Эпилог: Рождественские огни
31 октября 2020 г., 18:12
На следующее утро Гермиона проснулась с судорогой в плече и бедре. Она застонала и медленно открыла глаза, уперевшись взглядом в голую, тощую грудь. «Хорошо, что происходит?» — подумала она, пытаясь понять, где она и кто владелец этой (особенно привлекательной) обнаженной груди. Ее нога была переброшена через его бедро, отсюда и судорога, а его руки крепко обнимали ее.
«Кроме того, я голая. Пока не паникуй»
И когда она слегка высунула голову из кольца рук спящего мужчины и увидела довольно некрасивую рану на его плече, события предыдущего дня хлынули в сознание, как поток ледяной воды. Гермиона издала тихий писк, прежде чем передвинуться на другую сторону кровати.
«Боже ты мой. Я спала с доктором Реддлом»
Очевидно, самое время паниковать.
И учитывая, как болело все тело, она сделала это несколько раз. Гермиона села на противоположной стороне кровати, прижимая темное вечнозеленое одеяло к обнаженной груди, и совиными глазам смотрела на спящую фигуру доктора Реддла. «Думаю, теперь он официально для меня Том, не так ли?» — поняла она, потрясенно моргая. Том хмурился во сне, немного покрутился, зарывшись лицом в подушку, его руки инстинктивно искали ее. Гермиона облизнула губы. Как можно выглядеть таким нечеловечески красивым с самого утра?
Затем она поняла, что рано или поздно он проснется; Гермиона выскочила из кровати, запутавшись в одеяле и чуть не упав лицом на ковер. Оглянувшись назад, чтобы убедиться, что Том все еще спит, Гермиона украдкой прокралась в ванную комнату, примыкающую к его спальне и заперла дверь.
Ее грудь вздымалась, когда она смотрела на свое отражение в зеркале рядом с аптечкой. Засосы испортили ее бледную кожу в местах, по которым она не могла поверить, что позволила его рту бродить, волосы были так спутаны, что она задавалась вопросом, не проще ли просто отрезать их все; ее губы все еще были опухшими от поцелуев. Вскоре Гермиона обнаружила жидкость для полоскания рта, спрятанную за аптечкой.
Из любопытства она покопалась в шкафу, хотя знала, что это невежливо. На нижней полке стояли темно-зеленая бритва, крем для бритья, лосьон после бритья и дезодорант. Гермиона достала лосьон и глубоко вдохнула, «Ладно, пора перестать быть жуткой фанаткой»,— сказала она себе, поспешно запихивая его обратно в шкаф. Она прополоскала рот и кое-как разгладила пальцами спутанные пряди.
Не столько удовлетворенная, сколько побежденная, Гермиона выскользнула из ванной и вернулась в спальню Тома. Он все еще крепко спал, и она восхитилась рельефом его тела, освещенным серым утренним светом Сочельника. Все еще сжимая одеяло вокруг своего тела, Гермиона смотрела через окно на падающий снаружи снег, и ее неуверенность снова дала о себе знать. Он много чего сказал вчера вечером, но имел ли он это в виду сегодня утром? Она хорошо знала, что Том не говорит того, чего не имеет в виду, и не терпит чужого присутствия без необходимости. И не то чтобы он испытывал нехватку желающих.
— Я знал, что ты жаворонок, — голос, все еще хриплый от сна, испугал ее. Гермиона обернулась, застенчиво затягивая одеяло. Том вполне мог выглядеть потрясающе в утреннем свете, но она лучше знала свое тело, и, по ее мнению, были некоторые вещи (например, ее бедра), которые лучше держать скрытыми днем.
— Можно подумать, после всего того времени, что мы провели вместе, ты не догадался, — поддразнила Гермиона, осторожно подходя к кровати. Том сел, слегка потирая темные глаза и потягиваясь. Гермиона старалась не делать слишком очевидным то, что пялится. Том вздрогнул и нахмурился, массируя руку. «А вот это прямо доказывает, что моя неуверенность в себе безосновательна», — подумала она, наполненная теплом от мысли, что он спас ей жизнь без раздумий, и села на край кровати, не в силах удержаться от дурацкой улыбки. Том подозрительно сузил глаза и потер лицо.
— Боже, ты такая веселая с утра, и это отвратительно, — простонал он. Гермиона собиралась возразить, но он схватил ее за руку, затащив обратно в кровать. Она с трудом удерживала одеяло вокруг тела, но Том раздраженно вырвал его из ее рук и закинул за плечо, прижимая ее к себе.
— Посмотрим, сможешь ли ты развеселить меня, — прорычал он и прижался к ее губам.
— Значит, ты не жалеешь о прошлой ночи, — с тревогой спросила Гермиона, немного неохотно отрываясь от поцелуя.
Том закатил глаза.
