Чуть больше правды

Юэ Цинъюань со скучающим видом перебирал бумаги о прошениях и жалобах с каждого пика. Сейчас он был мало похож на прославленного заклинателя — главу школы Цан Цюн: слишком устал от этих бесконечных междоусобиц. Чего только стоят постоянные стычки адептов Байчжань с другими пиками, особенно с Цин Цзин. Пожалуй, дети не стремились бы так перегрызть друг другу глотки, если бы их учителя хоть немножко ладили… Ладно Сяо Цзю, он ещё мог просто фыркнуть, не отвечая на провокации, но вот Лю Цингэ..... Тот никогда не мог спокойно пройти мимо главы учёного пика, отсюда и все распри между учениками. Но самое страшное вовсе не их взаимоотношения. Шан Цинхуа. Кто бы мог подумать, что немного трусливый и миролюбивый старейшина способен превратится в беснующегося демона, стоит только разрушениям превысить пределы разумного? Юэ Цинъюаню уже становилось страшно, когда к нему с визитом заглядывал лорд Аньдин. Чего он только не выслушал… В принципе, глава школы не мог винить Цинхуа в чрезмерной импульсивности, ведь именно его пику приходится убирать весь беспорядок… И ладно если в поединке сойдутся ученики, намного страшнее, когда Шэнь Цинцю отвечал на вызовы Лю Цингэ. Конечно же, всё заканчивалось дракой, причём никогда не угадаешь, с каким исходом. Лорд Байчжань хоть и носил имя Бога Войны, но Сяо Цзю был на порядок злее и сражался каждый раз так, будто умрёт, если проиграет. Единственное, что оставалось стабильным в таких поединках — разрушения минимум в радиусе тридцати метров и сломанные кости у обоих. Му Цинфан уже даже ничего не спрашивал, когда видел этих двоих в своих дверях в попорченной одежде с пятнами крови и конечностями, находящимися под неестественным углом. В общем, головной боли у Юэ Цинъюаня хватало. Письмо с Сянь Шу даже читать не хотелось. Наверняка очередная жалоба на поставку воды с Аньдин или на качество косметики с него же. Прославленный заклинатель устало вздохнул и потёр переносицу. Его лицо выглядело мягко и доброжелательно, но любой, у кого есть глаза, с уверенностью смог бы сказать, что доброжелательность эта вымученная. Мужчина всё-таки потянулся к письму, но прочитать его так и не успел. В один момент по комнате распространилась гнетущая атмосфера. Воздух будто стал в несколько раз тяжелее. Будь Юэ Цинъюань обычным человеком, то списал бы всё на своё воображение или злых духов, но он не был обычным человеком и прекрасно знал, что это действие ауры сильного заклинателя, и, судя по агрессивной энергии, настроенного крайне недружелюбно. Неужели на школу кто-то напал? Мужчина поспешил на улицу. Гадать, откуда исходит столь убийственный поток неконтролируемой ци, долго не пришлось. Огромный столб света, пронзающий облака, был самым ярким указателем. Чем ближе Юэ Цинъюань подлетал к источнику света, тем сильнее убеждался, что на школу никто не нападал. Похоже, кто-то из сильных заклинателей подвергся искажению ци, только вот кто мог обладать такой силой, чтобы на всех двенадцати пиках ощущалось давление? Наверняка кто-то из старейшин. Страшная догадка мелькала где-то на периферии сознания, заставляя лететь быстрее. Яркий столб постепенно уменьшался, оставляя после себя только тучи вот-вот готовые разразиться громом и окропить землю дождём. Когда глава школы прибыл на место происшествия, возле пострадавшего уже находился Му Цинфан. Рядом стоял донельзя бледный Лю Цингэ. Остальные старейшины были на подходе, никто не смог проигнорировать столь огромный всплеск энергии. Юэ Цинъюань прекрасно знал, кто стал жертвой искажения ци, но до последнего надеялся, что ошибся. Шэнь Цинцю всегда очень яростно относился к своему совершенствованию, что случится, если теперь его духовные каналы повреждены? — Глава Школы, — громко позвал Му Цинфан, в его голосе не проскальзывало ни волнения, ни удивления, ни горечи — совершенно сухо и бесцветно, ничего нельзя понять по таким интонациям. От этого становилось ещё страшнее. Мужчина подошёл, со стороны он выглядел уверенным и спокойным, но руки под ханьфу безбожно тряслись, а сердце колотилось так, будто собиралось разбить грудную клетку вдребезги. Самые страшные догадки оказались реальностью. На обугленной от яростной ци траве лежал Сяо Цзю. — Мастер Шэнь пережил тяжёлое искажение ци и теперь находится без сознания, — спокойно проговорил глава пика врачевателей, но под конец его голос слегка дрогнул.

