Волшебный Маугли

Куда подует ветер — туда и облака. По руслу протекает послушная река, Но ты Человек, ты и сильный, и смелый, Своими руками судьбу свою делай, Иди против ветра, на месте не стой, Пойми, не бывает дороги простой! Куда проложат рельсы — туда и поезда, Куда пастух погонит — туда идут стада, Но ты Человек, ты сильный и смелый, Своими руками судьбу свою сделай, Иди против ветра, на месте не стой, Пойми, не бывает дороги простой! Теперь не доверяют, как прежде, чудесам, На чудо не надейся, судьбой командуй сам. Но ты Человек, ты сильный и смелый, Своими руками судьбу свою сделай, Иди против ветра, на месте не стой, Пойми, не бывает дороги простой! (к/ф «Приключения Электроника»)

Первый сон приснился Гарри Поттеру сразу после последней битвы. Все тогда просто попадали кто где, больничное крыло было переполнено, а факультетские гостиные Слизерина — единственные, которые не пострадали во время осады замка, занимали малыши и те, кому не требовалось постоянное врачебное наблюдение. Гарри тогда прикорнул на ступенях возле возвышения у трона, на котором раньше восседал Дамблдор и сидел Снейп. Он думал, что вот на минутку закроет глаза, немного отдохнет и потом снова пойдет расчищать завалы, под которыми была погребена половина четвертого курса факультета Хаффлпафф. А когда он открыл глаза, то всё вокруг уже было серым, таким, как будто он попал в черно-белое кино. Знатно тогда перетрухнув, он бросился к сидевшей на разломанном столе Джинни, но та даже не обратила на него внимания, а его руки прошли сквозь её маленькие испачканные в крови ладошки. И тогда он побежал. Побежал так быстро, как никогда не бегал, так, словно от него снова зависел весь мир. Все, кого бы он ни встретил, не видели его и не ощущали, всё было так, словно он умер и стал призраком, таким как почти безголовый Ник или Кровавый Барон. А потом он увидел её. Женщину в черной вуали. Она стояла немного в отдалении от замка и смотрела на завалы, пятна крови, мертвые тела совсем ещё юных волшебников. Периодически она проводила по воздуху рукой, как будто приподнимала или откидывала тяжелые портьеры, чтобы дотянуться до заветной ручки скрытой двери. И она его видела. Смотрела прямо на него и манила рукой, как приманивали бы дикое животное, потерявшее всё доверие мира. В своем сне Мальчик-который-выжил подошел к ней и встал рядом. Он чувствовал, что так нужно. Так будет правильно. — Рада вновь встретить вас, Повелитель, — тихо приветствовала она его, а Гарри был уверен, что её губы за полупрозрачной вуалью не шевелятся. — Кто вы, госпожа? — спросил и сам смутился своего вопроса. — Вы знаете, Повелитель. Мы с вами уже не раз встречались и встретимся ещё не единожды, — прозвучал ответ, её лицо всё так же было направлено в сторону руин Хогвартса. — Как порой бывают жалки люди. Вот уже не одну эпоху я становлюсь незримым наблюдателем их глупости, того, как они собственными руками уничтожают своё будущее, своё бессмертие. И в то же время так отчаянно к нему стремятся. — Госпожа? Почему же вы не вмешаетесь? Почему только наблюдаете? — вскинулся мальчишка. Он чувствовал себя странно. Не знал, как лучше описать свое состояние словами, но что-то глубоко внутри него ликовало от встречи с этой странной женщиной. — Вмешиваюсь. Как мать, что убирает игрушки за своими непослушными детьми, прихожу и навожу порядок там, где они намусорили. Смотрю, можно ли починить их разбросанные вещи. Чиню, если есть хоть один шанс