— Гермиона, мы действительно собираемся пройти через это снова? — пожаловался он, прежде чем украдкой раздвинуть ее ноги, рассыпая поцелуи по ключице. — Потому что, честно говоря, я сейчас думаю о множестве более интересных способах использования твоего рта, и ни один из них не связан с разговором, — добавил он коварно. Гермиона возмущенно покраснела и собиралась ответить, но в этот момент он прижался губами к ее бедру, тем самым лишив ее способности говорить.
— О-о, — сказала она немного глупо, вцепившись пальцами в его темные кудри. — Ну, если ты уверен…
— Неужели мне вообще нужно на это отвечать? — спросил Том, многозначительно посмотрев вниз, прежде чем снова обратить внимание на ее бедро. — Это может быть самая глупая вещь, которую ты когда-либо говорила…
— Хватит болтать, — ворчливо сказала Гермиона, глубоко нахмурившись, когда он засмеялся. Она резко вздохнула, когда его дыхание пощекотало кожу чуть выше.
— Вот так-то лучше, — сказал Том. — О, и счастливого Рождества, Гермиона
— Счастливого Рождества, — выдохнула девушка, прежде чем полностью потерять способность связывать слова вместе.
***
Гермиона схватила Тома за руку, на этот раз совсем не смущаясь, что ее ладони заметно вспотели. Это было относительно незначительное затруднение по сравнению с тем, что могло произойти в ближайшее время. Они с Томом стояли на многолюдной пригородной улице, глядя на респектабельный величественный дом. Было начало мая, в воздухе витал пьянящий весенний аромат. Платье Гермионы приятно развевалось вокруг ног на ветру и поднимало прядки темных волос Тома. Это был идеальный день, чтобы познакомить его с родителями, но даже не смотря на пушистые облака на ярко-синем небе и щебетание птиц на деревьях, она не могла не назвать этот «Судным». — Вот мы и пришли, — пробормотала она, ступая на дорожку из сланцевого камня, считая про себя шаги. Том посмеялся над ее счетом, позволив Гермионе вести себя к входной двери. Она подумала, что сначала ей следует постучать, но решила, что это слишком формально и странно, и вместо этого просто толкнула входную дверь, как сделала бы, если бы приехала одна. Родители Гермионы были дантистами, поэтому она росла в довольно комфортных условиях, о чем свидетельствует прекрасный декор фойе. Старинная хрустальная люстра освещала стильные обои и плюшевый ковер, поднимающемся вверх по лестнице. Гермиона взглянула на Тома, который осматривал холл с непроницаемым выражением лица. У них было такое совершенно разное прошлое, что теперь Гермиона начинала сомневаться, что у них может быть будущее. — Мама, я дома, — крикнула она напряженным голосом. — Пойдем, она, наверное, в саду за домом, — сказала она Тому, ведя его дальше в дом. Действительно, Сара Грейнджер находилась на заднем дворе и собирала ирисы в своем саду. Это была миниатюрной женщина с почти такими же густыми волосами, как у Гермионы, одетая в безупречные слаксы и женственный кардиган. Гермиона в последний раз взглянула на Тома, прежде чем открыть французские двери на крыльцо, зажмуривая глаза от солнца. — Мама, мы здесь, — сказала она слегка дрожащим голосом. Сара подняла глаза, сжимая в руке пучок ирисов, и ослепительная улыбка озарила ее красивые черты. — Гермиона, дорогая! — сказала она, поспешно направляясь к заднему крыльцу, где стояли Том и Гермиона. Гермиона сглотнула комок в горле. Конечно, она немного рассказывала маме о Томе, но все же боялась, как пройдет их общение. Взгляд ее матери остановился на Томе, и Гермиона увидела, как ее челюсть слегка отвисла. Том, конечно, выглядел потрясающе, и она знала, что ее мать не была застрахована от его красоты. В синем свитере с закатанными рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами он выглядел именно таким человеком, которого любая мать была бы рада, если бы ее дочь привела домой. Все будет в порядке… пока он не откроет рот и не заговорит. Через мгновение Сара оправилась от легкого ступора, который часто возникает у людей при первой встрече с Томом Реддлом. — А ты, должно быть, Том Реддл, — вежливо поприветствовала женщина, подойдя к крыльцу и положив букет цветов на перила. — Гермиона говорила, что ты считаешься одним из лучших адвокатов в Хогсмиде — впечатляет, — сказала она, пожимая ему руку. Том быстро взглянул на Гермиону, когда миссис Грейнджер наклонилась, чтобы поцеловать дочь в щеку. Гермиона догадалась, что он вспомнил обещание, которое она заставила его дать, а именно, что он будет вежливым и воздержится от любых оскорбительных замечаний. К сожалению, Том был настолько непредсказуемым, насколько мог быть мужчина, и хоть это качество делало его чрезвычайно интересным мужчиной, оно не подходило для этой ситуации. — ….