***

Шэнь Цинцю медленно открыл глаза. Голова болела так, будто из неё торчал топор. Виски стреляли тупой болью. С первого раза сесть не получилось, со второго тоже, а дальше горный лорд уже и пытаться не стал. В данный момент хотелось приложиться обо что-нибудь многострадальной головой и вновь потерять сознание. — Шисюн очнулся? Даже тихий голос Му Цинфана бил по ушам молотком. Цинцю пил редко и немного, а потому и не познал горестей похмелья, но много слышал об этом. Можно ли сейчас его состояние считать похмельем? Как ни посмотри, а очень похоже, но заклинатель был готов поклясться, что ничего не пил накануне, даже чай. Вряд ли ему могли что-то подсыпать. Из размышлений по поводу теорий заговора его вырвал настороженный голос лекаря. Му Цинфан произносил слова так медленно и точно, что создавалось впечатление, будто он разговаривал с трёхлетним ребёнком: — Как себя чувствует шисюн? — Так, будто в одиночку выпил все запасы пика Цзуй Сянь*. Собственный голос звучал хрипло и ломко, а в глотке было настолько сухо, что язык буквально клеился к нёбу. Лорд Цянь Цао услужливо подал пиалу с водой. Всё-таки хороший врачеватель понимает пациента без слов. За это Цинцю был очень благодарен и за вторую пиалу тоже, пожалуй, в данный момент ему и озера бы не хватило, чтобы напиться, но, по крайней мере, противная сухость во рту сошла на нет. Собрав последние силы в кулак, глава учёного пика всё-таки поднялся на локтях и попытался сесть. Попытка была бы вновь неудачной, если бы не помощь со стороны другого мужчины. Мысленно Цинцю был благодарен, хотя вслух в этом не признался бы никогда в жизни. Лорд Цин Цзин наконец мог посмотреть, где, собственно, находится. В принципе, можно было этого не делать, и так было ясно, что на Цянь Цао. Му Цинфан, который обычно задаёт кучу вопросов о самочувствии и скрупулёзно проверяет движение ци по меридианам, был подозрительно молчаливым. Шэнь Цинцю вопросительно приподнял бровь, посмотрев прямо на лекаря. Тот выглядел удивлённым, слишком удивлённым. Чёрт, даже когда они с Лю Цингэ превращали друг друга в кровавое месиво, это лицо было более спокойным. Что тут вообще происходит? — У Шэнь-шисюна случилось искажение ци, — запинаясь, начал целитель. Мужчина поморщился. Слишком громко. Как ни странно, но в следующую секунду голос говорившего стал значительно тише: — Сейчас всё хорошо, но понадобится несколько дней, чтобы полностью восстановиться. — Му Цинфан, наконец вспомнив свои старые привычки, взял пострадавшего за руку, проверяя течение ци. — Не стоит волноваться, меридианы не повреждены, только энергия движется быстрее, чем обычно. Скоро всё должно прийти в норму. Если с ним относительно всё нормально, то почему сейчас даже руку поднять кажется непосильной задачей? — Шэнь-шисюн пережил мощный всплеск энергии, все двенадцать пиков ощутили давление, так что неудивительно, что сейчас он чувствует себя слабым! Всё бы ничего, но сегодня Му Цинфан слишком уж догадливый. Неужели лицо Шэнь Цинцю настолько выразительно? — Шисюн… — неуверенно произнёс заклинатель, он смотрел на пострадавшего со смесью беспокойства и обескураженности. Такое себе сочетание, если честно, непроницаемое и вечно умиротворённое лицо целителя выглядело намного симпатичнее. Лекарь зарделся непонятно с чего и, запинаясь, продолжил: — Ты говорил это вслух… Шэнь Цинцю понадобилось несколько секунд, чтобы осознать весь масштаб катастрофы. Он сказал всё это? Абсолютно всё? Про симпатичное личико тоже? Му Цинфан кивнул, сверкая алеющими скулами. Цинцю захотелось провалиться сквозь землю. Патовую ситуацию удалось избежать благодаря двери, которая неожиданно открылась. Перед двумя заклинателями предстал Юэ Цинъюань, а за ним и другие лорды двенадцати пиков. Пострадавший посмотрел на