хиджиката слушал бархатистый рокот, не открывая глаз — никакой одиночка не посмел бы напасть на него у самых ворот Шинсенгуми. Особенно теперь. Он не спеша затянулся и выдохнул дым сигареты, ожидая, что его окликнут, но ничего не происходило. Хиджиката приоткрыл один глаз, а затем удивлённо уставился обоими. Перед ним стоял ослепительно белый мотоцикл красивой обтекаемой формы, все его трубы, диски тормозов и мощные пружины амортизаторов вызывающе поблескивали серебром. Машинально прикидывая, какую скорость может набрать такой красавец, Хиджиката медленно поднял глаза. Верхом на стальном звере, с ног до головы затянутый в чёрную кожу, сидел Уцуро. Он держал в руках чёрный шлем и небрежно закинул одну ногу на педаль. Хиджиката не поверил глазам — но это действительно был он, со своей обычной почти-улыбкой на безмятежном лице, такой знакомый, несмотря на непривычную одежду и непривычно убранные в хвост волосы. Хиджиката смотрел на него, не в силах вымолвить и слова, пока догоревшая сигарета не обожгла пальцы. Спохватившись, он затоптал окурок и прочистил горло. — Не ожидал тебя здесь увидеть. — Прокатимся? — Уверен? Разве ты не занят кучей важных дел, переговорами, организацией нового правительства? “Разве в твоей жизни есть место мне?.. А в моей — тебе?” — У меня выходной, — спокойно ответил Уцуро. — Я отдыхаю. — Отдыхаешь, — скептически повторил Хиджиката. — Как ты меня вообще нашёл? — А как ты думаешь? Садись. Там ещё один шлем сзади. Хиджиката покачал головой и подошёл ближе. — Не знал, что у тебя есть байк. Ты умеешь водить? — Садись и узнаешь, — поднял одну бровь Уцуро и надел свой шлем. Хиджиката усмехнулся, усаживаясь. Сердце забилось быстрее, когда он положил руки на талию Уцуро, тот надавил на газ, и мотоцикл послушно взрычал. Они выехали с узких трущобных улиц на трассу. На скорости Хиджиката прижался к спине Уцуро, крепко обхватив его руками, и почти не смотрел, куда они едут, рассеянно отмечая, как проносятся вдалеке новые здания, новые строительные краны за чертой приличных районов. К чёрту заботы и сложности, к чёрту будущее, если сейчас можно просто обнять его. Просто лететь вместе по дороге. Он не знал, сколько прошло времени, когда Уцуро замедлил ход и свернул на узкую второстепенную дорогу, ведущую дальше из города. Где-то совсем на отшибе, среди зарослей низких кустистых деревьев, он остановился и припарковал мотоцикл на обочине. — Надеюсь, тут не слишком всё изменилось, — пробормотал он и исчез в кустах. Хиджиката заинтригованно огляделся и последовал за ним. За полосой густых зарослей открылся неожиданный вид: они стояли на вершине высокого холма, у самого обрыва, далеко внизу темнела вода реки. С одной стороны острые башни города горели огненными красками в свете заходящего солнца, а по другую сторону простиралась равнина, исполосованная полями, словно огромная мозаика из оттенков зелёного, серо-голубого и коричневатого: агрономическая зона пригорода. За ней, уже вне предела видимости тянулась не поддавшаяся терраформированию и непригодная для жизни пустошь. Хиджиката там не бывал, но смутно помнил об этом по урокам в приюте. Уцуро сел прямо на траву и смотрел вдаль. Его волосы отливали красной медью в лучах закатного солнца, несколько прядей выбились из хвоста и развевались на ветру. Когда Хиджиката подошёл ближе, Уцуро обернулся с весёлой улыбкой. — Нисколько не изменилось. Я не был здесь уже лет тридцать, с тех пор, как… — он осёкся на мгновение, но быстро оправился и снова мягко улыбнулся. — Не важно. Хиджиката оглядел оранжевые, словно расплавленные от закатного солнца облака у линии горизонта, фиолетовое небо над башнями города, темнеющий под длинными косыми тенями