Лёгкий способ подтянуть английский

Не в силах и дальше мерить шагами свою комнату, Лайт засунул за пазуху обе Тетради Смерти и вышел на ночную улицу. Небо сегодня было ясным, из-за сияния звёзд и полной луны было светло почти как днём. Лайт засунул руки в карманы и пошёл куда глаза глядят. Направление сейчас не имело значения. — Рюук, если увидишь за мной хвост в виде Мисы или Рэм, сообщи, пожалуйста, — попросил он Бога Смерти. — Идёт. Что собираешься делать, Лайт? Убьёшь Мису? — Не могу. Если я это сделаю, Рэм запишет меня. С чего вдруг у неё такая привязанность к человеку?! Рюук пожал плечами: — Такое редко, но случается. Боги, как и люди, разные. Могут и привязанность испытывать, даже любовь. Видимо, тут сыграла роль история Джелоуса. Хотя, как по мне, умирать из-за человека — это позор для Бога Смерти. Мы существуем с начала времён и питаемся людскими страданиями, какая уж тут романтика?! Но Рэм говорила серьёзно, в этом я не сомневаюсь. Я не могу записать Мису, но и согласиться на её предложение я тоже не могу. Что же делать?.. Усидеть на двух стульях сразу больше не представлялось возможным: быть Кирой и одновременно любовником L было захватывающе, но бесконечно продолжаться это не могло. Лайт и так вертелся как уж на сковородке, но вмешательство Мисы положило этому конец. Миса и занёсшая Дамоклов меч Рэм оставили Лайту только два варианта: признаться Рюдзаки или позволить убить его. Что будет во втором случае, гадать не приходилось — Лайт останется Кирой, построит Новый мир, прекрасный и справедливый. Рядом будет верная Миса, готовая в любой момент подсказать имя очередного врага. Люди смогут спокойно гулять по улицам, заводить семьи, любить… Другие люди, но не Лайт. Видимо, Кире нельзя влюбляться. Прав был Рюук, когда говорил, что людям мешают чувства. Рюдзаки умрёт, Лайт будет жить в мучениях, но разве стоит жизнь одного человека и чувства другого страданий всего человечества?! Лайт от досады пнул подвернувшийся на дороге камень, и тот с громким стуком ударился о стену дома. Ну почему именно его любимый человек должен умереть, чтобы Новый мир получил право на существование? Разве это справедливо? Лайт попытался представить себе смерть Рюдзаки. Как в замедленной съёмке, он упадёт, схватившись за сердце. В последние секунды своей жизни он будет знать, что это Лайт убил его, большие тёмные глаза с тенями от недосыпа медленно закроются навсегда. И что потом? Лайт будет бесконечно перечитывать переписку, навещать те места, в которых они бывали вместе? А как тяжело будет ходить по родному городу! Ведь отныне всё будет напоминать о Рюдзаки… рестораны, зоопарк, кинотеатр, сладости, теннис, университет и собственный дом. А ведь у него даже фотографии детектива не останется, только воспоминания о лучших моментах жизни. Лайт вдруг замер на месте — он обнаружил, что ноги привели его к кладбищу. Листья деревьев тихо шуршали, будто переговариваясь вполголоса. Белые мраморные надгробия серебрились в лунном свете. Лайт взялся за кованые ворота, но заставить себя зайти внутрь так и не смог — ему казалось, что, стоит пройти по ухоженной дорожке к могилам, и он увидит мраморную плиту со страшной буквой L. И ему ничего другого не останется, кроме как сесть рядом и сойти с ума от горя. Зазвонил телефон, резко вырывая Лайта из плена жутких образов. Он вздрогнул от громкого звука и взял трубку. — Лайт, ты куда делся? Ушёл, никому ничего не сказав! Мы же с мамой волнуемся! — возмутилась на том конце провода Саю. — Всё в порядке. Я просто пошёл развеяться, не ждите меня. Ложитесь спать. — Если к той девушке пошёл, так и скажи! Тоже мне, тайна! — Саю… Он отключил телефон и посмотрел на