Волшебный Маугли

Третий сон Гарри увидел за месяц до рождения своего первенца Джеймса. Джинни тогда совсем замучила его своими беременными капризами, и очередной заскок своего огненного лисенка Поттер предпочел пережить на диване в гостиной. Да так там и уснул, завернувшись в плед, любезно предоставленный сочувствующим Кричером. На этот раз он оказался в зимнем лесу. Деревья-гиганты, укрытые снеговым покровом, тянулись ввысь, затмевая своими кронами всё небо. На удивление, листва на деревьях также присутствовала, она была серебристого цвета, что лишь усугубляло её сходство со снегом. Лёгкие снежинки ненавязчиво кружились в воздухе, даже не задевая Гарри, казалось, что они таяли раньше, чем попадали на его одежду. Казалось, что лес рад его видеть, Поттер не знал, откуда это чувство, но точно чувствовал себя как долгожданный гость. Госпожа Смерть уже стояла на поляне. Черным пятном, окруженным угольным туманом, она выделялась на первозданной красоте этого мира, заставляя Гарри трепетать в непонятном для него предвкушении. Преодолевая по сугробам путь к Предвечной, Поттер удивился, что дошел совершенно спокойно, ни разу не провалившись в снег и даже не оставляя на нём следов. — Приветствую, Повелитель, — сказала, прижав правую руку к груди и слегка поклонившись, Смерть. — Приветствую и я вас, Госпожа. — Юноша повторил её приветствие. — Много лун сменилось с нашей последней встречи. Вы не торопитесь принять себя, Повелитель, — покачала головой, покрытой вуалью, сущность. — Я тот, кто я есть. Эм… не уверен, что правильно понимаю вас, — смутился Поттер. — Вы всё ещё думаете, что это всё происходит у вас в голове, — усмехнулась Вечная. — Совершенно не стараетесь! Вам следовало бы уже принять себя и в яви. — Но ведь это правда происходит лишь у меня в голове! — возразил аврор — Иначе я смог бы проделывать те же вещи, как в нашу прошлую встречу. — Все беды у вас в голове. Вы слишком много думаете. Не стоит. Делайте. Действуйте так, как считаете нужным, старайтесь почувствовать магию, а не понять. Люди привыкли всё загонять в рамки. Магия не должна подчиняться выдуманным законам. Она — порождение чувств, волшебство, которое проявляется, воплощая в реальность волю волшебника. Вы маг, Повелитель, великий обладатель трёх даров. Но действуете и ведёте себя недостойно. Вспомните, разве детям нужно знать о палочках и заклинаниях, чтобы творить чудо? Спокойный шелест голоса Госпожи увлекал Гарри в пучину раздумий. А сами они всё дальше углублялись в лес. Он становился всё темнее, а снег уже не так мягко ластился к Поттеру, как в начале его путешествия. Слушать Смерть было необычно и интересно, хотя это слово звучало откровенно жалко при обращении к сущности. Но другого герой не смог бы подобрать. — Госпожа, зачем вы мне всё это рассказываете? Учите меня, показываете? Вы, одна из Великих, возитесь со мной, хотя называете Повелителем и говорите так, словно я достоин чего-то, о чем сам и подумать не смею. — Этот вопрос давно терзал Гарри, даже после его пробуждений, когда он допускал крохотную возможность того, что эти сны могут быть правдой. — Ты был рожден человеком, но твоя нить судьбы бесконечна, так же как и моя. Ты близок мне по духу, а твои путешествия через грань не могли остаться незамеченными. — После этих слов Госпожа остановилась, оборачиваясь к мальчику — Три брата Певерелл получили от меня Дары, основав свой род. Род, которому я являлась покровительницей. Шло время, род мельчал, даже имя его сменилось, но суть всё равно осталась та же, ведь как реку ты ни назови, её исток от этого не изменится. И ты, Гарри Поттер, — последний его представитель. Только ты и можешь быть Повелителем. Только тебя будут слушаться Дары, но не потому что принадлежат по крови, а потому что ты заслужил. — Я… я понял вас, Госпожа. Поттер догадывался, что спорить с Вечной и доказывать что-нибудь, что он явно сам не до конца уяснил, бесполезно. Да и не хотел он этого делать. Смерть не вызывала в нём никаких негативных эмоций. Но всё равно у него осталось чувство, что что-то он так и не понял до конца, не смог распознать в прямых речах и простых словах. Именно сейчас Гарри в полной мере чувствовал ту самую уязвимость, которую положено ощущать мелкому человечку рядом с сущностью. — Вы не должны меня опасаться, Повелитель. Я не могу причинить вам вреда, да