на то, что игрушка будет работать. И провожаю за Грань, если такого шанса нет. И только сейчас Поттер обратил внимание на то, что вокруг него и его собеседницы клубится черный туман — рваными кусками тьмы сгущался он над местами скорби. Казалось, что сами тела павших в этой битве испускают его. Словно черная кровь, туман толчками выплескивался на землю из зияющих ран, вытекал из-под завалов. От некоторых тел он бежал быстро, клубясь по земле прямо к Госпоже, от некоторых долго не отходил, замирая, словно встречая преграду, начинал подниматься вверх, словно наполнял невидимый сосуд. — Это же жизнь! Туман — это жизнь! — воскликнул паренёк, всем корпусом поворачиваясь к женщине. — Тех, у кого он клубится, ещё можно спасти! — Верно, Повелитель, — кивнула в ответ женщина. — А вы… Вы Смерть, Госпожа. — Да. Я та сущность, что зовут Смертью. А вы — мой Повелитель. Равный мне. Тот, кто готов разделить со мной вечность. — Женщина наконец склонилась к Гарри, так что их лица были на одном уровне. — Но… я не могу быть Вашим повелителем… Эм, я же тоже человек, смертный. Извините, прошу прощения! — мальчишка пошел некрасивыми яркими пятнами и опустил голову. Неожиданно послышался мягкий смех, словно грустный перелив птиц, и тонкая невесомая рука коснулась вихрастой макушки. — Именно поэтому вы им и стали. Потому что вам это не нужно. Вы не стремились к этому. — Тонким пальцем она подняла его голову и снова посмотрела на древний замок. И тогда Гарри заметил, что туман тянется и к нему тоже, несмело, как будто опасаясь, что его прогонят. Так тянулся бы ребенок к своему строгому отцу, который только вернулся с работы. Ребенок знает, что сейчас не время, но он так скучал, так ждал, когда же отец вернется. И Поттер ласкает его. Эта дымка совершенно не похожа на туман, никаких мокрых следов на протянутой ладони, она скорее как мягкий пух, невесомая и нежная. Тогда ещё Гарри не понимал, что происходит, просто повёл рукой, как раньше поступила Госпожа. Пространство перед ним пошло рябью, а Тени, ждавшие лишь этого, тут же растворились в ней, как растворяется дымка на рассвете, унося в себе остатки ночи. Гарри понимал, что действовал правильно, но всё равно стало больно. Больно от того, что эти Тени так спешат уйти, как будто здесь их уже ничего не держит, как будто не здесь сейчас грустят их близкие и зовут обратно тех, кого уже не вернуть. — Не грустите, Повелитель. Это неизбежно. — сказала Смерть, сжимая плечо своего Повелителя. — Так всегда? Неужели мне всегда нужно будет забирать чьи-то жизни? — спросил мальчик, неосознанно делая шаг к Вечной. — О нет, Повелитель. Забирать жизнь — это моя забота, как и даровать её — забота моей сестры. Вы, Повелитель, тот, кто стоит наравне с нами, тот, кто видит, тот, кто судит. Порой нам легче забрать или подарить, чем узнать зачем и почему. Это ваша задача. Узнать, почему дети сломали игрушки, или предугадать, когда они только захотят сделать это снова. — Но как я смогу это сделать? — возразил Госпоже мальчик. — Со временем вы поймете, Повелитель, а пока вам пора проснуться. Тогда Гарри проснулся оттого, что его дергала за рукав малышка Джинни и просила пойти хотя бы к скамейкам, чтобы отдохнуть нормально. Хотя какое нормально может быть, когда остатки старой жизни ещё только предстояло собрать. Поттер так никому и не рассказал о своём сне. А в хороводе новых забот и вовсе забыл о нём, постепенно воспринимая его, как один из своих странных кошмаров.