сверкающий огнями центр города. Где-то там был отель, в котором остановился Рюдзаки. И, пока он был в отеле, а не на кладбище, стоило подумать и о первом варианте — признании. Рюдзаки дал понять, что он практически уверен в виновности Лайта, но что он будет делать с признавшимся убийцей? «Я предпочитаю не сходиться с людьми слишком близко, и с моей стороны было бы очень глупо довериться тому, кого я подозреваю в серийных убийствах», — Лайт не забыл эти слова детектива, сказанные ему тогда в автомобиле. Что испытывал Рюдзаки по отношению к нему? Лайт не знал — с того дня они никогда не говорили о чувствах. И, даже если детектив любил его, то он ведь должен был сдать преступника Интерполу! Он же на стороне Закона, он обещал не только полиции, но и простым людям найти и уничтожить Киру. Даже если он сможет повлиять на приговор и заменить смертную казнь на пожизненное заключение, будет ли это лучшим выходом? Лайт снова перевёл взгляд на кладбище и кивнул самому себе: да, это лучший выход. Что бы ни решил по поводу его наказания Рюдзаки, Лайт не позволит убить его. Нужно было выбрать что-то одно: Новый мир или Рюдзаки. Справедливость или Любовь. И Лайт выбрал. «Рюдзаки, можно я сейчас приеду к тебе?» «Ты же говорил, что нам нужно быть осторожнее. Мы увидимся завтра. Или ты успел по мне соскучиться? :)» «Мне нужно поговорить с тобой. Это очень срочно» «Тогда жду» Лайт поймал такси и уже через полчаса стоял перед дверью гостиничного номера. Слежки за ним, по словам Рюука, не было, и он, собрав волю в кулак, постучал. Рюдзаки открыл ему дверь и молча посторонился, пропуская внутрь. После ярко освещённого коридора гостиницы Лайту показалось, что он попал в непроглядную тьму. В углу тускло светился монитор, но, кроме него и луны, других источников освещения не было. Лайт почувствовал, как его мягко взяли за руку и отвели к дивану. Он различил в темноте лицо Рюдзаки и, не выпуская его руки, прижался лбом к щеке детектива. Рюдзаки обнял его и тихо спросил: — Что случилось? — Я — Кира, — прошептал ему на ухо Лайт. — Я знаю, — без малейшего удивления ответил Рюдзаки. — Но это не ответ на мой вопрос. Что случилось? Тебе надоело играть со мной? Почему решил признаться? — Ты бы хоть сделал вид, что удивлён! Ради приличия, — укорил его Лайт. — Ой, извини, сейчас, — Рюдзаки отстранился, драматично заломил руки и взвыл: — Ты — Кира?! Как?! Не может быть! Я ведь так доверял тебе! — Не переигрывай, — поморщился Лайт. — Прости, — Рюдзаки улыбнулся. — Я был уверен, что ты — Кира, ещё со смерти Рэя Пенбера. Давай ближе к делу, ты ведь неспроста решил чистосердечно во всём признаться. А… я понял. Второму Кире всё-таки удалось на тебя выйти? Лайт вздохнул: — Да. Только не ему. Ей. — Ей? Что ж, это можно было предположить по размерам отпечатков пальцев на конверте. — Да, это девушка, которая влюбилась в меня с первого взгляда и теперь горит желанием убить моего парня. — О… То есть не L, а конкретно меня? — Рюдзаки нахмурился и приложил большой палец к губам, размышляя. — Да. Только вот не говори сейчас, что это ты тоже предвидел. — Нет, признаюсь, это неожиданность. Она хоть не видела меня пока? — Нет, конечно! Если бы видела, мы бы уже с тобой не разговаривали! И, если бы дело было только в ней, то я бы не стал рассказывать, просто убил бы её. Но тебе угрожает её Богиня Смерти, а она легко найдёт любого человека, как бы хорошо тот ни прятался. — Значит, ты признаёшься, чтобы спасти мне жизнь? — Да. Возможно, вместе мы сможем остановить их. Если ты встречался со мной, чтобы выбить признание, то поздравляю — тебе это удалось. — Лайт, — Рюдзаки снова привлёк его к себе и поцеловал. — Я не буду