Ангельский Comedyclab

      В зале собралась толпа, которая впитывала в себя самые разнообразные группы существ: здесь были и Ангелы, и люди, и Архангелы, и еще множество непонятных сущностей, которых мне было сложно рассмотреть со сцены. Зал потихоньку успокаивался, я заметила, как самый главный гость уже проходит к своему месту. — Думаю, раз Михаил уже здесь, мы можем начинать, — сказала я в микрофон, из-за чего все замерли и обратили внимание на первый ряд.       Я смотрела на него с восторгом и ожиданием, в ответ на что получила лучезарную улыбку. Через пару секунд у него в руках оказался микрофон, и он объявил, что мы можем начать. — Думаю, тебя слышно и без микрофона, — Михаил смущенно засмеялся, — парни на заднем ряду, вы там не оглохли? Не оглохли, отлично. Михаил, ты знаешь, зачем вообще все это устроено, и я просила тебя во всем этом поучаствовать, хотя понимаю, что график у тебя довольно плотный. Если сейчас что-то прозвучит, что тебе может не понравится, то я могу тебя уверить, что у меня нет цели тебя обидеть, хорошо? Потому что сейчас пойдет речь и про тебя, хотя шутки и не про тебя, надеюсь, ты на это согласен, посмеемся скорее мной и вместе со мной. — Я уже чувствую, что все будет, как всегда, в твоем репертуаре. — Чувствуете? — я обратилась в зал, сузив глаза, словно принюхивалась к едкому запаху. — Это что-то между комплиментом и угрозой, — поднялся хохот, возгласы и объяснения Михаила. — Михаил, да я понимаю, что почти все мои шутки звучат так, что хочется в этом задорном смехе убить меня. Думаю, только у тебя не было этого желания. Да-да, похлопаем Михаилу за его терпение. Итак…итак…акхм, — мое лицо стало серьезным, я обратилась в зал, — я бы хотела поговорить о…жалобах. Чего так все люди притихли? О жалобах и не только на меня, думаю, по началу нашего разговора понятно, что их было много. Столько же, кстати, сколько у меня жалоб на тех, кто пытался меня убить.       Мы, люди, жалуемся всегда. Ангелы, парни, правильно, ну? Поднимите руки, кто действительно считает, что люди жалуются. Ага, а теперь те, кто считает, что и так нормально. Ага… Я так понимаю, что те кто не поднял руки вообще, у вас нет подопечных, и вы вообще не знаете, кто та половина зала, похожая на меня сидит, да? — Ангелы глаза опустили, засмеялись, начали тихо оправдываться.       Да ладно вам, знаем же, что без нас спокойней. Ребята, Ангелы, Архангелы, те, кто нас знают, те, кто в нас верит, ведь мы жалуемся, правда, часто жалуемся, мало рассчитываем на вас и чаще орем что-то вроде: ну, полная жопа, нет, ну это пиздец, Валераааа! Меня бросил один парень из моих двадцати семи! Я разбил свой лексус! А еще чаще: машина обрызгала, жена дура, с работы уволили, кредиты, ипотека, телефон разбился, родители не купили новый айфон, гребанная школа/универ/работа и так далее… Этот список, по-моему, бесконечен! Бесконечен!       Посмотрите, и сразу же люди в зале за Ангелов спрятались: типа не мы, это не мы. Мы не жалуемся, не орем и не агримся, это не мы, не мы… У-у-у-у, а то сейчас еще что-нибудь про людей скажет.       Ребята, я тоже жалуюсь, правда, и не знаю, сколько раз за один день. И каждый мой день сейчас похож на другой одной мыслью: «Когда же, мать вашу, я получу диплоооом!!!». Да-да, аплодисменты всем студентам, ребята, мы справимся.

***

      А теперь конкретно немного скажу о моем случае и о жалобах на меня. Люди, судя по вашим жалобам на меня, я — Апокалипсис.       Хохот прокатился среди всех Ангелов, только старички косо смотрели на сцену и крестились. - А Ангелы чего смеются? По вашим жалобам я чуть лучше сатаны. — Почему? — выкрикнул кто-то из зала. — Почему? А я не знаю, дорогой, другой причины, почему они все сразу бегут к Михаилу! — я указала рукой на Архангела, почти лежащего от смеха. — Михаил, живи, это еще только разгон. Майкл, а что сказать, к тебе же только с катастрофами приходят. — Да-да, Господи… — Вот! Вот! Архангел вам все сказал. Если я не Апокалипсис, чо вы тогда претесь в Канцелярию со стопками жалоб, с*ка, а? Да, Ангелы, парни, те, кто чаще контактируют с нами, мне вас жалко в этот момент. — Почему? — Потому что я представляю себе каждый раз вот такую картину, Габриэль. Ангел ходит за своим человеком и подбирает за человеком мелкие бумажки с жалобами. И чем мелочней жалоба, тем меньше бумажка. Собирает, собирает, там все те жалобы, которые я перечисляла, пока коричневая кучка не получится: «бабы дуры, родаки отстой, школа гребаная, достала шарага…». И вечером приходит с кучей и выкладывает на стол тебе, Михаил, — с фальшиво довольным выражением лица я как бы положила бумажки ему в руки, тот только заулыбался, — да-да, тебе, Михаил, у тебя такое выражение лица: «Боже, за что…но мне смешно». — Да, все… — Просто жизненно, я понял. И вот сидишь ты, Михаил, я вижу, разбираешь все эти мелкие бумажонки, раскладываешь… — я посмотрела в зал. — Ребята, а теперь представьте, что у этого красивого парня на миллионной бумажке случится нервный срыв, он заорет: «Сто-о-оп! Задолбали, дебилы, решайте проблемы сами, все, я на Гавайи, пока! У-у-у-у-у!» — я пробежала по сцене, словно бегу в аэропорт с катящейся сумкой. — Вот Михаил смеется и внутренне не соглашается со мной, и вы все смеетесь, потому что «да не случится, да не может быть, Михаил такой терпеливый» и т.д… Я не уточнила, что первая миллионная бумажка была после шести миллиардов. Да у меня заворот мозгов бы уже случился на месте Архангелов!       Парни, ваша работа не призвание, а подвиг. Подвиг. Слушать вечно ноющих существ, люди, да невыносимо это без святости! Похлопаем, да, похлопаем.

