Лёгкий способ подтянуть английский

Так, кошачьи ушки… И чем я только занимаюсь?! Вместо того, чтобы готовиться к семинару, ищу уши на сайте секс-шопа… Лучший студент и гордость университета, блин. О, господи, розовые ушки с пайетками?! Это кого-то может заводить?! Кружевные, с бантиками — это для девчонок. Нормальные-то есть вообще? Так, чёрные, белые — это скучно, и мне не подойдут. Стоп, чего я вообще? Он меня не увидит даже. О, а вот эти милые. И цветом, как мои волосы, надо брать. Приобретя в итоге довольно симпатичные рыжие ушки, Лайт всё-таки решился на покупку смазки. Её поиски оказались ещё сложнее — Лайт в принципе ничего не знал о таких вещах, и ему пришлось сначала залезть на довольно специфические форумы, а потом перерыть с десяток страниц, чтобы найти нужную. Как только он заказал смазку, сайт услужливо предложил ему купить ещё и фаллоимитатор. Лайт в ужасе закрыл страницу, надеясь, что до этого он всё-таки не дойдёт, всему же есть предел. Хотя Ягами уже ни от чего не зарекался — если бы ему сказали год назад, что он будет ходить на свидания и заниматься сексом по телефону с парнем, да ещё которого и в глаза-то никогда не видел — он бы только пальцем у виска покрутил. А ведь сейчас дела обстояли именно так. За несколько месяцев Рюдзаки перевернул размеренный уклад его жизни, наполнил её своими интересными историями, циничными, но умными комментариями, заставил Лайта испытывать совершенно новые для него чувства и эмоции. И всё это — на расстоянии. Ещё почти два месяца Лайт и Рюдзаки не только ежедневно переписывались обо всём на свете, но и созванивались несколько раз в неделю для секса по телефону. До этого момента Лайт даже не представлял, что секс, пусть и виртуальный, может занять такое важное место в его жизни. Впрочем, он предполагал, что во всём виноват Рюдзаки. Вряд ли о ком-то другом Лайт стал бы мечтать буквально каждую секунду, пока они не говорили. Он думал о Рюдзаки, принимая душ, добираясь в университет, сидя на лекциях… Каким-то чудом ему удавалось оставаться лучшим студентом, вовремя и на высшие баллы сдавать все работы. Он исправно посещал все лекции, на большинстве, правда, думая вовсе не об учёбе. Такая переписка постепенно стала для них совершенно обычным делом: «Кэзуки, как насчёт виртуального секса прямо сейчас?» «Рюдзаки, я на паре» «И когда тебе это мешало? Она закончится через десять минут, и у тебя будет большой перерыв. Можешь провести его с пользой ;)» «Ты следишь за мной, Большой Брат?» «Я просто выучил твоё расписание. Так что?» «Только если по переписке. По телефону точно нет, услышат» «Разумеется, просто невинный вирт. Думаю, тебе будет приятно узнать, что я голый лежу на кровати и жду тебя» «Рюдзаки, тут люди вокруг! Не заставляй меня краснеть!» «О, прости. Ну тогда я сам справлюсь, без тебя» «Не смей!» «Тогда поторопись» В конце концов Лайт не выдерживал бесконечных минут ожидания конца лекции, отпрашивался пораньше и запирался с телефоном в кабинке туалета. Их общение складывалось странным образом, ведь каждый стремился сохранить в тайне своё имя, семейные обстоятельства и другие важные факторы, по которым, при желании, можно было бы вычислить друг друга. Сначала Лайта такое положение дел полностью устраивало, но постепенно ему стало этого слишком мало. Он знал о Рюдзаки только какие-то отдельные предпочтения: любовь к иностранным языкам, сладостям, определённой музыке и, конечно, пристрастие к необычным преступлениям. Но говорить о своём детстве, семье, работе и даже стране, в которой он находился, Рюдзаки отказывался наотрез. В какой-то момент Лайт уже был готов выдать любую информацию о себе, лишь бы узнать хоть что-то личное о нём. Почему-то ему хотелось изучить своего виртуального друга как можно лучше, понять, рассмотреть со всех сторон. Если бы предмет «Всё о Рюдзаки» входил в программу университета Тоо, это были бы единственные лекции, которым Лайт внимал бы с удвоенным усердием. В один из вечеров в кафе, в котором чаще всего Лайт проводил время на «свиданиях» с Рюдзаки, состоялся такой разговор: — Я предлагаю тебе игру, Рюдзаки. Каждый расскажет какой-нибудь интересный случай из своей