отрицать, что мне хотелось услышать признание, но ни с одним другим человеком я бы не вступил в такие отношения. Есть миллион способов вычислить убийцу, не влюбляясь в него. Не влюбляясь… Значит, всё-таки чувства есть? — Расскажи мне всё с самого начала, — попросил детектив и крепко обнял Лайта, заставляя его положить голову себе на плечо. Лайт не возражал. Темнота гостиничного номера и отсутствие необходимости смотреть в глаза детективу располагали к откровениям. — Помнишь, когда мы ещё переписывались, я хотел обсудить с тобой важную для меня тему? Ты ещё тогда работал и не мог мне ответить. Я хотел поговорить о преступности, о том, куда катится мир. Вскоре после этого я нашёл Тетрадь Смерти. Целых два часа ушло у Лайта на рассказ. Рюдзаки внимательно выслушал, не перебивая. Наконец Лайт закончил и, охрипнув, замолчал. — Судя по твоим словам, опасность угрожает не только мне, но и тебе? — Ну мне-то в любом случае не жить, — горько усмехнулся Лайт. — Хотя бы тебе поможем. — Это ещё почему тебе не жить? — Рюдзаки нахмурился и, подняв лицо Лайта за подбородок, внимательно всмотрелся в его глаза. — Почему? Ты серьёзно? Да потому что я — Кира! — И?.. — Кто-то обещал отправить меня на казнь, Рюдзаки! Не делай вид, что это не так! — Лайт вскочил, и Рюдзаки пришлось схватить его за руку, чтобы удержать на месте. — Лайт… Ты пришёл сюда, думая, что я, выслушав тебя, отправлю на казнь?! — Ну… Я надеюсь, конечно, что ты сможешь уговорить Интерпол смягчить наказание до тюремного заключения, но… — Лайт! — Рюдзаки сжал руки Ягами в своих. — Почему ты сейчас жертвуешь своим, как ты сказал… Новым миром? — Потому что ты стал слишком дорог мне. Я… люблю тебя и не хочу потерять. — Посмотри на меня, — попросил Рюдзаки. Лайт поднял на него глаза. Рюдзаки улыбнулся и сказал: — Ну так и я тебя люблю. И никому не сдам. Интерпол обойдётся, я хочу оставить Киру себе, если ты не против. — Но… — Лайт не верил своим ушам. — Как же твоя репутация? А честь детектива? Закон? — Лайт… — Рюдзаки вздохнул. — Сразу видно, что ты сын полицейского. Я — частный детектив. Моя работа — разгадать загадку и узнать имя виновного. Никого никому я сдавать не обязан. — Но это уголовное преступление — покрывать убийцу. — А что, убийца собирается меня выдать?! — Нет, но… — Лайт, прекращай это ненужное благородство. Если тебе так хочется в тюрьму, иди сдавайся полиции, я тебе в этом не помощник. Мог бы уже понять, что я живу по своим правилам! Когда мне что-то или кто-то нужен, честь и прочие высокопарные понятия меня не волнуют! Выпалив всё это на одном дыхании, Рюдзаки с вызовом посмотрел на Лайта, ожидая от него новой тирады о морали и нравственности. Но тот молча сел обратно на диван и, вынув из-за пазухи Тетради Смерти, протянул их детективу. — Другое дело. Почему их две? — Я забрал вторую Тетрадь у Мисы. Рюдзаки посмотрел на него с уважением: — Я тобой горжусь. Лайт фыркнул и предупредил: — Когда прикоснёшься к моей, увидишь Бога Смерти. Он выглядит жутко, но на самом деле бояться нечего. Он беспристрастен, в отличие от Рэм. Рюдзаки взял Тетради и, несмотря на предупреждение, вздрогнул, увидев за спиной Лайта огромное чёрное чудище. Бог Смерти жутковато улыбнулся и помахал ему когтистой лапой. — Это Рюук, — представил своего спутника Лайт. — Раз уж ты меня теперь видишь, L, не найдётся ли у тебя яблок? — невинно поинтересовался Бог Смерти. — А то Лайту вечно не до того. То у него любовь, то учёба, то расследование… — Яблок? Боги Смерти правда любят яблоки? — Рюдзаки улыбнулся, убедившись, что Бог Смерти не собирается пока никого убивать. — Ага. Вот спасибо! — Рюук захрустел подаренным яблоком. — Он всё это время был