Может быть в пятерке лучших, — сказал он с огромной сдержанностью, как подозревала Гермиона. Он одарил Сару одной из своих очаровательных улыбок. Сара выразительно покраснела, а Гермиона закатила глаза. Она знала, что ее мать питает такую же слабость к высоким, темноволосым и красивым типам, как и она, если судить по ее отцу. — Что ж, мы очень рады, что вы двое смогли приехать сегодня. Джон ушел в аптеку за лекарством от простуды, но он должен скоро вернуться. Почему бы нам пока не выпить чаю? Гермиона и Том переглянулись и последовали за миссис Грейнджер обратно в дом. Отец Гермионы вернулся за то время, пока они были в саду. Джон Грейнджер был довольно высоким мужчиной с залысинами и сильными чертами лица. Единственное. Что унаследовала Гермиона от него во внешности — это карие глаза, зато по характеру, она действительно была дочерью своего отца. Джон Грейнджер был таким же упрямым и темпераментным, как и она.… Вот почему она больше всего беспокоилась о том, как Джон и Том поладят. Когда они вошли, мистер Грейнджер разбирал покупки. — Джон, Гермиона вернулась! — пропела Сара, сразу же бросившись ставить ирисы в хрустальную вазу. Двое мужчин оценивающе посмотрели друг на друга. Гермиона не упустила из виду, как ее отец выпрямился во весь рост и как будто пожалел, что он не возвышался над Томом. Что касается Тома, призрак печально известной высокомерной ухмылки уже играл на его губах. Похоже, он изо всех сил старался оставаться вежливым. — Адвокат, да? Я видел «Молнию», припаркованную на подъездной дорожке, — сказал мистер Грейнджер, наклонившись вперед и протягивая руку. — Джон Грейнджер. — Рад познакомиться. Я Том Реддл, — холодно сказал Том, пожимая Джону руку в поразительно крепком рукопожатии. Гермиона слегка поморщилась и повернулась, чтобы помочь матери разлить чай по чашкам. — Значит, ты автолюбитель? — Гермиона услышала, как Том, — хоть и не без труда, — пытается быть вежливым, и немного расслабилась, правда ее руки еще дрожали от нервов, когда она наливала чай. Мать поймала ее взгляд и широко улыбнулась. — Он такой красивый, — произнесла она, ее голубые глаза метнулись к Тому. Гермиона не смогла скрыть свою кошачью ухмылку, когда занялась приготовлением сливок и сахара. — Хм, признаю, что я хотел купить «Молнию», — уступил мистер Грейнджер с вынужденным смехом. — Хороший двигатель. Но и «Нимбус» не так уж и плох. — Но не экономичный, — протянул Том. Гермиона и ее мать вывели двоих мужчин на крыльцо, куда принесли чай. — У моего друга есть «Нимбус», я не думаю, что он сможет проехать через весь город, не остановившись на заправке. — Да, и у «Молнии» хорошая коробка передач и разгоняется довольно быстро. — К счастью, разговор теперь шел более гладко. — Мальчики, хватит болтовни о машинах, — упрекнула миссис Грейнджер. Теперь, когда они все сидели за столом, нервные бабочки в животе Гермионы немного утихли, превратившись в приятное трепетание. Встреча прошла относительно гладко, хотя, когда разговор перешел в сферу политики, был момент, когда Гермионе пришлось тактично наступить Тому на ногу, чтобы он не высказал своего мнения. Ее родители были крайне либеральны и могли посчитать взгляды Тома «жестокими» и «безжалостными». Том попытался наклеить приятную и пустую улыбку, которая боролась с его желанием спорить. В конце концов на его лице отпечаталась такая зловещая улыбка, которая больше подходила для комнаты с мягкими стенами в психиатрической больнице, чем для чая поздним весенним днем с ее родителями. После небольшого спора о спорте (мистер Грейнджер настаивал, что «Авроры» были лучшими в лиге, Том считал это абсурдом, и заявил, что «Пожиратели смерти» победят) Гермиона и Том убрали со стола чашки и пошли на кухню мыть посуду. Мистеру Грейнджеру пришлось сделать несколько звонков, а мать Гермионы направилась в гостиную, чтобы немного прибраться. Они остались одни на кухне, и Гермиона наконец смогла вздохнуть с облегчением. — Спасибо, — прошептала она, взяв у него мокрую тарелку, чтобы вытереть кухонным полотенцем. — Ты был идеален. — Да, но что они собираются делать, когда узнают, что я бездушный правый консерватор, который думает, что «Авроры» в этом сезоне абсолютно обречены? — размышлял он, брызгая в нее грязной водой. Гермиона нахмурилась и ударила его кухонным полотенцем. — Том! Это платье дорогое! — укоризненно прошипела она. Губы Тома презрительно скривилась. — Да, может быть, это научит тебя перестать позволять своей рыжей подружке выбирать тебе одежду, — вздохнул он. Гермиона закатила