толпу, застывшую в дверях, а затем перевёл уставший взгляд на лорда Цянь Цао: — Мне ещё не поздно притвориться мёртвым? Глава пика Цин Цзин подавил в себе желание закрыть рот рукой. Он сейчас мысленно произнёс эту дурацкую шутку, какого чёрта?! Его рот двигался сам по себе! — Всё в порядке, но я настоятельно рекомендую выбрать для посещения другой день. — произнёс лекарь, стараясь выпроводить всех ненужных зевак, которые и пришли только для того, чтобы посмотреть, каким образом Цинцю смог пережить такое сильное искажение ци. С Му Цинфаном никто спорить не стал, но, кажется, каждый уверился, что с совершенствованием лорда Цин Цзин покончено. Заклинатели умирали и от меньших выбросов энергии, так что, без сомнений, за жизнь этому подлецу пришлось дорого заплатить. В комнате остался только Юэ Цинъюань и Лю Цингэ. Что забыл здесь последний, Цинцю даже предположить не мог. Неужели пришёл позлорадствовать? Предложить подраться? Другие варианты не рассматривались, даже если сам Будда спустится с небес на бренную землю и скажет, что этот варвар просто волновался, то пострадавший всё равно не поверит. Лекарь слегка потянул мужчину за ткань ханьфу. Да, Лорд Цин Цзин сказал всё это. — Что?! Да ты даже подняться не можешь! Кто захочет с тобой драться? Лю Цингэ, как обычно, слишком громкий, слишком резкий, просто слишком. — У меня сейчас голова треснет от твоего крика. — буквально прошипел Цинцю, напомнив всем присутствующим взбешённую змею. — Сяо Цзю… — начал глава секты, но закончить ему было не суждено. — О нет, Цингэ, я был не прав, лучше продолжай орать. Если я хотя бы ещё раз услышу это, то зайдусь кровавым кашлем. — Шэнь Цинцю фыркнул, сложив руки на груди, сдерживать своё раздражение просто не получалось. — Юэ, ты же прекрасно знаешь, что я каждой частичкой своей души ненавижу это чёртово имя. Будто мне не хватает каждый день слышать собственное! * Цинцю был настолько зол, что даже нашёл в себе силы наконец подняться с кровати. Му Цинфан попытался его уложить обратно, но мужчина лишь отмахнулся. Глава школы сейчас больше походил на побитого щенка, нежели на прославленного заклинателя с сильнейшим клинком. Он уже открыл рот, чтобы произнести одно единственное слово. Шэнь Цинцю мог легко предугадать, что это будет. — Если ты сейчас начнёшь извиняться, то я вырву твой язык и скормлю собакам. Просто забудь это чёртово имя и говори уже зачем пришёл. — лорд Цин Цзин фыркнул и вновь сел на кушетку. Силы гнева хватило, чтобы подняться, но на прямую осанку и непоколебимую фигуру — уже нет. На секунду комната погрузилась в тишину. Ни для кого на всех двенадцати вершинах не секрет, что лорд пика учёных обладает дрянным характером и злым языком, но сегодня он превзошёл сам себя. Молчание Юэ Цинъюаня и Му Цинфана было понятно. Первый всегда защищал Цинцю, а второй не имел привычки начинать перепалку. Удивительно то, что Лю Цингэ никак не вступился за главу школы, хотя обычно его крайне бесило такое отношение к братьям по секте. — С ним точно всё нормально? — лорд Байчжань, слегка нахмурившись, посмотрел на целителя. Больного крайне бесило то, что этот варвар говорил так, будто его здесь нет. — Ци течёт быстрее, чем обычно, и сильное истощение, но беспокоит меня другое. Кажется, шисюн говорит всё, что думает. Изумление в перемешку с неверием создавало на лицах Юэ Цинъюаня и Лю Цингэ какое-то странное выражение. Со стороны Цинцю послышалось громкое фырканье. Ему порядком надоели эти двое. — Хм, интересно, через какое время каждая собака в округе будет знать, что я совершенно не могу контролировать свою речь? — Не волнуйся, Цинцю, это останется в секрете — тихо произнёс глава секты, выглядя одновременно и удивлённым, и подавленным. — А вы уверены? Среди нас главная сплетница всех двенадцати