с тобой? — поинтересовался Рюдзаки у Лайта. — Да. Я просил его улетать только на время секса. — Ну хоть на этом спасибо. А то было бы не очень приятно узнать, что за нами подглядывали в интимные моменты. — И это говорит человек, который установил камеры у меня в комнате и ванной, — поддел его Лайт. Рюдзаки хмыкнул и снова посмотрел на Бога Смерти. Тот успел доесть яблоко и теперь праздно висел в воздухе, болтая ногами. — Рюук, что будет, если уничтожить Тетради Смерти? — спросил у него Рюдзаки. — Да ничего не будет. Тетрадь Джелоуса ему больше не пригодится, а Сидо… да новую себе добудет у Короля, как проснётся. В любом случае, это не мои проблемы. — А что насчёт нас? Если я сожгу Тетради, нас с Лайтом ждёт какая-то кара? — Нет. Всё бы вам, людям, кары придумывать. Просто мне придётся улететь обратно в мир Богов и скучать там, а я надеялся увидеть Новый мир. Ну и Рэм придётся покинуть Землю. Но ты учти, она тебя и из нашего мира достанет. Мы через провал видим имена всех людей и спокойно можем записать. — Вот уж никогда бы не подумал, что мне будет угрожать Бог Смерти потенциальной девушки моего парня, — пробормотал Рюдзаки. Некоторое время в номере стояла тишина. Рюук переводил взгляд с Киры на L, ожидая дальнейших событий. Лайт смотрел на детектива, а тот задумчиво покусывал ноготь большого пальца. Наконец он принял какое-то решение и неожиданно прильнул к Лайту, остановившись в каком-то сантиметре от его лица. — Рюук, ты не мог бы оставить нас ненадолго? — спросил он, словно спохватившись. — Опять вы?.. Ну ладно! Даю вам два часа, потом вернусь! Охота узнать, чем дело закончилось! Дождавшись, пока Рюук скроется из виду, Рюдзаки отодвинулся и спросил: — Как убить Бога Смерти? Миса ведь сказала тебе? — Да. Надо, чтобы Бог Смерти продлил жизнь человеку, записал кого-то в свою Тетрадь с этой целью. — Значит, надо найти того, кто бы мог угрожать Мисе, и кого могла бы убить Рэм. И, разумеется, кого не жалко. Типа преступника, осуждённого на смертную казнь. — Рюдзаки… Ты рассуждаешь, как Кира. Детектив хмыкнул: — Не думаю. Я далеко не так благороден, чтобы думать о благополучии человечества. Я хочу спастись сам и спасти своего парня, только и всего. — И что, подставишь кого-то, как Линда Л. Тейлора? — Ага. Только не я подставлю, а мы. Если это единственный способ нейтрализовать Рэм, то мы должны действовать сообща. — Ещё останется Миса, — заметил Лайт. — Она, конечно, не так опасна без Рэм и Тетради, но она может выдать меня полиции. И, если у неё останутся Глаза, то она узнает твоё имя и может раскрыть твою личность. — Тогда сначала убьём Рэм, потом Мису. Лайт покачал головой: — Это не обязательно. К чему нам лишние жертвы? — Ты абсолютно прав, она может раскрыть нас обоих. Это ненужный свидетель. — Сейчас — да. Но есть ещё один выход. Если она добровольно откажется от прав на Тетрадь Смерти, то лишится воспоминаний. Забудет о Богах, Тетрадях, Кире. И заодно лишится Глаз. Рюдзаки снова притянул его к себе и обнял: — Хорошо. Давай сделаем так, как ты хочешь. Тогда план такой: заставляем Рэм продлить жизнь своей подопечной, Миса отказывается от прав, в Тетрадях меняем почерк и стираем отпечатки, присылаем их полиции от имени Второго Киры с заявлением, что он всё осознал, убил Первого Киру и покончил с собой. Убийства преступников прекращаются, дело закрывается, все довольны. Я же могу быть уверенным, что преступники больше не будут умирать от сердечных приступов и несчастных случаев? — Можешь. А что будет потом? Ты закроешь дело и уедешь из Японии? — Уеду, — кивнул Рюдзаки. — Но ты уедешь со мной. Как только расследование будет завершено, я попрошу Ватари взять нам билеты на