глаза. Том совершенно ясно дал понять, что находит вкус Джинн в одежде непростительным, но когда Гермиона спросила его о том, как он предпочитает, чтобы она выглядела, то оказалась голой в раздевалке, когда он снял с нее всю одежду. — Ну, это не имеет значения — в конце концов они узнают правду о твоих взглядах, но я надеюсь, что к тому времени это уже не будет иметь значения, потому что они к тебе привыкнут, — объяснила она, качая головой. — Я имею в виду, что я чрезвычайно либеральна и ты мне все еще нравишься, — задумчиво сказала она. Том усмехнулся. — Да, но я не пытаюсь завести роман с твоей «маленькой девочкой», — заметил он. — Я не думаю, что имеет большое значение, насколько я «идеален» — я все еще злодей в их глазах — Я вижу, ты расстроен этим, — саркастически сказала Гермиона, когда Том украдкой схватил ее за руку, чтобы притянуть к себе для удивительно целомудренного поцелуя в губы. — Ужасно расстроен. Я никогда не оправлюсь, — парировал Том с хитрой усмешкой, прежде чем отпустить ее и вернуться к мытью посуды. — Потому что ты знаешь, как много я вложил, чтобы заработать хорошее мнение о себе. Гермиона уже собиралась возразить, когда краем глаза увидела густые кудри и край синего кардигана, промелькнувшего мимо дверного проема кухни. Ее мать стала свидетельницей их разговора? Ее живот сжался. Гермиона боялась встретиться с матерью глазами, она вытерла стойку, едва слыша, как Том снова подшучивает над ней. Пришло время уходить. Мистер Грейнджер украл Тома, чтобы напоследок поспорить с ним об «Аврорах» и «Пожирателях смерти». Гермиона присоединилась к своей матери, которая стояла на крыльце, глядя на закат. — Гермиона, он идеален, — прошептала миссис Грейнджер, она повернулась к ней и взяла ее за руки. Гермиона почувствовала, как на ее глаза наворачиваются слезы облегчения. — П-правда? — Я не могла не подсмотреть, как вы моете посуду вместе, — с улыбкой призналась Сара, крепче сжимая руки дочери. — Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь смотрел на тебя так. И никогда не видела, чтобы ты была самой собой рядом с мужчиной. Щеки Гермионы вспыхнули. — Как он смотрит на меня? — застенчиво спросила она, посмотрев в сторону двух мужчин, беседующих в фойе, потом Гермиона снова перевела взгляд на свою мать и была поражена искренностью в ее глазах. — Как будто он получает удовольствие от всего, что ты делаешь. Как будто он уважает и почитает тебя за прекрасного, замечательного человека, которым ты на самом деле являешься, — прошептала она, ее улыбка стала шире. — Я могу сказать, что он не из тех, кто скрывает, кто он есть, чтобы доставить удовольствие другим. Но он сделал это для тебя сегодня. И я не могу передать, как мне это приятно и как я рада видеть тебя такой счастливой. — Похоже, он понял, что мы с твоим отцом что-то почувствовали. Но его, кажется, больше беспокоят твои чувства. Я думаю, это твой человек. Гермиона была в шоке. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент из парадной двери вышли Том и мистер Грейнджер. — Было приятно познакомиться с тобой, Том, — немного грубо сказал мистер Грейнджер, дергая себя за воротник. У Гермионы создалось впечатление, что их дружеские споры о спорте только что обострились, и они с матерью обменялись понимающими улыбками. Том повернулся, и сердце девушки пропустило пару ударов, когда она заметила то, о чем говорила ее мать — его темные глаза словно загорелись, когда взгляд упал на нее. — Да, пожалуйста, приходите в любое время, — любезно добавила миссис Грейнджер, отпуская руки Гермионы, чтобы заключить Тома в объятия. Это было неудобно, учитывая, что миссис Грейнджер была даже ниже Гермионы, и все рассмеялись, когда Тому пришлось низко наклониться, чтобы обнять ее в ответ. Мистер Грейнджер и Том пожали друг другу руки и попрощались. Родители Гермионы смотрели, как они садятся в машину. Бабочки в животе Гермионы порхали в десять раз быстрее, когда она молча наблюдала, как Том выезжает с подъездной дорожки на проезжую часть. Она с гордостью отметила, что он даже не превысил ограничение скорости, пока не скрылся из поля зрения ее родителей. Я думаю, это твой человек Гермиона вспомнила слова матери, она посмотрела на Тома, который хмурился, пытаясь вспомнить, как вернуться в Хогсмид из этого маленького пригорода. Ехать сюда было определенно очень долго, и девушка была благодарна за эту нехарактерную для Тома щедрость. — Спасибо за сегодня, — пробормотала она, глядя на свои руки. — Я никогда раньше не представляла парня своим родителям, так что… — она остановилась, не зная, как продолжить. — Ты отлично справился. — Да, я