пиков. Удивлюсь, если все до сих пор ещё не в курсе — заклинатель усмехнулся, устремив злой взгляд на Лю Цингэ. На оскорбления тот всегда реагировал незамедлительно: — Здесь только ты способен распускать слухи. — прорычал он, сжимая кулаки, чтобы ненароком ничего не сломать. — Правда? Лично я очень хорошо помню, как столкнулся с тобой на улице красных фонарей, а потом это стало главной сплетней на несколько месяцев. Главное никто не спросил, что ты сам там забыл. — Шэнь Цинцю цокнул языком и махнул рукой, отвернувшись от покрасневшего то ли от злости, то ли от стыда Цингэ. Лорд Цин Цзин никогда не поднимал эту ситуацию, потому что просто не видел смысла оправдываться. Кто поверит, что за всё время пребывания в борделях он не тронул ни одной женщины? Лаяться с упёртым варваром желания тоже не было, так что заклинатель предпочитал лишь мысленно закатывать глаза на подобные обвинения. Кто бы мог подумать, что возвышенные бессмертные в распространении пустых слухов ничем не отличаются от простого люда? Бравому воину ответить на нападки было нечего, тогда он рассказал только Ци Цинци, а потому не мог отрицать, что началось всё именно с него. Мысленное негодование лорда могло бы продолжаться и дальше, если бы Му Цинфан, наконец не начал говорить. Как оказалось, после пережитого у Цинцю не было никаких отклонений: совершенствование в порядке, ядро на месте, даже крепче и устойчивее стало, — но как раз в этом и странность. Шэнь Цинцю испускал настолько мощную энергию, что трава в радиусе пяти метров превратилась в пепел, а Лю Цингэ, который оказался в непосредственной близости, потом вырвал несколько литров крови в ближайшие кусты, но с самим источником этой неконтролируемой ци всё прекрасно. Лорд пика лекарей не верил в такие подарки судьбы, а, значит, проблема заключается в другом. — То есть, моё ядро окрепло? — больной недоверчиво прищурился — Серьёзно? В такую удачу не поверит даже ребёнок. — Прислушайся к себе да посмотри, в чём проблема? — Лю Цингэ фыркнул, отвернувшись в другую сторону, за эти несчастные полчаса он наслушался оскорблений больше, чем за всю жизнь и, если честно, уже порывался уйти раз десять, но не мог, ведь «был рядом, когда Цинцю взбесился, и, может быть, знает, что к этому привело». Бог войны догадывался, но сильно сомневался в своих суждениях. Они с Шэнь Цинцю, как обычно, поругались и устроили небольшую драку, а потом из лорда Цин Цзин начала рваться такая мощная энергия, что её еле выдержал даже сам Бог Войны. Пострадавший заклинатель кивнул и уже более спокойным голосом произнёс: — Хорошая идея. Правда, под конец слова звучали как рычание дикого зверя. Цинцю стиснул зубы, чтобы помешать своим мыслям в очередной раз выйти в свет. Он лучше вырвет себе язык, чем похвалит этого варвара. Каким бы идиотом не был Лю Цингэ, а идея правда была разумной. Прислушавшись к себе, Шэнь Цинцю понял, что Му-шиди говорит правду. — Странно, обычно моей удачи хватает только на то, чтобы не сдохнуть — заклинатель наклонил голову в бок, задумавшись. — Хотя могу поспорить, что сдохну намного быстрее, если продолжу говорить всё, что думаю. Му-шиди, может у тебя есть какой-нибудь яд, который вызывает онемение? Или лучше сразу отрезать язык и не заморачиваться? Можно контролировать своё лицо, голос, дыхание и ещё много чего, но абсолютно точно нельзя контролировать мысли. Они появляются неосознанно. Масштаб катастрофы пока осознали лишь три человека в комнате. — И что? Будто ты до этого не говорил всё, что вздумается, — Цингэ закатил глаза, искренне не понимая, почему всем это кажется такой проблемой. — Если бы я действительно каждый раз говорил всё, что вздумается, то не дожил бы до своих лет. — Интересно, какие же проблемы могли быть у молодого господина в молодости? — лорд