и не стремлюсь к этому. Воспринимайте меня как наставника, если по-другому не можете. Пейзаж изменился. Теперь они стояли у края круглой поляны, на которой не было ни единого деревца. Снег на ней так же, как и везде, был девственно чист и не опорочен ни единым следом зверя. Только сейчас Гарри задумался, что здесь явно что-то не так, ведь за весь путь он не услышал ни одного звука леса, лишь голоса Вечной и его самого нарушали покой. — Это ведь не простой лес? — спросил юноша, не надеясь услышать ответ. — Этот лес принадлежит ледяным эльфам. Прекрасным, бессмертным детям холода. Но вспомните, Повелитель, что я говорила вам в нашу первую встречу о непослушных детях, — неожиданно дала свой ответ Смерть. — Что я отец, наказывающий непослушных детей, которые любят ломать игрушки? — вспомнил герой свой первый сон. — Эльфы — это и есть те дети? — Да. Они возгордились и посчитали себя выше заповедей своей матери-природы. — Снег закружился под взглядом Предвечной, формируясь в утонченные и лёгкие силуэты, которые подняли воображаемые мечи и луки, запуская стрелы в тут же появившиеся маленькие домики. Снежные домики рушились, из них выбегали крохотные фигурки, которые так же рассыпались, стоило снежным эльфам коснуться их. — Вы должны исполнить свой долг, Повелитель. Миг, и Вечная Госпожа растворилась во тьме леса, и её снежные фигурки осыпались на снег. Гарри беспомощно оглянулся. Он остался один. За неимением лучшего Повелитель Смерти шагнул на поляну, покидая сень лесных великанов. Аврорские инстинкты моментально взвыли, заставляя по уже отработанной привычке бухнуться на землю, откатившись в сторону. И нужно сказать, это было вовремя. В то место, где только что стоял герой, вонзилось две стрелы. Но какие это были стрелы! Длиной больше трех футов, с зазубренным наконечником и полностью ледяным древком. Гарри в ужасе откатился ещё назад, моментально вскакивая на ноги и стараясь уйти с линии предполагаемого огня. Петляя, он побежал обратно под защиту деревьев, но резко затормозил, стоило ещё одной стреле вонзиться ему чуть ли не под ноги. Не размышляя больше ни секунды, он выхватил из заднего кармана домашних брюк палочку, наугад посылая аваду в то место, откуда вёлся обстрел. Захрустели обламывающиеся ветки. Аврор задрал голову, всматриваясь в крону деревьев, откуда через мгновение выпал труп эльфа. Но он не расслаблялся, помня о том, что стрел изначально было две, а значит, где-то засел по меньшей мере ещё один длинноухий. Отработанным движением накладывая на себя, помимо протего, ещё и щит от физических атак, Поттер застыл на месте, не смея шелохнуться, прислушиваясь к малейшему шелесту листвы. Эльф, по-видимому, тоже затаился. — Эй! Я не хочу вас убивать! — выкрикнул Гарри, укрепляя на всякий случай физический щит. Вовремя. Три стрелы, посланные одна за другой, отскочили от невидимой защиты, не причиняя вреда молодому человеку, который в очередной раз «попал». Поттер на это отреагировал мгновенно, посылая отвлекающий фаербол, а затем связку оглушающих чар. Выглянув из-за ствола векового дерева, он увидел застывшего эльфа. По всей видимости, они не были знакомы с магией, поэтому так легко попались под заклятия. Эльф был высок. Ростом не меньше восьми футов, закованный в облегченные зимние доспехи, тонкий и прекрасный своей холодной дикой красой. Чары заставили его застыть со вскинутым луком, лесной житель сам был похож на туго натянутую тетиву. Гарри несмело приблизился к нему, рассматривая, идя на поводу у своего любопытства. В десяти шагах от хякки* он остановился. У эльфа была голубая кожа и белые, сверкающие ледяным холодом глаза, которые, не отрываясь, следили за странным человечишкой. — Я не хочу вас убивать, — повторил Гарри, спокойно глядя прямо в глаза ледяному созданию. — Я отпущу тебя. А ты передашь всем эльфам, что Великая Госпожа недовольна, как и мать ваша Природа. Сказав это, Гарри проверил свои щиты и снял парализующие чары. Стоило ледяному почувствовать свободу, как он тут же оказался на дереве. Посмотрел в упор на Поттера. Его прекрасное лицо перекосилось в полубезумной улыбке; правой рукой он провел поперёк горла, обозначая свою позицию более чем доходчиво. Перехватил лук поудобнее и растворился в кроне дерева, уходя в лиственную тень. — Нда… вот нынче как разговаривают, — хмыкнул себе под нос маг, прислушался