знаю, — вздохнул Том и увернулся от легкого удара Гермионы по голове. — Вижу, ты в порядке. Он смеялся над ее негодованием. Поездка была долгой, они болтали, наблюдали, как тени растягиваются вдоль шоссе, сумерки переходят в вечер, и через пару часов наконец показался ночной горизонт Хогсмида. До конца поездки Гермиону не отпускало счастливое чувство, что возникло после разговора с матерью. Это твой человек. Она смотрела на Тома, смотрела, как он полностью игнорирует правила дорожного движения и ездит на немыслимых скоростях, как он получает удовольствие от обгона других машин, с его-то мощным двигателем, слушала, как он пытается объяснить ей, почему «Авроры» уступают «Пожирателям смерти», жестикулируя свободной рукой и иногда в паузах убирая с лица темные волосы, так же, как он иногда делает, когда работает над делами. На его лице появился едва заметный намек на улыбку, предназначенную только для нее. Я думаю, это твой человек.***
Том не столько приглашал ее на свадьбу, сколько приказал ей идти с ним. Гермиона научилась не позволять ему командовать собой, но в данном случае ее любопытство победило, и вот в канун Рождества, она уже сидела рядом с ним на скамейке в величественном соборе Хогсмида и слушала органную музыку медленного свадебного марша. Ее темно-зеленое бархатное платье без бретелек сочеталось с его темно-зеленым галстуком, она знала, что они очень хорошо смотрятся вместе. Гермиона не могла поверить, что присутствовала на свадьбе Драко Малфоя. Он женился на светской девушке, по имени Астория Гринграсс, и это была, вероятно, самая громкая свадьба в Хогсмиде, о которой говорили чаще всего в этом году. Семья Малфоев была гораздо известнее, чем Гермиона первоначально предполагала, и это объясняло то, что огромный собор был до краев забит их разодетыми родственниками и друзьями. Она даже узнала нескольких известных политиков и светских людей, но поскольку Гермиона плохо была осведомлена о светском обществе Хогсмида, то, наверняка, не узнает половину громких имен, присутствующих на церемонии. Сегодня также была их с Томом годовщина, хотя ни один из них еще не упомянул об этом. Гермиона приписывала это тому факту, что Том был по уши в работе последние несколько месяцев, но в глубине души была часть ее, которая, честно говоря, действительно злилась из-за того, что он забыл такую важную дату. В последнее время он был очень рассеянным, особенно в последние несколько недель, поэтому ей пришлось напомнить себе, что из-за его напряженной работы для него было простительно забыть их годовщину. К сожалению, она отказалась поднимать этот вопрос, поэтому они застряли здесь. Однако… тот факт, что она сидела рядом с ним в церкви, со сцепленными незаметно для других ладонями возмещало все. Вроде того. Но не полностью. Северус сидел по другую сторону от Тома, и все это время они вдвоем делали язвительные замечания в адрес различных гостей свадьбы. Гермиона шипела на них, потому что некоторые из гостей были в пределах отличной слышимости, но пока они оба проделывали в высшей степени профессиональную работу по ее игнорированию. За исключением тех случаев, когда Том смотрел на нее, нервно ерзая на месте, отчего Гермиона начала беспокоиться. Том никогда не нервничал. Неужели он так беспокоился из-за своих дел, что не мог расслабиться даже на свадьбе? — Ой, посмотри на это, Нарцисса на грани того, чтобы показать эмоции впервые в своей жизни, — протянул Северус шепотом, заслужив хихиканье Тома. — Честно говоря, это чудо, что она вообще может двигать лицом, — язвительно заметил Том. Гермиона закатила глаза и стала наблюдать за стоящим у алтаря Драко, рядом с ним стоял его шафер, красивый Блейз Забини, который выглядел очень самодовольным, и Гермиона предположила, что он дал Драко немного «жидкой удачи» перед службой, поскольку Малфой не слишком твердо стоял на ногах. Все ахнули и встали, когда Астория вошла в церковь под руку со своим отцом в огромном (но все еще удивительно красивом) платье без бретелек, закутанная в сверкающую вуаль. — Платье стоило больше, чем моя аренда за год, — сказал Снейп через плечо Тому, и Гермиона потрясенно ахнула. Поскольку Снейп являлся крестным отцом Драко и, следовательно, был относительно вовлечен в процесс планирования свадьбы, то, вероятно, говорил правду. Гермиона слегка скривилась, наблюдая, как невеста идет к алтарю, где Драко выглядел еще бледнее, чем обычно. — Этот паршивец сейчас упадет. Забини, очевидно, сильно напоил его вчера вечером, — прошептал Том на ухо Гермионе, его губы скользнули по раковине ее уха, отчего по коже пробежали стайка мурашек. Она