Байджань скривился от злости, все на двенадцати пиках знали: Цинцю вырос в благородной семье, — что он пытается доказать этой наглой ложью? — Сам придумал, сам поверил, — заклинатель устало вздохнул — Му-шиди, разве пострадавшему не нужно находиться подальше от источников раздражения? — он многозначительно посмотрел на двух мужчин, выглядя при этом как ребёнок, который жалуется на старших братьев. — Шэнь-шисюн, главе школы нужно знать, что с тобой происходит — мягко произнёс целитель — И что послужило этому причиной. Я впервые встречаю такое сильное искажение ци и подозреваю, что оно не может быть вызвано только твоими внутренними переживаниями. — Ну тогда хотя бы выгоните этого варвара — тихо пробурчал Цинцю, а затем, крайне раздражённо произнёс — Сразу говорю, что я ничего не ел, не пил, странные цветы не нюхал и подозрительные вещи в руки не брал. И вообще у меня эти искажения ци случаются по десять раз на дню, так что не думаю, что здесь замешан кто-то посторонний. Мысли текут слишком быстро, он просто не успевает..... — Десять раз на дню? — ошарашенно повторил Юэ Цинъюань и подошёл к лорду Цин Цзин. Сил возмущаться просто не было. Заклинатель позволил взять себя за руку и проверить меридианы. — Мне, как тому, к кому ты должен приходить в таких случаях, тоже очень интересно — Му Цинфан сверлил пострадавшего ледяным взглядом. Больше всего глава пика целителей ненавидел, когда кто-то наплевательски относится к своему здоровью. — Просто обычные мелкие неурядицы…. Как бы ни хотел Шэнь Цинцю уйти от ответа, а сделать у него это так и не получилось. С одной стороны из-за проблемы с мыслями, а с другой из-за Му Цинфана, который выглядел так, будто испробует на Цинцю какой-нибудь яд, если тот не ответит. Пришлось рассказать о своих небольших нервных срывах, которые происходили с завидным постоянством. — Каким же образом ты справлялся сам и при этом спокойно совершенствовался? — Лю Цингэ вопросительно приподнял бровь, он явно не верил ни единому слову. — Направлял по каналам энергию, которая сильнее взбесившейся — видя недоумевающие взгляды, мужчина решил пояснить — Искажение ци не лишает меня разума, поэтому я вполне нормально могу самостоятельно с ним справиться. Это похоже на передачу духовной энергии. Сегодня, кажется, я немного перестарался…. — Так тот выброс энергии не искажение ци, а попытка его побороть? — Му Цинфан с нескрываемым изумлением смотрел на Цинцю. — Шисюн в курсе, что таким образом можно расколоть себе душу? Юэ Цинъюань вздрогнул. Лю Цингэ и вовсе впал в лёгкий ступор. Шэнь Цинцю — глава учёного пика — тот, кого за глаза называют ходячей энциклопедией, как он мог этого не знать? Заклинатель, на которого уставилось три пары глаз, упорно молчал. Если прикусить язык, то слова, рвущиеся наружу, застревали в глотке, превращаясь в непонятный набор звуков. Во рту появился металлический привкус. По подбородку потекла струйка крови. В данный момент очень не хватало любимого веера. Больше Шэнь Цинцю ничего не говорил. Му Цинфану оставалось только вздохнуть и с тяжёлым сердцем выгнать главу школы и Лю Цингэ. В их присутствии строптивый пациент и рта не откроет. — Шисюну наверняка тяжело это рассказывать, но я не смогу вылечить его недуг, ничего не зная. Если бы не побочный эффект, то лорд Цин Цзин никогда бы не рассказал, насколько часто у него происходят искажения ци. Глава школы опять с виноватым лицом вечного мученика? Искажение ци. Бесят ученики? Искажение. Уже второе десятилетие не можешь пробиться на следующую ступень? Искажение. Эмоциональная встряска, раздражение, гнев — всё это приводило к неправильному течению энергии. Как бы странно это ни звучало, но человек с таким непроницаемым лицом оказался на редкость чувствительным. Му Цинфан был удивлён, но кое-что не