***

— Михаил, вот теперь у меня лично вопрос к тебе, — я перестала блуждать глазами по публике и обратилась персонально к Архангелу, уже красному от смеха. — Да? — он смотрел на меня самым добрым своим взглядом. — Михаил, говорят, что именно ты отвечаешь за Книгу Жизни — это правда? — Да, — Архангел материализовал ее в своих руках. — Вау-вау-вау! А можно? Смотреть не буду, ты меня знаешь. Я только публике покажу, мало ли, кто не верит. — Да, конечно. — Ребята, люди особенно, кто не видел, не знает, вот эта потрепанная Книга хранит все наши добрые дела, во всех смыслах добрые. Такое молчание… Кто-то еще, кроме меня, на последнем слове захотел сжечь к чертовой матери эту Книгу? Слава Богу, не одна такая. Существование этой Книги — все равно, что оставшаяся после смерти история в браузере. У Ангелов такие глаза: «Аааа, Михаил, что ты наделал, они сейчас устроят вакханалию!». Парни, сколько лет вы меня знаете, а все равно воспринимаете слишком серьезно мои слова. Спокойно. — после я прикрыла рот рукой и зашептала в микрофон с ехидным взглядом: — Пс, люди, мы сделаем копию и все-таки устроим символическое сожжение. Заметано. — поиграла бровями и опустила руку. — Ладно, ладно, Михаил, держи.       Михаил, эта книга называется «Книга Жизни», верно? — Да. — Не очень название. — Почему? — он удивленно вскинул бровь. — Потому что, Михаил, ну, какая эта «Книга Жизней»?. Она же о нас. Почему она так называется? — Сюда записываются все дела, всех людей за все то время, пока вы прибываете на Земле. Я так понимаю, у тебя свое название. — Да. — И какое? — Книга жалоб и предложений. Серьезно, ребята, Михаил, ну, серьезно, перестань смеяться! Зря я это сказала, его теперь не остановить. Можно в твоих руках вот так ее разделить. Смотри, почему именно такое название. Вот эта большая часть, которую я зажимаю рукой — это жалобы. А вот эта поменьше — предложение, еще можно назвать «Эх, мне бы три ляма» или «Больше халявы». То есть все указания людей для вас, как мы хотим, чтобы вы улучшили нашу жизнь, а вот это, самое маленькое… Благодарности… Михаил, если повезет, где-нибудь там найдется благодарность и для тебя. Там все так разлинуем, в каждой строчке благодарности каждому Ангелу, а наверху — благодарность Богу. Не расстраивайся, я пополню твою колонку прямо сейчас вне Книги.       Михаил, я, «самый брюзжащий и дремучий козел, которого может не посчастливиться встретить». Я недоумеваю от твоего оптимизма и всеобъемлющей любви, я недоумеваю, когда смотрю в лицо счастью. Я знаю, что напоминаю Шерлока Холмса, и да, я нашла своего Ватсона, только ты умнее его. И я спасен твоей любовью и заботой. Ребята, если бы этот Архангел не занимался моим воспитанием, дерьма сейчас на всех из-за жалоб вывалилось бы больше. Правда. Михаил, я знаю, что я некорректен в выражениях, но я и не заканчивала школу благородных девиц. Так что…       Михаил не сдержался, встал и обнял меня, прижав к себе, положил свою голову на мою. Посыпались аплодисменты и свист. — Ты для меня все равно самый хороший, — он поцеловал меня в лоб, отстранился и сел, закинув ногу на ногу. — Спасибо тебе. Хотя ты считаешь меня добрым, потому что сам являешься таким. И всем-всем Ангелам прямо сейчас, вижу, расчувствовались, люди, похлопаем, похлопаем. Столько сил они тратят на нас, бедные, собирают эти бумажонки с жалобами, утешают нас. Так будем самостоятельней, самостоятельней и оптимистичней. И если у вас проблемы со мной, то и говорите обо мне со мной, а то фактически Михаил — мой босс. И вы за спиной меня боссу сдаете, который сдает вас… Да, я знаю каждого в лицо, кто вечно на меня докладные пишет. Ведь Михаил мне еще и друг. Друг. Желаю всем такой дружбы. Пока.