жизни. — Случай может быть абсолютно любым? — Ну да. Что хочешь, то и рассказываешь. Только то, что на самом деле происходило. — Хм… ну, хорошо. Тогда начни ты, Кэзуки. Лайт сделал глоток горячего какао из большой чашки, задумчиво посмотрел на дождь за окном и начал рассказ: — Когда мне было шесть лет, я сломал ногу. Мне пришлось целый месяц сидеть дома в гипсе. Это был самый скучный месяц в моей жизни. Мне было совершенно нечем заняться, и я проводил время за рисованием. Рисовал портреты членов семьи, друзей, собак и кошек. Рисунки, как я сейчас понимаю, были ужасные, у меня не было к этому никакого таланта, но мама, конечно, восторгалась, развешивала эти портреты на все доступные в доме поверхности и предрекала мне будущее великого художника. Рюдзаки усмехнулся: — А после того, как гипс сняли, ты больше не рисовал? — Нет, никогда. Это, ну, знаешь, не очень интеллектуальное занятие. Да я и не люблю заниматься тем, в чём я не слишком хорош. — Любишь во всём быть первым? — Вроде того. Теперь твоя очередь, Рюдзаки. Расскажи мне свою историю. — Мне тоже было шесть лет, когда я впервые в жизни заблудился. Я был в большом городе, и так получилось, что остался один. — Ты запаниковал? — Нет, я никогда не был паникёром. Я продумал вероятности развития этой ситуации и варианты выхода из неё. Можно было попросить помощи у кого-то из взрослых, но мне не хотелось общаться с незнакомцами. Я поднялся на самое высокое здание, которое нашёл, посмотрел на город сверху, составил в уме карту, по которой нужно вернуться к исходной точке, и держал её в уме, пока шёл назад. Заняло это два часа, но я вернулся без посторонней помощи. — Ты гений, Рюдзаки. Карта в уме? В шесть лет? — У меня хорошая память. Ну и то, что я гений, тоже отрицать не буду, — Рюдзаки тихо усмехнулся. — А если бы ты спросил у кого-то дорогу, это было бы слабостью, да? Ты бы проиграл самому себе этот квест. — Именно так. Я бы не сформулировал лучше. — Это потому что я тебя прекрасно понимаю. Ты тоже любишь во всём быть первым, так ведь? — Пожалуй. Иногда они ходили на свидания, даже в кино как-то были вместе. Лайт предложил сходить на «Звёздные войны. Месть ситхов» — фильм, который обсуждали все вокруг: от Саю до его однокурсников. Весь фильм друзья обменивались сообщениями, и создавалось полное впечатление, что они сидят на соседних креслах, хотя между ними были тысячи километров. Лайт умирал от смеха над замечаниями Рюдзаки вроде: «Мне нравится Палпатин, это же гениально — так манипулировать человеком с помощью его чувств. Правда, он сам рискует. Мог бы и не показываться Энакину лично, а как-нибудь издалека управлять. Когда-нибудь Энакин его убьёт, помяни моё слово». «Ты не смотрел старые эпизоды, что ли?» «Нет, а что?» «Ты прав, убьёт. А сам Энакин тебе как?» «Симпатичный :)» «Так, теперь он мне нравится значительно меньше» «Не ревнуй, Кэзуки, это же просто персонаж. Но согласись, в нём что-то есть. Особенно, когда он на тёмную сторону переходит. Разве ты бы не согласился обрести такое могущество?» «Не знаю. Мне такого никто не предлагал. Как только встречу Палпатина, сразу тебе сообщу))» Другие зрители переживали за персонажей, восхищались спецэффектами и поворотами сюжета, и только Лайт одним глазом смотрел на экран, а вторым следил за сообщениями в телефоне. Одно только не радовало — Рюдзаки не находился рядом физически. А Лайт многое бы отдал за возможность положить голову ему на плечо, взять за руку и шёпотом обсуждать фильм. Всё шло прекрасно, пока Рюдзаки опять не пропал на своей таинственной работе. На этот раз его не было уже две недели, и Лайту волей-неволей пришлось вернуться в реальный мир. Реальный мир по-прежнему был невообразимо скучен. Одногруппники после Рюдзаки казались какими-то жалкими одноклеточными, не способными и двух фраз связать. — Ты слышала об этом педофиле? — Да, такой ужас! Лайт поднял голову от тарелки со своим обедом и посмотрел на говоривших — это были третьекурсницы с его же факультета. Лайт прислушался к их разговору. — Я не понимаю, почему полиция никак не может его поймать! Уже пятеро детей пострадало! — брюнетка с короткой стрижкой эмоционально