***

Первый год после победы света был ошеломляюще сумбурен. Бесконечные суды над Пожирателями Смерти, перестройки в министерстве, новые должности и посты, новые чиновники, не умолкающие газетные сенсации и многое другое просто утопили героя Магической Британии, почти доведя до состояния инфернала. Поступление в академию авроров вместе с Роном прошло как во сне, а добрая половина первого курса так и вообще пролетела, оставив после себя несколько смазанных воспоминаний и парочку шрамов с особо ожесточенных задержаний. Бывало так, что спал Поттер в перерывах между очередным слушанием и рейдом, что, конечно же, не могло не отразиться на его и без того не особо хорошем состоянии. Так и произошло. Незадолго до Йоля, который в этом году радовал глаз частыми снегопадами, Гарри участвовал в поимке и задержании братьев Лестрейнджей и словил кривую связку заклинаний, брошенную одной из сторон. Круциатус, сдобренный делетриусом, в итоге создал просто убойную смесь, уничтожив Мальчику-который-выжил половину костей из руки и около тридцати процентов мягких тканей на ней же. Целители за голову хватались, чуть ли не отращивая конечность заново, а после полного осмотра вообще отказались выпускать героя из палаты в течении двух недель, давая парню время отдохнуть. Пожалуй, победитель Волан-де-Морта впервые был искренне благодарен колдомедикам, коих всегда недолюбливал, за предоставленную передышку. Вынужденный больничный можно было сравнить с долгожданным глотком свежего воздуха в жаркой пустыне! Да он даже с младшей Уизли смог наконец-то встретиться нормально! Эх, малышка Джинни была так трогательно прекрасна, так нежна, когда приходила его проведать, — он так скучал по ней. В такие мгновения её смех звонким колокольчиком наполнял его палату, даря искреннее счастье. Руки так и хотелось запустить в волны рыжих волос, перебирать их, тихонько дразня девушку «огненным лисенком». Гарри умел ценить счастье, находя его вот в таких вот мелочах, потому что в его жизни их было так немного. Со временем юноша надеялся пополнить свою коллекцию счастливых моментов. Он мечтал о тихой семейной жизни в доме на площади Гриммо, с окнами, сияющими мягким светом, с застывшим в них счастьем. Поттер мечтал о доме, в котором его будет ждать его лисенок с детьми, и он, уже не простой аврор, а капитан отряда, возвращаясь, будет нести им маленькие сюрпризы. Тепло, уютно, живя в своем доме, со своей семьёй, купаться в спокойном веселье — вот о чём мечтал герой. Тут-то и возникли первые разногласия. Малышка Джинни категорически не хотела так рано становиться матерью, а уж сидеть дома и подавно. Насмотревшись на пример своей матери, вечной домохозяйки, на горы бесконечной жарки-парки-стирки-варки, девушка с ужасом представляла себя в таких же условиях. Стоило лишь Поттеру заикнуться об этом, как огненная красотка вспыхнула, словно под инсендио, и даже слушать ничего не захотела на предложения своего парня. Это была их первая ссора. Джинни плакала. А Гарри не переносил её слёз. Он уступил. Сидел на кровати в больничной полосатой пижаме и гладил по голове здоровой рукой, обещая, что никогда не станет на неё давить и уж тем более запирать в четырех стенах дома. Шептал ей на ушко, что будет ждать, сколько она попросит, даст столько времени, сколько ей будет нужно. На этом и разошлись. А ночью ему снова приснился сон. Он стоял в незнакомом замке. Каменные стены, высокие своды и ни одного окна. Коридоры были освещены факелами, но копоти на стенах не было. Сразу было видно, что замок волшебный, но не такой, как Хогвартс. Магическая школа всегда дышала волшебством, была окутана уютом и каким-то теплом, сразу чувствовалось, что ты дома. Когда Гарри был в замке, его влекла и манила мягкая, немного строгая волшебная суть, здесь же всё происходило наоборот. Арочные своды, даром что были на несколько десятков метров выше человеческого