давало ему покоя. — Разве Лю Цингэ не являлся ещё одним «раздражителем»? — целитель слегка прищурился. Сказать по правде, глава пика Цань Цао ожидал услышать про брата Лю много всего «хорошего», но Цинцю о нём даже не упомянул. Очень странно, учитывая их «тёплые» отношения. — У Цингэ слишком мало мозгов и слишком много юношеского максимализма, чтобы по-настоящему сказать что-то обидное. Часто его нападки беспочвенны и мне правда интересно, каким будет его лицо, когда он наконец узнает, что всё это время, вместо того, чтобы соответствовать образу возвышенного бессмертного, разносил пустые слухи. С тем, кто не имел привычки сплетничать с лордами других вершин, мужчина чувствовал себя на порядок спокойнее. — Даже если так, неужели шисюна это не раздражает? — лекарь вопросительно приподнял бровь, он всё ещё не понимал ход мыслей Цинцю. — С ним хотя бы можно подраться. — заклинатель пожал плечами. Не только рот лорда Цин Цзин стал до безумия честным, но и тело. Всякие мелкие неосознанные движения тоже вылезли наружу, но сам пострадавший пока ещё этого не заметил. — Тогда что же произошло сегодня? Лю Цингэ говорил, что вы подрались… Му Цинфан никак не мог докопаться до сути. Если с помощью поединков Цинцю сбрасывал напряжение, то каким образом у него случилось искажение ци? Целитель расспросил Цингэ ещё до того, как лорд Цин Цзин пришёл в себя, но сведения того были крайне расплывчатыми. Бравому воину ведь не объяснишь, что слова «всё было как обычно» никак не описывают ситуацию. Осталось вытягивать сведения только из пострадавшего, хотя Му Цинфан искренне сомневался, что тот выложит всю правду. Даже в состоянии «говорю всё, что думаю» Цинцю умудрялся себя контролировать (если прикушенный язык вообще можно считать контролем). — Иногда он всё-таки попадает, вот и всё. Шэнь Цинцю негромко цыкнул и сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что не желает продолжать данную тему. Целителю оставалось только сдаться и прекратить расспросы. Наверно, он никогда не узнает, что могло довести вечно холодного лорда Цин Цзин до такого состояния.

***

Му Цинфан буквально штудировал библиотеку с несколькими старшими учениками, пытаясь найти хоть что-то похожее на проблему шисюна. Он настоятельно рекомендовал Цинцю остаться на Цянь Цао, но заклинателю эта идея в корне не нравилась. Какой смысл прозябать здесь, если ни лекарства, ни даже понимания проблемы нет и в ближайшее время не будет? А если уж выбирать, где лучше запереться и побыть в одиночестве, то это несомненно будет его тихий и прекрасный пик. Му Цинфану нечего было ответить после таких контраргументов. Скрепя сердце, он отпустил шисюна, правда, теперь к Цинцю периодически будет заглядывать Лю Цингэ. Пострадавшему оставалось только закатывать глаза на подобные меры предосторожности. Бог войны действительно иногда неосознанно помогал ему выпустить пар, но это не значит, что Шэнь Цинцю сможет вытерпеть его присутствие дольше одной палочки благовоний. В общем, свободу получить удалось, хоть и относительную. Заклинатель не злился только потому, что понимал, насколько опасно ученикам оказаться рядом с ним во время такого выброса энергии. Удивительно, что его вообще отпустили. На собственном пике даже дышалось как-то легче. Шэнь Цинцю никогда бы не подумал, что будет так рад услышать восторженные крики учеников, которые прибегут его встречать. Нин Инъин буквально прилипла к нему, задавая целый ворох вопросов. Горному лорду потребовалось всё своё самообладание, чтобы не сказать ничего лишнего или грубого, ведь в собственных мыслях он не был так аккуратен. Хорошо, что сейчас под рукой находился любимый веер. С наполовину закрытым лицом мужчина чувствовал себя напорядок спокойнее. По правде говоря, лорду Цин Цзин не очень нравилось