вздрогнула. Сможет ли она когда-нибудь привыкнуть к телесному контакту с ним? Гермиона плотнее затянула шаль на плечи, чтобы скрыть, как он на нее повлиял. Конечно, тот факт, что он все еще мог поставить ее на колени одним прикосновением, означал, что между ними было что-то важное… Верно? — Так ему и надо. Ему не следовало напиваться в ночь перед свадьбой, — нравоучительно прошептала Гермиона, чем вызвала у Тома сексуальный рокочущий смешок. Гермиона представила себе собственную свадьбу. «Я бы никогда не выбрала дорогое платье», — подумала девушка упрямо вздернув подбородок. Ее глаза расширились, когда она заметила, что каждый дюйм платья усыпан крошечными тонкими кристаллами. Этим объяснялась его непомерная стоимость. «И у меня не было бы такого большого количества людей». Она бы пригласила самых близких друзей, с которыми они бы просто поужинали в хорошем ресторане. Но Том никогда не упоминал о своем желании жениться, и хотя Гермиона всегда представляла, что выйдет замуж после тридцати, все равно почувствовала себя уязвимой и немного обеспокоенной. «Успокойся, прошел всего год», — уверенно сказала она себе и попыталась сосредоточиться на предстоящей свадьбе. Но не могла. Почему он не вспомнил об их годовщине? Он чувствует к ней то же, что и она к нему? Они даже не сказали друг другу «три слова», что волновало ее больше, чем она хотела. Все остальные пары, которых она знала, говорили эти слова в течение нескольких месяцев после начала отношений, но они с Томом не говорили о будущем с первой ночи, которую провели вместе. А теперь ей двадцать семь, и она почти закончила юридическую школу, и все ее друзья начали жить своей жизнью. Гарри и Джинни обручились (наконец), Фред и Анджелина поженились в начале того же года осенью, а Рон попросил Луну Лавгуд переехать к нему жить. Гермиона была обеспокоена. — Прошел всего год, — утешительно повторила она про себя. Это не утешило. Она размышляла о глубине своих чувств к Тому, и о том, как они охотно перестраивали свою жизнь, приспосабливаясь друг к другу. — Вы можете поцеловать невесту, — объявил пастор, Драко и Астория наконец поцеловались, хотя перед этим Драко пришлось пробираться через ее пышную юбку, чтобы приблизиться. Когда они шли по проходу, ее глаза встретились с глазами Драко, Гермиона незаметно кивнула, тот в ответ, к удивлению Гермионы, шаловливо ей подмигнул. Гермиона отвернулась и состроила гримасу. Том и Снейп не пропустили этот обмен, Снейп ухмылялся, в то время как Том с трудом подавлял смех. — Честно говоря, я не могу поверить, что он подмигнул мне, — чопорно сказала Гермиона, когда они вышли из церкви, чтобы осыпать молодожёнов рисом. К сожалению, зерна затерялись в снегу. Гермиона затянула шаль на плечах, стремясь вернуться к машине Тома, где она могла бы забрать свое пальто. Прием должен был проходить в эксклюзивном ресторане Флориана Фортескью, и все гости на машинах уезжали туда. — Я могу. Ты что не знаешь Драко? Он сделал это просто для того, чтобы позлить тебя, — сказал Том с ухмылкой, когда они подъехали к ресторану. — Это вроде как твоя прерогатива, — заметила Гермиона. Он припарковался и открыл для нее дверь. На самый короткий миг Гермиона заметила беспокойство в его глазах. — Да. Совершенно верно, — сказал он довольно неопределенно, заставив Гермиону немного напрячься. Они танцевали и общались всю ночь напролет. Приятно было видеть Тома в своей стихии, когда он одновременно очаровывал и бесил других адвокатов. Еще лучше было то, что Беллатрикс появилась в довольно вульгарном красном платье; Том и Снейп встретили ее с холодным безразличием. Она ушла, надувшись, и вдобавок споткнулась по дороге на высоких шпильках. Гермиона просияла. Ей так и не удалось преодолеть неприязнь к этой женщине. В конце вечера она танцевала со Снейпом (к их взаимному огорчению), но все компенсировала информация о Томе, которую она выманила у профессора химии, когда они танцевали под стереотипные свадебные песни. Эта информация обеспечит пищу для шуток над ее парнем на несколько лет вперед. История о том, как Том, будучи восьмилетним мальчиком, придумал себе прозвище из анаграммы своего полного имени, заставил Гермиону рыдать от смеха. Даже Снейп улыбнулся, когда рассказал. К тому времени, как они покинули прием, было уже около полуночи — почти Рождество. Их годовщина почти подошла к концу. Веселье ночи улетучилось, когда она, накинув пальто, молча шла по заснеженному тротуару с Томом. Она вспомнила прошлое Рождество и то, как он приближался к ней на улице, его раненое плечо и растрепанные темные волосы. Она вспомнила тот поцелуй и