Лёгкий способ подтянуть английский

«Кэзуки, я освободился. Что у тебя там за важная тема?» «Это уже не важно, Рюдзаки. Две недели прошло» «То есть сейчас всё в порядке?» «Да» «Ты немногословен. Но ты сейчас должен быть дома, если расписание пар не изменилось» «Я дома, но у меня нет времени на разговоры» «Тогда вирт?» «Нет» «Я, кажется, понял. Ты обиделся на меня из-за того, что я не ответил раньше? Но мы ничего друг другу не обещали. Просто хорошо проводим свободное время, так ведь?» Лайт ничего не ответил и убрал телефон на край стола. Разумеется, его покоробило это «ничего друг другу не обещали», но в данный момент гораздо больше Ягами заботило появление Бога Смерти и его Тетради. Через пять дней с того момента, как он решился очистить мир от зла с помощью записей имён преступников в Тетради Смерти, в его комнате поселился довольно занимательный, хоть и пугающий на вид сосед. Сейчас Рюук с интересом наблюдал, как Лайт взламывает компьютер отца, чтобы добыть информацию о педофиле со связями в правительстве. — Лайт, а я тебе говорил, что ты первый человек в истории, который решил использовать Тетрадь Смерти именно так? — Нет, но я не удивлён, — ответил Лайт. — Наверняка предыдущие владельцы записывали туда своих личных врагов. — Когда врагов, когда друзей, людей не поймёшь. Часто сходили с ума потом, когда до них доходило. Ты, кстати, этого не боишься? — Бог Смерти хитро покосился на Ягами. — Нет. Я очень чётко осознаю, кого и по какой причине записываю. И это ни в коей мере не близкие мне люди. А раз я не иду на поводу у эмоций, то и сумасшествие мне не грозит. — И как же ты определяешь, кому жить, а кому умереть? — По тяжести преступления, конечно. В мире полно людей, которые отравляют его одним своим существованием: убийцы, насильники, педофилы. Они не заслуживают жизни в Новом Мире, понимаешь? Они лишние в этой системе. Это даже не люди, это просто злокачественная опухоль. А я выступаю в роли хирурга и удаляю её. — И тебе совсем не сложно их убивать? — Поначалу немного сложно было, да. Но потом я понял, что, если я хочу жить в нормальном спокойном мире, среди хороших людей, то должен сам устранить тех, кто мешает мировому благополучию. Это ради блага всего человечества. Кроме меня никто бы с этим не справился. — Но ты же понимаешь, что сам стал убийцей? То есть тебя, по идее, тоже надо устранить? Ты сам не вписываешься в эту систему, — оскалился Рюук. Лайт внимательно посмотрел на него и медленно, со значением проговорил: — Рюук, я и есть эта система. Только я один сумею очистить зёрна от плевел. Я объективен и никогда не запишу в Тетрадь имя человека, который не заслуживает смерти. — Все люди считают себя объективными, а сами злятся, ненавидят, влюбляются. Ты ведь тоже испытываешь эмоции, хоть и называешь себя Богом. — Но они никогда не помешают мне вершить правосудие. Это слишком важное дело. Оно важнее моих чувств, моих привязанностей. Да, я могу злиться или… — Лайт запнулся, подумав о Рюдзаки, но упрямо тряхнул головой и продолжил, — пусть даже влюбляться, но я всегда буду помнить, что я не просто человек. Люди называют меня Кирой, но и они не совсем правы. Я не убийца, я — тот, кто изменит мир до неузнаваемости. Ты ещё поймёшь, что я сильно отличаюсь от остальных людей. Рюук усмехнулся и уселся на кровать, болтая ногами. Похоже, он очень удачно уронил Тетрадь именно в это место — человечек ему достался крайне занятный. Лайт развернулся к монитору и продолжил поиски педофила. Вот он. Уже девять жертв в возрасте от восьми до двенадцати лет. Полиция всё ещё ведёт переговоры. Что ж, поставим в них точку. Лайт вывел имя преступника и причину его гибели в Тетради Смерти и вздрогнул от неожиданного звука — звонил телефон. На экране высветилось имя Рюдзаки. Лайт покосился на телефон, но продолжил работу. По плану нужно было записать ещё двенадцать имён преступников. — Лайт, у тебя телефон звонит, — лениво протянул Рюук. — Я слышу. Уверен, там ничего важного, пусть звонит. — Может, тогда я ему напишу? Голос он мой не услышит, а вот сообщение прочитать сможет, — Рюук в шутку потянулся к телефону. — Попробуй только. Оставлю без яблок. — Мне кажется, что ты иногда забываешь, кто я. И что я могу убить тебя в любой момент. — Тебе это невыгодно, Рюук. Так ты лишишься и развлечения, ради которого спустился сюда, и