всплеснула руками. — Да, в последнее время вообще много преступлений совершается, хоть новости не смотри. Так страшно жить стало, никогда не знаешь, что случится завтра, — ответила ей подруга с длинными вьющимися волосами до пояса. — Так бы хотелось, чтобы кто-нибудь навёл порядок, раз полиция не справляется! — Кто, например? Супермен? — усмехнулась длинноволосая. — Да хоть бы он, — вздохнула первая девушка и подпёрла голову рукой. — Моей младшей сестре десять, я за неё волнуюсь. Лайт нахмурился. Из-за виртуального романа с Рюдзаки он как-то выпал из реальности, полной жестокости и несправедливости. Придя домой, он изучил новостные сводки за последний месяц и поразился количеству преступлений, совершённых за это время. Убийства, разбойные нападения, изнасилования, похищения детей… Создавалось полное ощущение, что мир катится в пропасть. Лайт просидел за чтением новостей до самого вечера, пока Саю не забарабанила в дверь, зовя ужинать. Ему всё-таки удалось приучить младшую сестру не врываться в комнату без спроса — в последнее время это могло повлечь за собой неловкие ситуации. За ужином Лайт обратил внимание на то, каким уставшим выглядел отец. В его строгой причёске появились седые волоски, под глазами залегли тени. Он и пришёл-то поздно, чуть ли не на три часа позже обычного. — Как на работе, пап? — Трудно сейчас, Лайт, — Соитиро Ягами тяжело вздохнул, снял очки, протёр стёкла платком и снова водрузил их на нос. — Может, я мог бы помочь? Помнишь, я помогал тебе распутывать дела? — Помню, но сейчас нет таких загадочных дел. И тебе лучше думать об учёбе. — С учёбой у меня всё в порядке, — отмахнулся Лайт. — А как же дело с тем педофилом? Вы его уже нашли? Соитиро удивлённо посмотрел на него: — Откуда ты знаешь про это дело? — Слышал, как в университете обсуждали. Пятеро детей пострадало. — Да… И мы пока ничего не можем с этим сделать, Лайт. Мы знаем, кто этот человек. Его отец — политик, один из высших чинов. Мне бы очень хотелось посадить мерзавца, но у нас связаны руки. Пока шеф ведёт переговоры. — Переговоры?! Папа, он же педофил, какие тут могут быть переговоры?! — Лайт, ты ещё слишком молод, чтобы понять это. Поверь, мне тоже это не по душе, — Соитиро поморщился. — Давай закончим этот разговор и поедим, я очень устал. Лайту хотелось и дальше возмущаться бездействием полиции, но перечить отцу он не посмел и молча доел свой ужин. Поднявшись к себе, он думал о случившемся почти до утра. Отца он уважал, но понять этого равнодушия к вопиющей несправедливости не мог. Он вспомнил ту девушку, что призывала кого-то навести порядок. Она опасалась за свою младшую сестру. Да разве она одна? Саю было всего пятнадцать, а выглядела она существенно младше. Лайт взял в руки телефон, раздумывая, не написать ли обо всём этом Рюдзаки. Тот просил не беспокоить его, пока он занят на работе, но Лайту было совершенно не с кем обсудить занимавшую его тему. Пока он предавался ерунде вроде просмотра фильмов, посещения клубов и виртуального секса, в мире происходили по-настоящему ужасные вещи. Вещи, которые кто-то должен был остановить. Лайт открыл их переписку. В последний раз они снова обсуждали интересные, по мнению Рюдзаки, преступления. И он снова восхищался интеллектом и сообразительностью воров и убийц. Сможет ли такой человек понять его? Подумав ещё немного, Лайт всё же решился написать ему: «Рюдзаки, мы можем поговорить? Мне очень нужно обсудить важную для меня тему» Но Рюдзаки не ответил ни в тот день, ни на следующий, ни даже через неделю. Лайт всё глубже погружался в меланхолию, читая новостные сводки и слушая обрывки разговоров, из которых выуживал информацию о новых преступлениях. Возможно, если бы в тот день Рюдзаки всё-таки ответил ему, то Лайт был бы занят перепиской с ним, и ничего бы не заметил. Но телефон молчал, и Лайт, подперев рукой голову, скучающе смотрел в окно. И увидел Её. Небольшую чёрную тетрадь, падающую прямо с неба. Лайт проследил за ней расширенными от удивления глазами и, как только закончилась лекция, подошёл к ней и поднял. Тетрадь Смерти… Достаточно просто записать имя человека, и он умрёт? Ерунда, чей-то глупый розыгрыш. Или?..