ближайший рейс в любую страну. Ты соберёшь самые необходимые вещи и оставишь родителям записку о том, что ты со мной. Разбираться с господином Ягами у меня нет никакого желания. — А моим мнением ты не хочешь поинтересоваться? — недовольно буркнул Лайт. — У меня тут, вообще-то, учёба, я не могу просто так сорваться и уехать. И чем я буду заниматься? Ты предлагаешь мне жить на твои средства, что ли? Я против, я тебе не содержанка какая-то! Разумеется, Лайт уехал бы с Рюдзаки хоть на Северный полюс, но он терпеть не мог, когда что-то решали за него, да ещё и сообщали об этом таким непререкаемым тоном. Рюдзаки чуть отстранился от Лайта, по-прежнему обнимая его за плечи, и виновато улыбнулся: — Прости, я не силён в социальном взаимодействии. Я ни в коем случае не собирался тебя унижать. Я просто хочу, чтобы ты был со мной. Помнишь, ты как-то спросил, родился ли я в богатой семье? — Помню. Но при чём тут это? — При том, что у меня вообще нет семьи. Я воспитывался в приюте. Родителей я не помню, братьев и сестёр у меня нет. Я всю жизнь был один. — Рюдзаки… — Лайт с нежностью погладил его по голове. Вся злость на детектива мгновенно улетучилась. — Не жалей меня, это просто факт. У меня нет семьи, но я хочу, чтобы ты стал моей семьёй. Хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой, хочу смотреть кино, сидя в обнимку на диване, хочу обсуждать с тобой всякие глупости и вести совместные расследования. Не переживай, я буду платить тебе гонорары, как детективу. Ты сможешь вести отдельные дела или заниматься ещё чем-нибудь. В университете сможешь перевестись на заочное обучение. С работой в полиции будет сложно, я ведь не сижу на месте, но, поверь, быть частным детективом даже интереснее, чем полицейским. Я ведь беру только крупные дела, и… — Ш-ш-ш! — Лайт приложил подушечки пальцев к губам Рюдзаки. — Всё, не уговаривай. Я согласен. Я стану твоей семьёй. Вернувшийся через полтора часа Рюук застал мирно спящих на диване парней. Рюдзаки даже во сне не выпускал из рук Тетради Смерти, а Лайт — своего детектива. Рюук только головой покачал. На следующее утро Рюдзаки прошерстил базу данных Интерпола и нашёл приговорённого к смертной казни Сэдэо Игараси. — Подходит в качестве козла отпущения? — спросил он у Лайта. — А что он совершил? — Четыре преднамеренных убийства с особой жестокостью. — Подходит. Лайт открыл свою Тетрадь и записал: «Сэдэо Игараси. Смерть от руки Бога Смерти 26 мая 2006-го года в 16.30. В 16.00 придёт с ножом в парк Китаномару в дальнюю от входа беседку. Как только увидит известную модель, блондинку с большим крестом на груди, нападёт на неё с ножом с намерением убить». — Если не выйдет, то он просто погибнет от сердечного приступа. Главное, чтобы Рэм поверила, что Мисе действительно грозит опасность. — Ага, — Рюдзаки взял с блюдца посыпанное сахарной пудрой печенье и засунул его в рот. — И ещё нам надо как-то замаскироваться, чтобы нас не узнали. — С ума сошёл? Тебе вообще нельзя там появляться! Я сам с ней разберусь, — заявил Лайт. — Ну уж нет, я хочу своими глазами убедиться, что с Богиней Смерти покончено. Закрою лицо, и всё. И потом, я не хочу, чтобы ты оставался с Мисой наедине, пока у неё есть память и Глаза. — Ты ненормальный, — покачал головой Лайт. — Я твой ненормальный, — улыбнулся Рюдзаки. — Привыкай. — Народ, раз вы Рэм собрались прикончить, тогда я заберу её Тетрадь, ладно? Чтобы Сидо не возникал, когда проснётся, — пояснил Рюук. — Да, хорошо. Про эту Тетрадь никому не известно, так что даже лучше будет вернуть её в мир Богов, — согласился детектив. Весь день прошёл в суете и приготовлениях к вечернему действу. Рюдзаки как-то подозрительно легко