Ангельский Comedyclab

      Вокруг сцены собрались все те же лица, словно и не расходились. Михаил, сидя рядом с человеком, с самым серьезным лицом отвечал на острые вопросы уходящего года. Речь шла то о защите границ, то о решении вопросов мирового беспредела, он напоминал посла президента, который старательно пишет на ходу речь. Но стоило разговору дойти до демонов… — Я помню тот случай, — продолжал архангел, слегка хмурясь, — но он больше не повторится. — А знаешь, почему? — встрял человек. — Ты только к границе подходишь, Люцифер сразу превращается в хана из мультфильма про Добрыню. И такой: «Ой, здравствуй, Добрыня Никитич, а я слышу, стучит кто-то: «тук-тук». А это ты, хэ-хэ!» Ну все, минус Михаил, — и засмеялась вместе с архангелом, — теперь, ребята, вы только со мной сможете говорить, минут десять точно. Михаил, может, Отца позвать? Все нормально? — А я сколько помню, Михаил, ты всегда был достаточно сдержан… — Да не обращайте внимания, просто я рядом. Придурковатость моя смущает Михаила. В этой истории я ещё смешнее выгляжу, Михаил, я вообще Елисей. — Это ещё почему, ахахах? — Потому что чью пятую точку ты каждый раз вытаскиваешь от этого хана? Воооот, не, ни капельки не похожи, да? Не хватает только фразы: «Нет, да он издевается!» — всякий раз, когда я вляпываюсь снова во что-то. А так все по закону жанра: «Глаза открываю: тебя либо нет, либо ты в опасности. Что ты вечно лезешь куда-то?» Если бы ты еще, Михаил, демонам каждый раз с грозным видом говорил: «Я понятно объясняю?» Честно, я бы выпала, тогда мне бы понадобилась скорая: Люцифер бы меня за дикий ржач над ним убил бы. — Диан, может, ты все же дашь мне договорить? — А то тебе слишком смешно? Сорри, я и серьезное обсуждение всея ада — это не совместимые вещи. А почему я один всегда вижу тебя в качестве Добрыни, а Люцифера — хана? Ты мне друг или не друг? — Друг. — Тогда и смеяться будем вместе, а то хреновый какой-то друг без совместной смешинки. — Надеюсь, хотя бы последнюю битву ты дашь эпично закончить. — Да что ты? В твоей жизни появилась я, а ты все надеешься, что битва будет эпичной, серьезно? Серьезно?! Да ты с коня первым от смеха свалишься, пока…пока, слышишь, Михаил? Пока я всю битву буду превращать в балаган. Зато на поле боя смеяться буду не только я. Люцифер от испуга остолбенеет, если ты засмеешься неожиданно. А ты на серого все вали, на меня. Эт я подбил. Тут слышится голос из зала: — Диана! — А? — Как ты думаешь, чему ты могла за время жизни с Люцифером его научить? — Молиться, — весь зал превратился в смех, — он теперь каждый воскресный день и рождественскую ночь ходит в храм и молится: «Господи-и, забери её-ё!» А Бог ему отвечает: «Хрен тебе, Люцифер, мучайся до конца». Вот, Михаил, я же вижу, что тебя улыбка давит, а смеяться как бы и неприлично, а хочется. Да ты смейся, все равно я виноватым останусь. — Как ты думаешь, Дина, как он сейчас реагирует на тебя спустя столько лет? — Близок локоток, да не укусишь. — Наверное, это самое правдивое, что я услышал сегодня, — отозвался раскрасневшийся Михаил. — А, ну то есть хочешь сказать, что про Добрыню вообще неправда? Да? Странно, а ощущение, что с тебя списывали. Хотя нет, ты среди нас двоих, между Люцифером и мной, князь Киевский, смотришь на нас и такой: — Диана максимально раскрыла глаза, закрыла рукой лицо от публики, выглядывая иногда из-за руки, — «Занесло, эх, занесло куда-то, занесло меня…» — и тут же села обратно, улыбаясь, как будто ничего и не было, — стоите вы оба в храме; один молится «забери ее», а другой — «забери меня» отсюда. А если честно, то мне кажется, Люцифер в шоке: «Мою мать, их теперь двое! Один, который Михаил, распугивает мою армию, другая похожа и на Михаила, и на меня и на хрен меня посылает». Мне кажется, он от такого нахальства с моей стороны ещё долго беситься будет. Но как бы с долбанутых спросу нет, так что… «Поплыла кукуха — так земля ей пухом».