к чутью, понял, что опасности в ближайшие полчаса не предвидится, и потопал к убитому эльфу. Темнело. Мёрзнуть в ночном лесу очень не хотелось, поэтому он стащил с трупа куртку, трансфигурировав её под свой размер. Из брюк получилась отличная палатка, дрова были призваны акцио и подожжены магическим пламенем, которое не потухнет без нужного заклинания. Гарри не знал, как вернуться обратно, хотя надеялся, что раз это сон, то и пробудет он в этом месте, пока его не разбудят в реальности или он сам не проснется. Ущипнув себя, он почувствовал боль и решил, что раз это проснуться не помогло, то врали люди, и стоит успокоиться. Однако нужно сказать, что этот сон отличался от прошлых хотя бы тем, что мир вокруг него не был серым и рядом с юношей не было Госпожи. И здесь была жизнь. Вспомнив про тени, Гарри встрепенулся. Черная позёмка тумана тихо колыхалась чуть в отдалении от мертвого тела зимнего жителя. Аврору даже показалось, что она манит его к себе, словно стараясь напомнить о своем присутствии. В памяти снова всплыл мертвый замок с рыцарями. Интересно, а с эльфом подобный трюк пройдет? Подойдя к телу, Поттер простер над ним руку и четко, старательно проговаривая каждый слог, произнес:  — Восстань. В мгновение ока перед ним предстал черный, материальный, объемный силуэт. Полностью идентичная фигура тени с мертвым эльфом, вплоть до растрепанных волос, немного смутила Гарри, а широченная полубезумная улыбка постоянно сверкала в сумраке материального тумана, так же как и раскосые глаза. Повелитель долго рассматривал дело рук своих, сравнивая его с безымянными рыцарями из замка. Эльф рассматривал его в ответ. Когда юноша понял, чем занимается его тень, то очень испугался. В прошлый раз он толком-то и не разобрался, как работает его новая сила, а Госпожа ничего не объясняла, предоставляя простор для фантазии и набивания опыта. — Игрис, ты здесь? — прошептал Поттер, смотря себе под ноги, в тень, из которой тут же выскользнул алый полководец и стал на одно колено рядом с эльфом. Гарри пришлось задрать голову, чтобы заглянуть в лицо своей первой тени, всё-таки они были очень высокими. — Это Игрис, он тоже моя тень, — обратился Гарри к хякки. — А как зовут тебя? Эльф смерил так и не поднявшегося с колен Игриса прищуренным льдистым взглядом. И, скопировав его позу, встал на одно колено, оказавшись даже чуть выше кровавого. Тень склонила голову, прижав одну руку к месту, где раньше стучало живое сердце. — Барука. — Голос прозвучал приглушенно, но Гарри показалось, что раньше он определенно мог принадлежать только очень юному и озорному существу. Таким тоном перешучивались друг с другом близнецы, когда затевали очередную каверзу. У Поттера сердце провалилось в район пяток, но раздумывать ему долго не дали. — Приказывайте, Повелитель, — хором. Два наверняка великих воина склонили головы в поклоне перед мальчишкой, который каким-то чудом, не иначе сама Магия поспособствовала, стал Повелителем Смерти. — Не называйте меня так. Встаньте. — Хотя аврор и привык руководить — род службы обязывал, но это не значит, что это ему нравилось. Тени поднялись. — Пусть я ваш Повелитель, но не нужно так… Обращайтесь ко мне по-простому, мое имя Гарри. — Повелитель, — пророкотал Игрис, не изменяя себе, в отличие от эльфа, растянувшего губы в шальной улыбке. Раскосые глаза впились в Поттера, но тому почему-то показалось, что ледяной понял его. — Я буду отдыхать, позаботьтесь обо мне, пока я сплю, — перешел на деловой тон Поттер, моментально переключаясь в рабочий режим. Интуиция подозрительно звенела, а развитое с самого детства чутьё на опасность подозрительно ей подвывало. — Игрис, ты и твои рыцари охраняете периметр, никто не должен пересечь границ поляны, пока я буду спать. Барука, ты будешь следить за палаткой. «Спать во сне. До чего ты докатился, Поттер? — посмеивался он сам над собой. — Нет, ну, а что еще ночью делать?» Раздав указания, Поттер накинул на поляну протего максима и фианто дури, сразу вспоминая лес Дин и их прятки с крестражами, и залез в палатку, влетая в застывшего как изваяние Барука. Пошипев немного на эльфа для приличия, он улегся на трансфигурированный из платка спальник. И сразу же уснул. Проснулся он уже дома, на диване. На руке красовался, наливаясь фиолетовым, синяк, который он сам себе оставил во сне, пытаясь проснуться.