роста, давили так, что, казалось, ещё немного — и погребут, вдавливая в пол всей своей массой. Магия этого места была стылая, холодная, колючая, как заросли магического терновника, она немилосердно жгла руки волшебника. И хотя всё было таким же серым, как и в первый раз, но Гарри казалось: если бы это место можно было раскрасить, то обязательно в холодную зимнюю гамму. Юноша шел по каменным коридорам замка, кутаясь в пижамную куртку и стараясь хоть немного согреть руки, дышал на них. Это мало помогало, точнее, не помогало совсем. По мере продвижения по коридору пейзаж почти не менялся, разве что стали попадаться разные доспехи. Они лежали на полу, в странных позах, словно кто-то вынул из них людей и груды металла просто попадали на пол, рассыпаясь. В некоторых из них торчали заржавевшие мечи, сломанные невидимой рукой, копья и луки с уже почти истлевшими деревянными частями. И над ними всё еще кружился черный туман. Жизнь жуткая и явно не совсем правильная всё ещё была готова поднять эти древние доспехи, явно когда-то принадлежавшие великанам. Она не ластилась к Гарри и не стремилась поскорее покинуть пристанище, отторгая своего Повелителя. Коридор с доспехами оказался боковым и вывел его в тронный зал, который поражал воображение своими масштабами. Ковровая дорожка, неизвестно как сохранившаяся в этом замке смерти, вела прямо от закрытых центральных дверей к пустому трону на возвышении. У пустого трона на одном колене стояла фигура, окутанная алым плащом, единственное цветное пятно в царстве теней. Гарри не смел вздохнуть. Ему казалось, что вот сейчас любое его действие разобьет застоявшуюся тишину. Поттер крадучись подошел к фигуре. Это был рыцарь, закованный в алые, словно багряный закат, доспехи. Из шлема выбивались алые же волосы, а слепые прорези в шлеме на месте глаз смотрели черным туманом в пол, не смея поднять голову на пустующий трон. — Это кровавый полководец, и имя ему Игрис, — прозвучал знакомый нежный голос, заставив Поттера подскочить на месте и обернуться к Госпоже. — Приветствую Вас, Повелитель. — Я р-р-рад п-приветствовать Вас, Госпожа, — заикаясь, произнес Гарри. Его сердце билось в груди загнанной птицей. Он шагнул к Вечной. — Что это за замок, Госпожа? И что это за доспехи везде? — Что ты чувствуешь здесь, Повелитель? — проигнорировала Смерть его вопросы. — Холод, — ответил герой, задумавшись. — Холод и, как бы это ни прозвучало, но я чувствую здесь смерть. Только не такую… а как будто глухую… Нет! Скорее обреченную! Такую, словно в ней нет… жизни? — Мальчик, а перед этой Вечной сущностью он был именно мальчиком, путался в своих словах и мыслях, но ясно ощущал энергию этого места, так ясно, как он чувствовал бы солнце в погожий день и дождь в грозу! — Да. Вы правы. Здесь совершенно не осталось жизни, — отвечала Госпожа, повелительным жестом окидывая взмахом руки всё доступное пространство. — Смотрите и запоминайте, Повелитель! Так выглядит умирающий мир!  До этого пустой тронный зал наполнился доспехами, которые раньше Гарри встречал в коридоре. Они сыпались, как дождь, но падали на пол совершенно беззвучно, заполняя собой всё свободное пространство. От них с большим оживлением клубился черный туман. — Все эти души так и не смогли уйти на перерождение, — продолжала Смерть — Все они поклялись в верности своему генералу. Следовать за ним всегда и везде. Но сам полководец себе не принадлежал, принеся клятву верности и чести королю. Началась война, и тот правитель сбежал, бросив свою армию и замок. Полководец, как и все его рыцари, так и не покинул его пределов, умыв свои доспехи в крови захватчиков. Кроваво-красный полководец Игрис, рыцарь, что защищает пустой трон. — Зачем я здесь, Госпожа? — спросил Гарри, совершенно по-другому смотря на алого рыцаря. — Ты стал задавать правильные вопросы, Повелитель, — похвалила его Смерть, кладя холодную ладонь на вихрастую