проводить время с детьми, общаться с ними он просто не умел, но те отчего-то любили нелюдимого учителя всем сердцем и постоянно совершенствовали свои умения в четырёх искусствах только для того, чтобы потом похвалиться Цинцю. Тот такого явного обожания не понимал и чувствовал себя неуютно. Пожалуй, заклинатель никогда бы не согласился быть горным лордом, если бы этот пост не был высшей властью на пике. Единственное, на что Шэнь Цинцю смело закрывал глаза — взаимоотношения между учениками. Да, часто случались ссоры, чуть реже драки, но он никогда не вмешивался. Что будет с этими детьми в будущем, если уже сейчас они не могут защитить себя? Лорд Цин Цзин не любил слабохарактерных. Такие люди слишком легко ломались под гнётом совершенно незначительных проблем. Только девочкам он мог простить некоторую сентиментальность и наивность. Среди детей Цинцю заметил чёрную макушку, на которую бы и не обратил внимание за спинами старших ребят, если бы не искрящий фейерверк из ци, вместо нормальной ауры. Заклинатель ещё не до конца привык к своему интересному положению, а потому иногда мог забыться и задуматься о чём-то своём. Слова вырвались сами собой. Совершенно неожиданно и слишком громко, чтобы сделать вид, будто ничего не было. — Что с твоей ци? Почему она вокруг тебя буквально искрит? Шэнь Цинцю поспешно закрыл лицо веером, желая приложиться обо что-нибудь головой. Он снова не контролировал себя. Теперь придётся разбираться, что не так с совершенствованием этого ребёнка. Вот уж действительно язык мой — враг мой… Старшие ученики обернулись. Ни у кого из них не было проблем с ци, следовательно, тот, кто даже не способен нормально контролировать собственную ауру, прямо за ними. Увидев лицо того самого фейверка, Цинцю захотелось приложиться обо что-нибудь в три раза сильнее. Ло Бинхэ..... Этот ученик был слишком уж проблемным, а ещё наивным и доверчивым, как дева из сказок. От последнего заклинатель искренне пытался того отучить, причём самыми радикальными методами. Таких качеств у мальчиков он на дух не переносил. Правда, такая практика с Ло Бинхэ сработала наполовину. Тот только озлобился на него, а ещё на Мин Фаня, который, как главный ученик, решил поддерживать любые начинания учителя, даже если они не самые благородные. В общем, с Бинхэ иметь дело было сложнее всего. Цинцю просто не понимал его мышления. Озлобился, но не до конца. Недоверчивый, но в каких-то моментах наивностью мог переплюнуть даже Нин Инъин. Вроде ненавидит своего учителя, но в то же время порой смотрит таким восхищённым взглядом, что невольно хочется спрятаться за ближайшее дерево. В общем, не ученик, а кладезь противоречий. Ло Бинхэ, наконец осознав, что обращаются к нему, вздрогнул и, видимо боясь, что его долгое молчание примут за неуважение и накажут, затараторил объяснение. — Этот ученик каждый день занимается по руководству, выданном на пике, но он не слишком талантлив, чтобы нормализовать свою ци. Шэнь Цинцю нахмурился. Нормализовать ци? Это же чёртов первый этап, который дети проходят чуть ли не за два месяца — максимум три. Ло Бинхэ, заметив недовольство учителя, побледнел и заговорил ещё быстрее. Уже сейчас смысл проговариваемых слов уловить было значительно сложнее, потому что ребёнок так волновался, что невольно глотал буквы. В принципе, суть Цинцю понял. Бинхэ заверял его, что будет заниматься усерднее, и вообще во всех красках рассказывал, какой он никчёмный и вообще не достоин зваться учеником такого великого учителя. От этой неприкрытой лести аж зубы сводило. У заклинателя уже начинала болеть голова. — Принеси мне книгу, по которой ты занимаешься, — мужчина махнул рукой, призывая ученика заткнуться, на самом деле ему уже просто хотелось поскорее оказаться в своём уютном бамбуковом домике и