договорился об освобождении Сэдэо Игараси из-под стражи, чтобы он смог свободно прийти в парк. Лайт позвонил Мисе и назначил ей свидание в парке Китаномару, попросив надеть в качестве украшения большой крест. Несмотря на протесты Лайта, Рюдзаки приобрёл им обоим маски, закрывающие лица целиком. В указанное в Тетради время Кира, L и Рюук спрятались за раскидистым кустом аккурат за дальней от входа в парк беседкой. Сэдэо Игараси уже пришёл на место действия и теперь отрешённо расхаживал из угла в угол, поднимая глаза на каждую проходящую мимо девушку. Наконец к беседке подошла Миса, сопровождаемая Рэм. В этот раз девушка не стала наряжаться в готический наряд, ограничившись лёгким облегающим платьем, но обещанный крест надела. Она оглянулась в поисках Лайта и уже вытащила телефон, чтобы позвонить ему, но в этот момент Сэдэо Игараси подошёл к ней и спросил: — Вы же модель Миса Аманэ? — Да, это я. Вы хотите автограф? Я тут жду своего парня, так что у меня мало времени. Лайт почти умоляюще посмотрел на Игараси, мысленно подгоняя его исполнить предначертанное Тетрадью Смерти. И преступник его не подвёл. Его лицо страшно исказилось, глаза налились кровью. Он схватил девушку за волосы и занёс нож над её головой. Миса закричала, но Лайт и Рюдзаки смотрели не на неё. Рэм, оглянувшись по сторонам и, очевидно, не дождавшись помощи со стороны, быстро вытащила Тетрадь и записала имя Игараси. Нож со звоном упал на дорожку, преступник осел на землю, схватившись за сердце. А Рэм, бросив последний взгляд на Мису, рассыпалась в прах. — Какая жуть, — прокомментировал Рюук. — Пойду Тетрадку заберу. — Подожди! — шикнул на него Лайт.— Сначала с Мисой закончим. Миса неподвижно стояла, прислонившись к одной из опор беседки, когда ей одновременно заломили за спину руки, завязали глаза и заткнули рот. Девушка даже вскрикнуть не успела. Незнакомый вкрадчивый голос прошептал ей на ухо: — Ты арестована как Второй Кира. Если не окажешь сопротивления, всё будет в порядке. Миса, конечно, попыталась сопротивляться, но тягаться с двумя парнями ей было не под силу. Её посадили в машину, привезли в какое-то помещение, по-прежнему связанную и ничего не видящую, и оставили в одиночестве. Только кляп вынули, и девушка теперь могла говорить. — Кто вы? — спросила она. — Вы ведь не полиция? — Нет, — ответил ей механический голос. — Я — L. Миса никак не отреагировала на это заявление. Лайт ожидал, что она будет угрожать или попытается договориться, но девушка просто сжала губы в тонкую полоску, явно собираясь играть в молчанку. — Миса Аманэ, я знаю, что ты — Второй Кира. И мне не нужны твои показания против Первого Киры, — сказал Рюдзаки. Девушка удивлённо подняла голову: — Тогда что тебе нужно? — Я хочу, чтобы ты отказалась от прав на Тетрадь Смерти. Она всё равно у меня, и ты её не получишь. — Ты врёшь! — крикнула Миса. — Она не может быть у тебя! — И, тем не менее, это так. Как и Тетрадь Киры. — Что? Но… как? — Я убил Лайта Ягами и забрал у него Тетради Смерти, — сказал Рюдзаки. «Убитый» поперхнулся кофе, который пил, и вытаращился на довольного собой детектива. — Убил?! — Миса истошно закричала, а потом её голова безвольно опустилась, и слёзы брызнули из глаз. — Тогда убей и меня тоже, мне незачем жить… Рюдзаки отключил микрофон, давая девушке немного прийти в себя, и повернулся к Лайту: — Ну она даёт! Похоже, она и правда влюблена в тебя. Ягами пожал плечами — он не понимал, как можно влюбиться в человека, которого совсем не знаешь. — Миса, — снова позвал Рюдзаки девушку, — если ты так хочешь, я убью и тебя. Но сначала откажись от прав на Тетрадь. — Ладно… Мне уже всё равно, — прошептала девушка и громче