макушку. — Эти рыцари не могут уйти на перерождение. Они сами отказались от него, да и грехи их слишком велики. — Но как же это?! Так нельзя! Они не виноваты в том, что их король оказался трусом! Это несправе… — Честно? Справедливо? Повелитель, это слишком простые понятия! Они не нужны на перерождении! Все как один! Их клятва тянет их всех друг за другом! Держит их крепче цепей! — перебила его Предвечная, в этот самый момент она казалась именно Госпожой, Повелительницей, Сущностью одной из Великих мироздания. Но Поттер этого не замечал, он в этот момент и сам мало чем походил на человека. Мальчик расправил плечи. Весь его вид трепетал от излучаемой мощи, гнев переполнял его и выплескивался через край. Он вспоминал Пожирателей Смерти. Они ведь такие же, как эти рыцари. Присягнули на верность считай что пустому трону и теперь вот мрут за него! Мрут — ладно что сами! Так ещё и детей своих за собой тащат! Будь проклята эта их чистокровность и родовитость, где слово главы дома — закон! И нет у них этого самого правителя, который отпустил бы клятву, простил бы своим последователям всё, ведь знак мрака — это не абы что, а метка клятвы на крови! Клятвы верности вассалов своему сюзерену! И магию не интересует, что мертв этот самый повелитель давно, держит крепко, не давая и шагу ступить. — Я победил его, — твердо сцеживая слова сквозь зубы, сказал Повелитель, и неясно было, к кому обращены эти слова. — Я победил, а победитель получает всё! Значит, они мои! И я буду приказывать им! — Так прикажите, Повелитель, — усмехнулась Смерть. Слово само появилось в голове, сложилось из эмоций и чувств. Сплелось из тысячи нитей магии. — Восстаньте. И сотни рыцарей соткались из черного тумана, застыв безмолвными тенями над ржавыми доспехами. Великаны, сжимавшие в руках своё оружие, стояли не двигаясь, обратив горящий, искрящийся силой взор на застывшую коленопреклоненную фигуру у трона. «Все как один!» — всплыл голос Смерти в голове у Гарри, он тоже обернулся к Игрису, вставая прямо перед ним. — Восстань. — Но ничего не произошло, тени рыцарей так и клубились на заднем плане, а доспехи Игриса так и не сдвинулись с места. — Восстань! — вновь крикнул Поттер, добавив в голос больше приказывающих нот, что прозвучало слегка истерично и ненатурально. — Рыцарь, что защищает пустой трон, — прошелестел на заднем плане голос Госпожи, но в голове Гарри уже щелкали шестеренки и набатом бились последние слова. — Пустой трон… Пустой — повторил он больше для себя, нежели для кого бы то ни было, а затем поднялся на помост, садясь на огромных размеров престол. — Поднимись, Кроваво-красный Полководец Игрис. Перестань служить отвергнувшему тебя королю. Лучше служи тому, кто сейчас стоит перед тобой. Восстань, Игрис. И Игрис откликнулся. Взвилось темное пламя, туман разлился по всему залу, а когда развеялся, рыцари преклонили свои колени перед новым Повелителем вслед за своим полководцем. Огромных размеров рыцарь всё так же сидел перед троном, но теперь взирал на своего повелителя горящими голубым светом глазными отверстиями шлема. Гарри сошел с трона и подошел к алому, дотронулся до его брони, отчего она задымилась вязким маревом черноты. — Это ваши рыцари, Повелитель. Ваши верные, незаменимые союзники. Ваша армия. Вечно в вашей тени. — Поттер уже успел позабыть о Смерти, поэтому снова вздрогнул от её мягкого голоса, прозвучавшего у него из-за спины. — Вы специально привели меня сюда, Госпожа? — спросил юноша, продолжая всё так же неотрывно смотреть на Игриса. Он завораживал его своими размерами и опасностью, которую хранил в себе обманчиво элегантный образ тени. — Уверена, Вы уже знаете ответ, Повелитель… — ответила женщина, легко толкая мальчика-который-выжил с последней ступени помоста прямо в руки поднявшемуся полководцу. Гарри падал и… И проснулся в больничной палате св. Мунго. Об этом сне он так же никому не рассказал.