наконец перестать прикусывать язык, который после пяти минут пребывания с учениками вовсю кровоточил. Веер возле лица ещё никогда не был так полезен. Ребёнок изумлённо уставился на Цинцю, но, поймав на себе его хмурый взгляд, буквально испарился с места. Мин Фань дёрнулся за ним, но лорд Цин Цзин красноречиво положил тому руку на плечо, удерживая на месте. Парень ощутимо задрожал. Шэнь Цинцю был равнодушным и эгоистичным, но не идиотом. Новым адептам руководства раздаёт главный ученик. Как заклинатель мог не догадаться, чьих это рук дело? Другим ученикам мужчина, притворившись добродетельным учителем, раздал задания и сказал, что в конце недели обязательно проверит, чего те достигли в своём совершенствовании и в четырёх искусствах. Ещё и припугнул, что самых ленивых отправит на месяц помогать на пик Аньдин. Стоит ли говорить, что после этой, казалось бы, безобидной угрозы дети буквально испарились из поля зрения лорда? Мин Фань под рукой Шэнь Цинцю превратился в каменное изваяние и устремил пустой взгляд куда-то в даль. Заклинатель понимал, чего тот так боялся, и откровенно злорадствовал. Всё-таки издеваться над младшими учениками это одно, а выдавать неправильное руководство от лица учителя — совсем другое. Ло Бинхэ появился буквально через несколько минут. Тяжело вздыхая от быстрого бега, он протянул мужчине руководство. Цинцю мог только закатить глаза. Мин Фань, неужели ты просто вырезал половину листов и отдал ему? Похоже, старший ученик настолько обнаглел, что даже не попытался сделать эту книгу хоть немного похожей на настоящее руководство. Удивительно, что это не вскрылось раньше. Парень, увидев красноречивый взгляд учителя, начал поспешно оправдываться. — Этот ученик признаёт свою оплошность и просит мастера назначить достойное наказание. Цинцю одновременно с Ло Бинхэ фыркнул. Это ты называешь оплошностью? — Не сомневайся, у меня есть для тебя прекрасное наказание. Мин Фань слегка задрожал от этих слов, а вот Цинцю за веером расплылся в гаденькой улыбке. Кажется, он придумал способ убить двух зайцев одной стрелой. — Поскольку из-за твоего недосмотра Ло Бинхэ потерял много времени, то тебе и учить его основам. И лучше этому ученику быть талантливым, ведь у тебя всего месяц на его обучение. Если первые слова учителя перенесли Мин Фаня из ада в рай, то последние сделали всё равно наоборот. Старшему ученику оставалось только учить ненавистного адепта и молиться всем богам, чтобы тот оказался намного талантливее его самого, ведь Мин Фаню потребовалось два месяца, чтобы изучить основы. Это было слишком жёстко. Ло Бинхэ выглядел чересчур благодарным и радостным, так что Цинцю решил и его немного осадить.  — Но если ты думаешь, что можешь пропускать собственные занятия, то это не так. Кроме того, если своим обучением ты уничтожишь совершенствование этого ребёнка, то вылетишь с Цин Цзин даже быстрее, чем он. Бинхэ будто и не слышал последних слов мужчины, продолжая глядеть на того как на божество. Лорду тихого пика оставалось только разразиться внутренней бранью, при этом прикусывая язык, чтобы она не стала внешней. Боже… Откуда в этом ребёнке столько доверия? Неужели ты уже всё забыл? Да я даже как-то раз вылил на тебя кипяток! У тебя что-то не так с памятью, верно? В общем, Шэнь Цинцю оставалось только забрать неправильное руководство, чтобы потом его сжечь где-нибудь, и предоставить учеников друг другу. Да, именно этого он и хотел. Скинуть Ло Бинхэ на Мин Фаня было лучшей идеей за сегодня. В ближайший месяц можно вздохнуть спокойно, ведь совершенствование этих двоих не его проблема. Пусть как-нибудь между собой общаются, может быть, даже подружатся, хотя на последнее заклинателю было откровенно плевать. В данный момент он просто уже наконец хотел побыть в одиночестве.