яблок, — Лайт выразительно посмотрел на него и всё-таки взял упрямо звонивший телефон. — Что? — Кэзуки, ты обиделся на меня или нет? — Почему тебе это так важно, Рюдзаки? Потому что ты рассчитывал на вирт, а я не хочу? — Это тоже, но не только. У тебя что-то случилось? Я ведь и раньше пропадал на работе. — На неделю. Сейчас тебя не было месяц. Ладно, не важно всё это. Я правда занят сейчас. — Но мы будем продолжать общаться? Лайт промолчал, и Рюдзаки продолжил: — Давай вот что. Я обещаю, что пропадать больше не буду. Даже когда работа появится. — Хорошо, — Лайт улыбнулся. — Ловлю тебя на слове. Он вышел из компьютера отца, убрал Тетрадь в стол и улёгся на кровать, прижимая телефон к уху. В конце концов, преступники никуда от него не денутся, а вот по голосу Рюдзаки он успел соскучиться. Рюук с удивлением смотрел на широко улыбающегося Лайта, так беспечно болтающего по телефону, как будто это не он пять минут назад важно рассуждал о будущем мира, которое зависит лично от него. В данный момент потенциальный Бог Нового Мира вдохновенно обсуждал с кем-то по имени Рюдзаки популярную музыкальную группу. Рюук фыркнул и вылетел на улицу. Лайт удостоверился, что остался в комнате один, и всё-таки согласился на предложение Рюдзаки о виртуальном сексе. Это было всё так же приятно: слышать мягкий голос, раздевающий и ласкающий его, и представлять, что всё это происходит на самом деле. — Ты бы хотел когда-нибудь встретиться? — спросил Лайт, когда они закончили. — Чтобы всё было по-настоящему? — Оно и так по-настоящему, — возразил Рюдзаки. — Ты слышишь меня, я слышу тебя, и мы оба получаем удовлетворение. — Ты же понимаешь, о чём я говорю. — Понимаю, но, боюсь, это невозможно. Моя работа не позволит этого. Они разговаривали ещё полтора часа, и снова обо всём на свете, кроме самого важного для Лайта теперь — Нового Мира. Глубоко внутри ему страшно хотелось узнать мнение Рюдзаки о его концепции. Порассуждать бы, поспорить с единственным по-настоящему умным человеком, но нельзя — слишком опасно. Решив перенести оставшихся преступников на завтра, Лайт отложил телефон и устало закрыл глаза. Рядом раздался приглушённый шелест крыльев — вернулся Рюук. Бог Смерти спросил: — Лайт, а кто этот Рюдзаки? Твой друг? — Можно сказать и так. Близкий мне человек. — Значит, это про него ты говорил, что можешь влюбиться? — Да, — Лайт открыл глаза и сердито посмотрел на Рюука. — Но эти чувства не помешают мне построить Новый Мир. Никто не помешает, ясно? — Ясно-ясно, чего ты кипятишься? — усмехнулся Бог Смерти. — Я просто из любопытства спросил, мне всё равно, с кем у тебя любовь. Лайт хотел было возразить, что это не любовь, а всего лишь… ну, допустим, влюблённость, но доказывать что-то существу, не разбирающемуся в тонкостях человеческих отношений, было занятием выматывающим, а он и так слишком устал. Весь следующий день Лайта мучило какое-то нехорошее предчувствие, он не находил себе места: бесцельно перекладывал вещи на парте, невпопад отвечал на вопросы преподавателей и даже умудрился допустить ошибку в проверочной работе. Рюдзаки, пожелав ему доброго утра, предупредил, что будет занят, но вечером обязательно напишет. Придя домой, Лайт первым делом записал вчерашних преступников в Тетрадь — это немного успокоило, но предчувствие усиливалось с каждым часом. Ягами включил новостной канал, чтобы отвлечься, и очень вовремя — через несколько минут на экране возникли помехи, и вместо привычного диктора новостей Лайт увидел мужчину европейской внешности. Мужчина серьёзным голосом сообщил: — Меня зовут Линд Л. Тейлор или просто L. Я — единственный человек, с которым считается полиция всего мира. И как руководитель расследования, я обязуюсь поймать того, кого в народе прозвали Кирой! Лайт застыл, шокировано глядя на экран. Значит, его уже ищет Интерпол. И руководит им какой-то неизвестный L. Рюук радостно потёр руки в предвкушении веселья. Тейлор меж тем продолжал: — Кира, я догадываюсь о мотиве твоих преступлений. Но сейчас ты творишь зло. — Смотри-ка, Лайт, а вот он не считает, что ты строишь справедливый мир, — поддразнил его Рюук. — Да наплевать, что он считает! Кто он такой, этот L?! Он говорит, что догадывается о моих мотивах, но это неправда. Если бы это было так, он не угрожал бы мне, а встал на мою сторону. Мои мотивы чисты и благородны, а