***

Больничный закончился. Все началось по новой. Новые аресты, суды, протоколы, отчеты… Бумажки, бумажки, бумажки! Но всё уже было не так. Помня свой сон и преклонивших колено рыцарей в нём, герой света не мог перестать видеть эту картину в реальном мире. Теперь-то он старался почаще прислушиваться к словам бывших приспешников тьмы, а не воспринимать всё черное абсолютным злом во плоти, старался помочь, кому чем мог. Малфоев так вообще, можно сказать, только благодаря ему и отпустили. Именно его показания сыграли решающую роль в оправдательном приговоре Драко и Нарциссы, Люциуса всё же настигла расплата в виде Азкабана. Но всё равно. Даже эти его небольшие попытки были восприняты обществом сначала негативно. «Неужели герой перешел на темную сторону?» — кричали газетные заголовки, ровно до тех пор, пока рассвирепевший победитель не отловил скандалистку Риту Скитер и не ткнул всё общество, что вообще-то дети не в ответе за грехи родителей, и, если уж на то пошло, где же были борцы за правое дело тогда, в те лихие темные? Эта статья немного отрезвила магов, но Рон всё равно ещё долго дулся на Гарри, считая его поведение не соответствующим статусу национального героя. Во всей этой кутерьме остатки первого курса академии пролетели незаметно, погребенные в горах макулатуры, а за ним и второй год оказался перемолот в жерновах набирающей ход машины правосудия. Рон был также вместе с Гарри втянут в аврорские будни, а Гермиона полностью погрузилась в науку, вгрызаясь в её гранит в магической Сорбонне, малышка Джинни же горела на квиддичной арене, колеся по Германии, Болгарии, Франции и даже Америке. Гарри тщательно следил за всеми её победами и поражениями, пируэтами и падениями. Их переписка вносила в суматошную жизнь героя хотя бы какой-то вид структурированности. Поттер жил от письма до письма, написанного любимым летящим почерком. Доходило до того, что они гоняли бедную сипуху Шмендрика до полного изнеможения, пока «Самый великий маг современности», как его называли журналисты в своих желтых газетенках, не додумался отправить кусочек сквозного зеркала Сириуса. Через него можно было даже что-то увидеть! Конечно, можно было говорить и через камин, но тогда приходилось бы ждать вечера, а так всегда с собой! В общем, Гарри был счастлив даже так и считал, что всё ещё в его жизни наладится. Всё будет хорошо. Его лисенок вернется, а пока он может полностью посвятить себя карьере, не отвлекаясь на семью. Третий год ознаменовался экстренным завершением обучения в аврорской академии. Неплохо себя зарекомендовав на рейдах как отличный и ценный стажер-оперативник, Гарри снискал уважение коллег и кураторов. О нём не только молодняк стал неплохо отзываться, но и старшие со временем признали силу, уважая. Поттер стал самым молодым аврором*, командующим небольшой группы захвата, добившись повышения своим потом и кровью, полностью отдаваясь работе. Чего не скажешь о его рыжем друге. Рон и во времена учебы особо не блистал стремлением и желанием что-либо делать, а тут и вообще разленился, уповая на авторитет героя войны. В группу к Гарри он всё-таки попал, но скорее из-за того, что сам Поттер клятвенно заверял руководство, что в практике Уизли лучше, чем в теории. Они шли вместе по карьерной лестнице, но всегда получалось так, что герою приходилось подтягивать Рональда на буксире за собой, хотя нужно отметить, что мальчик, который победил, не видел в этом больших проблем. В звании аврора Поттер отходил недостаточно долго: год, по его мнению, — слишком мало для того, чтобы зарекомендовать себя, но руководству было виднее. Победитель Волдеморта уже на четвертом году работы за проявленные заслуги и особые способности был повышен до старшего аврора. Джинни вернулась на родную туманную землю три года спустя после последнего повышения Гарри. Они заключили министерский брак почти сразу после её возвращения, и через девять месяцев ожидали пополнения в их счастливом семействе. Репортеры не умолкая трубили об их прекрасной паре. Любовь, преодолевшая все невзгоды, прошедшая войну, наконец-то восторжествовала! Прямо как в прекрасной легенде, написанной пророческой рукой старого сказочника. Жизнь налаживалась. Гарри Поттер был счастлив. Сны его не беспокоили. * — Звания в аврорате: стажер — пока проходишь обучение; младший аврор — присваивается после прохождения обучения и сдачи экзаменов; аврор — является полноценным сотрудником и может командовать группой из младших авроров; старший аврор — присваивается главой аврората по прошествии не менее пяти лет со дня зачисления на службу за особые заслуги и способность к руководству.