***

Попасть в тот сон обратно у него получилось уже на следующую ночь. Поттер так торопился лечь спать, что даже беспрекословно потакал всем шалостям своей жены, стараясь задобрить её как можно лучше, дабы она не попросила чего-нибудь ночью. Идти спать на диван в гостиную вторую ночь подряд не хотелось, а о снах он никому так и не рассказал. Поэтому, сославшись на большое количество бумажной работы, старший аврор окопался в своем кабинете. Превратив кресло во вполне приличную софу, он сам не заметил, как уснул. Открыл глаза Гарри в палатке, а уже привычное чувство радости пронзило его ещё ярче, чем в прошлое посещение этого мира. Первый вопрос, который он задал Барука, был о времени его сна. На что эльфеныш показал острые зубки и начертил на снегу у входа в палатку половину луны. Как заметил в этот день Поттер, тени были не особо разговорчивы. Хотя при необходимости могли передать информацию и устно. Отчитавшись о ночном патруле, Игрис снова шагнул под сень заснеженных деревьев, оставляя старшего аврора на растерзание хякки. Ледяной эльф на удивление быстро вошел во вкус посмертной теневой жизни и вовсю потешался над своим господином, заставляя героя скрежетать зубами то ли от смеха, то ли от злости на неугомонного остроухого. Ледяная братия не заставила себя долго ждать и явилась к поляне ближе к полудню, о их приближении Гарри сообщил Игрис, неодобрительно косясь на Барука. На что тот фыркнул, словно рассерженная кошка, и преклонил колено в шутовской манере, пытаясь изобразить раскаяние. — Они пришли за мной, Господин, — противно растягивая вторую «О», отрапортовал эльф. — Я король. Хякки без правителя безумны. — Отлично. А раньше сказать мне ты не мог? — возмутился Поттер, дёргая тень за длинное ухо. — Так вы и не спрашивали, Господин, — снова этот насмехающийся приглушенный голос. — Да ты издеваешься. И что я должен делать с синими безумными амбалами? — вопрошал маг, устало массируя виски. — Убить, — огорошил юношу ответ. Барука не шутил, даже не улыбался больше. Эльф был собран, и черное марево вокруг него мерно колыхалось, оглаживая пространство вокруг. — Убей ты или убьют тебя, таков закон выживания ледяных эльфов. Гарри не знал, что и думать. В мыслях он прогонял все разговоры со Смертью и пытался найти любое опровержение тому, что ему придется совершить сейчас. Он не хотел убивать эльфов! Он не хотел убивать просто так. Но, судя по тому, что говорила Госпожа, это должно было произойти; рано или поздно, но эти хякки всё равно оказались бы мертвы. Но почему ОН, Гарри, должен делать это сейчас? — Если не сделать этого немедленно, они убьют гораздо больше невинных — тех, кому действительно ещё рано. Запомните эти чувства, Повелитель, — прозвучал голос Смерти из-за спины. Поттер даже не вздрогнул, он знал, что Вечная придет. — Придя в этот мир, вы чувствовали, как он был рад вам. Со временем, Повелитель, вы научитесь слышать зов таких вот миров, стонущих от войн, бед, несчастий, молящих о помощи. — Это и есть моя работа? — уже более спокойно спросил Гарри. — Да, Повелитель, — подтвердила Смерть, обнимая мальчика. — А тени помогут тебе. Восстав от твоего слова, они уже никогда не предадут тебя, Повелитель. — Я верю тебе, Госпожа, и понимаю. Спасибо. Золотому мальчику действительно стало легче. Так, словно груз, тянувший на дно, остался там, в пучине, а сам волшебник плывет к поверхности. Игрис и Барука уже ждали его. Тени рыцарей мерно покачивались за их плечами. Ни один ледяной эльф не пережил этого дня, а Барука обзавелся собственными теневыми подчиненными воинами. Воинами — вечными детьми…