те, кто этого не понимает, должны умереть! Лайт дрожащими руками схватил Тетрадь Смерти и вывел: «Линд Л. Тейлор». — А ведь ты говорил, что убиваешь только преступников, Лайт, — напомнил ему Рюук. — Те, кто идёт против меня — тоже преступники, — упрямо ответил Ягами. Ровно через сорок секунд Тейлор умер, а на экране появилась готическая литера L. Механически изменённый голос произнёс: — Кира, ты убил преступника, осуждённого на смертную казнь. Я проверял свою гипотезу, и она подтвердилась. Я, L, всё ещё жив. Попробуй убить меня, ну же! Лайт взвыл: — Что?! Проверял гипотезу?! Он подставил живого человека, чтобы я мог убить его вместо самого L?! — Лайт, ты так возмущаешься, как будто сам не косишь тех же преступников пачками, — заметил Рюук. — Но этот парень, L, мне нравится. Забавный. — Что ж, Кира, значит, ты не можешь убить меня, — продолжал L. — Теперь я знаю, что ты можешь убивать не всех, а ещё знаю, что ты живёшь в Японии, в регионе Канто. — Во даёт! — восхитился Рюук. — Кира, я обязательно поймаю тебя. Найду и уничтожу. Очень скоро тебя приговорят к смертной казни. До встречи. На экране снова возникли помехи, и новостная программа возобновилась. Лайт какое-то время тупо смотрел на выведенное поперёк листа Тетради имя Тейлора, а потом в ярости пнул ни в чём не повинную ножку стола и взвыл теперь уже от боли — в ноге что-то хрустнуло, было похоже, что он сломал себе палец. Чёртов L… Ненавижу! Это я тебя найду и уничтожу! Казалось, что этот ужасный день не закончится никогда. Лайт осторожно пошевелил ушибленной конечностью — пальцы болели, но шевелились, значит, ничего не сломано. В месте удара палец опух и побаливал, но это можно было и перетерпеть. А вот то, что он позволил какому-то человеку, имеющему наглость прятаться за спиной настоящего преступника, переиграть себя — вот это злило невероятно. Надо было как-то отвлечься. Вечер уже наступил, может, Рюдзаки освободился? «Рюдзаки, ты занят?» «Нет, уже свободен. Как прошёл день?» «Отвратительно, честно говоря. А у тебя?» «Жаль. У меня наоборот очень хорошо всё складывается. Расскажешь, что случилось?» «Всего понемногу. В университете проблемы, сейчас чуть палец не сломал» «Сочувствую. Как мне поднять тебе настроение? Рассказать об интересных преступлениях?» «Лучше позвони мне. Твой голос меня успокаивает» Через минуту раздалась трель мобильного телефона, и Рюдзаки удивлённо спросил: — Тебя правда успокаивает мой голос? — Да. Он такой уютный, убаюкивающий. Из тебя вышел бы отличный чтец детских сказок. Рюдзаки хмыкнул: — Ты не поверишь, я им был некоторое время. — Правда? У тебя есть дети? — ревниво спросил Лайт, мгновенно вообразив гипотетическую жену Рюдзаки и пятерых спиногрызов. — Нет, конечно. Я же гей и к тому же не люблю людей, какие у меня могут быть дети? Просто, скажем так, был в моей жизни период, когда я много общался с маленькими детьми. Это довольно интересный, но утомительный опыт. Так вот, я рассказывал им сказки. — Небось про того несчастного, убитого сосулькой, — хохотнул расслабившийся Лайт. — И про него тоже, — невозмутимо ответил Рюдзаки. — Бедные дети. Ты им психику не сломал такими рассказами? — Поживём — увидим, — философски заметил его собеседник. — Кэзуки, а ты бы хотел в будущем детей? — Честно говоря, не знаю. Семья, дети — это для меня какие-то очень далёкие категории. — Это потому что ты ещё очень молод. — Ну, конечно. Ты ещё начни лекцию на тему: «А вот когда я был в твоём возрасте…» — Не начну, — хмыкнул Рюдзаки. — Я веду себя далеко не по-взрослому даже сейчас. Я вообще не уверен, что хотел бы связать свою жизнь с каким-то одним человеком. А ты? — Мне придётся, — вздохнул Лайт. — Это норма общества. Я же хочу работать на государственной службе, а это предполагает определённый статус, в том числе и семью. — Какой-то безнадёжностью веет от этого утверждения, тебе не кажется? Лайт промолчал, уставившись в потолок. Семья, дети — всё это на самом деле не имеет значения, когда ты собираешься стать Богом Нового Мира. Боги не обязаны подчиняться чьим-то нормам, они сами себе и закон, и порядок. Разговор с Рюдзаки придал Лайту сил. Он не просто винтик в системе, который кому-то что-то должен. Он Бог. И этот Бог добьётся своего. Он уберёт досадное недоразумение по имени L с дороги и построит Новый Мир, прекрасный и справедливый.