почувствовала, как все ее сомнения тают. Гермиона поняла, как глупо скрывать свои чувства от Тома. Ей нужно это сделать, потому что они как пара должны быть полностью честными друг с другом. Они не использовали ложь или даже полуправду. Том всегда был честен с ней, даже когда правда была неудобна для них обоих, так не могла ли она сделать то же самое для него? Гермиона вложила свою руку в его, переплетая их пальцы. — Ты когда-нибудь думал, что это будем мы? — спросила она, немного нервно откашлявшись. Том, очевидно, задумался, как это часто бывало в последнее время, и взглянул на нее с явным удивлением. Он вопросительно приподнял брови, когда они остановились перед украшенной витриной. Его силуэт вырисовывали разноцветные огни позади него; Гермиона еще раз переживала ночь, когда они наконец признались друг другу в чувствах. Возможно, ей пора сделать это снова сейчас и рассказать о том, что происходило в ее душе последние несколько месяцев — возможно, даже с мая, когда она познакомила Тома с родителями. — Драко и Астория, — пояснила она, напоследок крепко сжав его ладонь, прежде чем отпустить. — Я никогда не стану блондином, если ты это имеешь в виду, и, честно говоря, дорогая, ты выглядела бы ужасно в таком платье, — ответил он с ухмылкой. Гермиона не могла даже засмеяться. Она не хотела отвлекаться от важного вопроса. — Я имею в виду замужество, — мягко сказала она, наблюдая, как ухмылка резко стерлась с красивого лица Тома. Он уставился на нее с замешательством. — Я знаю, что мы вместе недолго… —… Ровно год… — прервал он и сжал губы. Гермиона запнулась. — Значит, ты вспомнил, — вздохнула она. — Я думала, ты забыл. — Я не забыл. Ты думаешь я такой старый? — потребовал он ответа, наконец, получив от нее слабый смешок. Том все еще не ответил на ее вопрос. Он вздохнул, взъерошил волосы и отвернулся. — Ну, так что? — подтолкнула она его. — Я не позволю морочить себе голову, Том. У меня… у меня есть чувства, знаешь ли. — Она чувствовала, как ее истерика нарастает из-за отсутствия ответа. Он легко рассмеялся: — Мне хорошо знакомы твои чувства, Гермиона, — напомнил он ей. — Честно говоря, ты их не скрываешь. С темного неба посыпались хлопья снега, и Гермиона подумала, что их отношения получат свой конец там же, где начались. Их отношения были далеко не идеальными, но она знала, что любила его с самого начала. Но теперь ужасная, ужасная, жгучая тишина между ними убивала ее, и было трудно сказать, выдержат ли они такое противостояние. Если он скажет, что не чувствует к ней того же, то Гермиона знала, что ее гордость не позволит ей оставаться рядом. Она не может быть с ним, зная, что его чувства не отражают ее собственных. Может быть, было глупо так скоро говорить о таких важных решениях, как женитьба, но она знала себя и свои чувства. Всегда убивать, не так ли? — Пожалуйста, скажи мне, — сказала она, в ее глазах скопилась влага, которая грозила хлынуть наружу. Он шагнул вперед и прижался губами к ее, Гермиона отстранилась. — Не пытайся меня отвлечь, — приказала она сдавленным голосом. Том сердито посмотрел на девушку. — Я не пытаюсь, ты наглая… — он остановился и повел челюстью. — О, черт возьми, Гермиона, ты действительно знаешь, как убить настроение, ты в курсе? — он засунул руку в карман пальто, все еще сердито глядя на нее, и сунул ей что-то в руки, отвернувшись в сторону. — Вот. Это адекватный ответ, мисс Грейнджер? Трясущимися пальцами Гермиона держала врученный ей предмет, боясь посмотреть вниз. Предмет был маленьким и на нем не было упаковки — конечно, Том уже давно сообщил ей о своем пренебрежении к подаркам в упаковке. Ей показалось, что она ощутила бархат, но она боялась поверить своим пальцам. «Наверное, это ожерелье или что-нибудь подобное», — сказала она себе. Это будет, по крайней мере, половиной ответа, и все же она молилась, чтобы это было именно то, о чем она думала. — И прежде чем ты спросишь, я категорически отказываюсь становиться на одно колено, — добавил он, и тогда ее руки так сильно задрожали, что она едва не выронила коробочку из рук. Сглотнув, Гермиона посмотрела вниз и попыталась открыть крышку. Она не могла дышать; ее легкие перестали работать. Внутри коробочки было кольцо. Гермиона тупо уставилась на него, даже не осознавая того, что видела. С отвисшей челюстью она посмотрела на Тома. — Ну что? — передразнил он ее. И тут она вспомнила все странности его поведения в последние несколько недель — постоянное постукивание ногами, рассеянное выражение лице, вечная гримаса. Она подумала, что это из-за стресса на работе, но кого она обманывала? Том никогда не беспокоился о