простор равнины далеко внизу. Потом посмотрел на Уцуро — тот сбросил куртку, оставшись в облегающей серой футболке, и привольно раскинул ноги на траве. — Красиво, — сказал Хиджиката и медленно опустился на землю рядом. Между ними повисла тишина, разбавленная шелестом листвы за спиной. Вопросов было слишком много, они толпились и мельтешили в голове. Но ни один не затрагивал главного. — Тебя не сильно ранило тогда, при взрыве? — через некоторое время спросил Хиджиката, разглядывая облака. — Нет, совсем не ранило. Всего лишь ненадолго потерял сознание. Рад, что у тебя тоже всё в порядке. Давнее подозрение всплыло на поверхность. — Мой трэкер. Такасуги нихрена не отключил тогда, да? — спросил Хиджиката. — Он отключил ограничитель, — безмятежно ответил Уцуро. — Если хочешь освободиться от договора и снять кольцо… Ты вытащил меня из-под завала — можем считать, что долг оплачен. Он дотронулся пальцами до серьги и пробормотал под нос череду непонятных слов и цифер. Под одеждой пискнуло, и привычная хватка в паху разжалась. Хиджиката запустил руку в штаны и вытащил кольцо. Оно снова лежало в ладони, гладкое и безобидное на вид. Он поборол первый порыв — швырнуть его с обрыва — и сжал в кулаке. Теперь их больше ничего не связывало. — Я снял функции замка. Если хочешь, можешь оставить его себе на память. Тогда я всегда смогу найти тебя, — сказал Уцуро. — Зачем? — Как же зачем — ты наконец разобрался, как делать массаж, но так и не научился прилично играть в Узурпацию, — он усмехнулся. — Впрочем, можешь и выкинуть. Это не имеет значения. Хиджиката сунул кольцо в карман, малодушно отложив решение на потом. Теперь он свободен. Всё изменилось, но не изменилось ничего. Он смотрел на Уцуро, как тот расслабленно сидит рядом, прищурившись, глядит на яркие краски в небе, — просто блонди. Нет, просто человек. Человек, которого не хотелось отпускать. Какое глупое пожелание — быть связанным с ним чем-то, помимо рабского кольца. — Я слышал в новостях про скандалы и расследования по поводу захвата и смерти членов межпланетной делегации. Высадка и проверки инспекторов из федерации. Больше ничего. Но это же не всё? — Да. Шинске ведь тебе объяснил свой замысел? План сработал безотказно. Такое происшествие не могла замять даже Альтана. Харусаме прилетели и сделали своё дело, — будничным тоном ответил Уцуро, не отрывая взгляд от дальних облаков. Хиджиката кивнул: конечно, Уцуро в курсе. Может быть, даже сам составил эти планы, которые не ограничивались разборкой между блонди. — И с Сасаки, значит, разобрались? — Эксперименты в детских приютах остановлены, департамент разрабатывает новые методы исследований, которые уважают права человека. Сасаки получил свой урок в процессе перевоплощения, — холодно улыбнулся Уцуро. — А теперь поработает в Гардиане учителем некоторое время. Узнает поближе тех, кто участвовал в его научной деятельности. — Бедные дети. За что им такое? — Сасаки не такой уж безнадёжный, и в новом теле его разум более открыт новым впечатлениям. Уверен, что это всем пойдёт на пользу. Хиджиката в этом уверен не был, но спорить не стал. — Я даже впечатлён, как ловко он смог провернуть свои планы, как аккуратно всё продумал. Направленный в нужное русло, он мне ещё пригодится, — продолжил Уцуро с довольным видом. Иногда Хиджиката совершенно переставал его понимать, хоть они и говорили на одном языке. — А если он опять тебя попытается убить? — Ничего страшного, мне не привыкать, — беспечно отмахнулся Уцуро и с нежной улыбкой добавил: — Я и сам не совсем безобидный. От его взгляда стало не по себе, и Хиджиката решил сменить тему: — Тэцу не говорил, что Сасаки сильно изменился. Всё такой же важный и элитный. Но каким-то