добавила: — Я отказываюсь от Тетради Смерти. Через несколько секунд она подняла голову и удивлённо спросила: — Где я? Вы похитили меня? — Да, — ответил Рюдзаки. — Я — фанат Мисы Аманэ, всю жизнь хотел посмотреть на неё со связанными руками. Теперь моя мечта сбылась, и я отпущу тебя на свободу. — Извращенец, — пробормотала Миса. Через десять минут её освободили, заставив перед этим зачем-то подписать конверт для Сакуры TV. — Миса забыла твои слова обо мне, но она ведь всё равно будет помнить меня, и где я живу, — заметил Лайт. — Вот поэтому домой тебе лучше не возвращаться, — ответил Рюдзаки. — Сейчас надо отправить прощальное послание Второго Киры на телевидение, уничтожить Тетради и уезжать из страны. — Прямо сегодня? — удивился Лайт. — У меня ведь нет визы. — Не беспокойся, — махнул рукой детектив. — У меня есть люди, которые тебе за час сделают и паспорт, и визу на любое имя. Лайт со всеми предосторожностями всё-таки съездил домой, забрал самые необходимые вещи, включая кошачьи ушки, и оставил родителям записку следующего содержания: «Дорогие мама и отец! Я уехал с Рюдзаки, потому что люблю его и жить без него не могу. Всё будет хорошо. Никому не говорите. Лайт P.S. Да, Саю, это была не девушка» — Ну как? — спросил у него Рюдзаки, когда тот вернулся за пять минут до прихода полицейских. — Он меня проклянёт, — вздохнул Лайт. — Но зато не будет искать и никому не расскажет, куда я делся. Полицейские под руководством ничего не подозревающего Соитиро вошли в номер. Господин Ягами держал в руках отлично знакомый двум заговорщикам конверт. Он протянул его детективу и сказал: — Сегодня пришёл на Сакуру TV. Там, кроме кассеты, ещё какие-то тетради лежат. Рюдзаки поблагодарил его и вставил кассету из конверта в проигрыватель. На экране появилась надпись «Кира», и компьютерный голос произнёс: — Я решил принять предложение полиции. Но я слишком уважаю Киру, чтобы выдать вам его имя, так что я сам убил его. — Что?! — вскричали одновременно Соитиро и Мацуда. Голос меж тем продолжал: — Когда вы посмотрите это, меня уже не будет в живых. Я умираю, зная, что Тетради Смерти больше никому не причинят вреда. Прощайте. В звенящей тишине Рюдзаки вытащил из конверта Тетради Смерти. Сначала он, а потом и полицейские внимательно изучили орудия убийства. — Здесь нет отпечатков пальцев. И почерк изменён. Похоже, Второй Кира тщательно заметал следы, — заметил внимательный Айдзава. — И что теперь делать? — спросил Мацуда. — Я думаю, мы должны уничтожить эти Тетради, — выдвинул предложение Рюдзаки. — Согласен. Но, получается, что мы так и не поймали Киру, — нахмурился Соитиро. — Я же говорил, что надо позволить им встретиться и дать шанс на переговоры с полицией, — проговорил Рюдзаки. — Это сработало. Он вытащил на середину гостиничного номера железное ведро, положил туда обе Тетради Смерти и поджёг. Рюук, сидевший всё это время в спальне, взмахнул крыльями и полетел в мир Богов. Он обещал Лайту записать его, когда тот ему наскучит, но передумал. Бог Смерти надеялся, что L и бывший Кира в дуэте ещё смогут преподнести сюрприз, если иногда посматривать на них через провал. Спустя два часа Лайт, Рюдзаки и Ватари сидели в самолёте, направляющемся в Амстердам. Лайт предусмотрительно отключил телефон, чтобы избавить себя от гнева отца, когда тот найдёт записку. Он положил голову на плечо детективу и смотрел в иллюминатор на удаляющийся Токио. — Стоило оно того? — неожиданно спросил Рюдзаки. — Что именно? — не понял Лайт. — Ну ты подтянул английский, хоть и выбрал для этого не самый лёгкий способ, — усмехнулся детектив. Лайт рассмеялся и, сжав руку Рюдзаки, уверенно ответил: — Это определённо того стоило.