работе. На самом деле, он редко был чем-то расстроен или обеспокоен. Это должно было быть действительно чем-то важным, чтобы заставить его волноваться. — Т-ты правда на одно колено не встанешь? — прошептала она, когда обрела голос. Том нахмурился. — Ни одного грёбаного шанса. Ты знаешь, что это значит — ты умная девушка. Так каков твой ответ? Восторг, охвативший ее, был головокружительным, когда она смотрела на кольцо, сверкающее разными цветами в рождественских огнях. — Когда ты… — За день до встречи с твоими родителями. Я даже спросил твоего отца — не потому, что его ответ хоть как-то повлиял бы на мое решение, а потому что знаю, что тебе важна такая ерунда. Я знаю, что ты ценишь всю эту сентиментально-символическую чушь так, как я не ценю, поэтому я подумал, что тебе понравится, если я сделаю предложение в нашу годовщину, но ждал твоей реакции на свадьбу Драко. Гермиона уставилась на него, вспомнив ту поездку домой, вспомнила, как в тот вечер так ясно осознала свои чувства. Оказывается, он тоже это чувствовал. Это было невероятно прекрасно. — Ты действительно не можешь встать на одно колено и сделать это как следует? — поддразнила она с некоторой надеждой, хлопая ресницами. Ноздри Тома раздулись. — Только если ты пообещаешь, что скажешь «да». В противном случае я пойду домой, — категорично сказал он, сердито глядя на нее. Гермиона тихо засмеялась. — Не могу ничего обещать, — вздохнула она надменно. С неприличным ругательством Том выхватил коробку из ее рук и опустился на одно колено перед ней, сердито хмыкнув: — Хорошо, я здесь. — отрезал он. — Боже. Не могу поверить, что на самом деле делаю это для тебя. Я наивно полагал, что спасение твоей жизни будет достаточным, но нет. Он взял ее за руку свободной рукой, и Гермиону в этот момент переполнила любовь к нему. Глядя на него, она поняла, что они пошли по этому пути в тот момент, когда встретились с ним тогда, возле Хогвартса. — Я люблю тебя, — призналась она. Его хмурый взгляд немного смягчился. — Я тоже тебя люблю. Но мое колено вот-вот отмёрзнет, — едко сказал Том. — Так что я буду благодарен за какой-нибудь ответ в ближайшее время. Ты выйдешь за меня замуж или нет? — Ты действительно этого хочешь? ведь я слишком молода для тебя… — Гермиона, я буквально собираюсь убить тебя. Ты выйдешь за меня замуж или нет? — потребовал он ответа, явно разозлившись. — Простите, но не каждый день девушке делает предложение мужчина, в которого она влюблена! Я хочу максимально использовать этот момент! — пронзительно сказала она. Том фыркнул. — Мы могли бы сделать это внутри, где не холодно, — сказал он, ухмыляясь. — Нет, мы делаем это здесь, чтобы я могла рассказать всем, что ты сделал мне предложение в снегу, — упрямо сказала Гермиона, скрестив руки на груди. Выражение лица Тома потемнело. — Ты никогда никому не расскажешь об этом, — мрачно сообщил он ей. — Вообще-то, я собираюсь рассказать всем — даже Снейпу, — надменно сказала она, пытаясь встряхнуть волосами, запоздало вспомнив, что они были собраны в тугой пучок. Она сделала паузу, прежде чем продолжить. — И все узнают, какой ты на самом деле милый … Лорд Волдеморт, — добавила она язвительно. Том побледнел, услышав свое прозвище, которым он настаивал, чтобы его называли в начальной школе. — Какого хрена ты об этом знаешь? Подожди, конечно. Ты танцевала с Северусом. — С яростным ворчанием Том залез свободной рукой в карман и вытащил телефон, Гермионе оставалось только смеяться, — Привет, Северус. Счастливого Рождества — надеюсь, тебе понравится, потому что это будет последний день твоей жизни. До свидания, — прошипел он в свой телефон. Гермиона услышала смех Северуса на другом конце провода, перед тем, как Том повесил трубку. — На самом деле, я думаю, что это было довольно умно. Я имею в виду, не многие восьмилетние дети даже знают, что такое анаграмма, — сказала она задумчиво, постукивая пальцем по подбородку. — Тебя очень сложно любить. Просто чтобы ты знала, — сварливо сказал Том. — Ну, тебя тоже очень сложно любить. Ты практически Гринч. Вот почему мы идеально подходим друг другу, — понимающе ответила Гермиона, вызвав у него смех. Наконец, когда они перестали смеяться, она снова посмотрела на него и кольцо, которое он все еще держал в своей бледной руке. — И да, — мягко сказала девушка, — я выйду за тебя замуж. — Она снова засмеялась, сама не зная почему. Том замаскировал торжествующий вид, надев кольцо ей на палец, перед тем, как подняться на ноги. Гермиона прижалась к его губам на фоне разноцветного сияния рождественских огней. Каждый из них гадал, что принесет им следующее Рождество.