образом Тэцу теперь может ездить, куда захочет. Раньше его даже в Мидас не пускали. — Он начал работать в департаменте Генетического контроля, поэтому и свободы передвижения у него стало больше. — Тэцу? Разве не все учёные — блонди? — Почти все. Трудно поверить, но это меняется. Тэцу способный парень, он многому научился у Сасаки. Ты думаешь, тот с ним строг из-за его внешности? Но это не совсем так: ведь они практически братья — по генетическому составу. С интеллектом у Тэцу проблем нет, он просто слишком молод. Вот так дела. Хиджиката удивлённо почесал затылок. Никогда бы не подумал, что такой наивный паренёк, который хотел сбежать в трущобы и стать рэпером, практически блонди. — Вот это да… — и он замолк, высматривая в облаках, что ещё сказать. Уцуро и не пытался поддержать разговор. Словно не замечая напряжения, он глядел вдаль и безмятежно улыбался. — Кое-что действительно меняется. В Кересе начали строительство, чинят электричество, водопровод, — наконец сказал Хиджиката. — В Эосе меняется многое. После знакомства с Ураном Ханкай из Харусаме Альтана не настолько активно контролирует деятельность правительства, и мы проводим некоторые реформы. В том числе приводим в порядок разрушенные кварталы Мидаса. Ведь в Кересе тоже живут люди, не так ли? — Ещё немного, и ты мне расскажешь, что нас сделают полноправными гражданами. — Конечно. Оставлять часть населения планеты вне законной системы общества не эффективно, как минимум. — Звучит как доводы искусственного интеллекта. — Хм, я так привык убеждать Альтану. Она предпочитала исключить бывших бунтарей и их потомков из своего идеального государства, — горько улыбнулся Уцуро. — Всё же, даже если правят люди, трудно добиться чего-то одними призывами к эмпатии и гуманности. — Тем более когда государством правят блонди, которые даже таких слов не знают. — Мы можем меняться, — Уцуро смотрел открыто и искренне, и Хиджиката отвёл глаза первым. — Так что же с Альтаной? Её перепрограммировали? Уцуро кивнул. — Надо же. У неё должна быть мощная защита. — Харусаме оказались очень полезными не только по репутации. Пока одна дивизия отвлекала внимание Альтаны и основных сил Синдиката, другая проникла в Терминал, где находятся основные физические части Альтаны. Ханкай действительно мастер своего дела — нейтрализовал внутренние защитные протоколы и позволил нам перепрограммировать само ядро Альтаны. Теперь мы не просто слуги, исполняющие волю искусственного интеллекта. Альтана служит нам. Конечно, займёт некоторое время изменить структуру и процессы правительства, но всё скоро уладится. — И что же Харусаме потребовали в обмен за помощь — за возможность захватить власть над целой планетой? Теперь они нам хозяева? — Мы достигли взаимовыгодного согласия, не беспокойся. Харусаме не просто пираты и дорожат своей репутацией надёжных наёмников. Они сделали своё дело, получили оплату и благополучно оставили Амой. Хиджиката вздохнул и рассеянно кивнул. — Наверное, у тебя дел по горло. А ты тут тратишь драгоценное свободное время со мной. Уцуро весело улыбнулся и безуспешно смахнул с лица разлохмаченную ветром чёлку. — Только не говори Оборо. — Серьёзно? — Хватит разговоров. Я привёз тебя на романтическое свидание. Так поцелуй меня, Тоширо. Хиджиката встретил смешливый взгляд, и что-то в груди растаяло и отпустило. К чёрту мысли, что у них не может быть будущего. Теперь не раб и господин, даже не полукровка и элита. Кем они станут друг другу, он не мог себе представить, не собирался надумывать. Он протянул руку и пригладил непослушную светлую чёлку. Уцуро спокойно смотрел снизу вверх с затаённой улыбкой. Хиджиката легко улыбнулся в ответ и поцеловал его — впервые как равный.