Чуть больше правды

Лю Цингэ откровенно не понимал, почему следить за Цинцю поручили именно ему. Они ведь никогда не были близки, и даже ещё в ученичестве стремились перегрызть друг другу глотки. Это было уже так давно, но Цингэ до сих пор помнил их первую драку. Да, именно драку, потому что язык не повернётся назвать тот балаган поединком. Кто бы мог подумать, что взбешённый тогда ещё Шэнь Цзю, совсем позабыв про меч, накинется на будущего лорда Байчжань с кулаками? То катание по земле выглядело жалко и не добавляло благородства адептам великой школы Цан Цюн, но им было всё равно. Азарт от боя и взаимная злость перекрывали остальные эмоции и напрочь отключали рациональное мышление. Этот момент стал некой точкой невозврата. Раньше эти двое хоть могли обходить друг друга стороной...... Хотя ладно, Цинцю всегда мог сделать вид, что не видит и не слышит Цингэ, но вот последний таким умением не обладал. Всё-таки та драка сильно подкосила его гордость. Тогда Бог войны был не очень опытен в банальном мордобое. В общем, лорд Байчжань ещё со времён ученичества терпеть не мог Шэнь Цинцю и, без сомнений, это было взаимно. Му Цинфан так и не смог нормально объяснить, из каких соображений заклинатель должен приглядывать за Цинцю. Вообще Бог Войны ожидал, что целитель попросит обходить Цин Цзин за десять дорог. Всё-таки тому, кто пострадал от искажения ци, нужен покой, а Цингэ никогда не был спокойным рядом с Цинцю. Первый свой визит заклинатель откладывал так долго, как только мог. Му Цинфан ведь сказал просто заглядывать на учёный пик, а не поселиться там..... Ну правда, неужели не нашлось никого другого? Вот придёт он туда, и что? Они будут мирно разговаривать и пить чай? Звучит как чья-то абсурдная шутка. Мужчина хоть сердцем и недоумевал, но головой понимал, что просто больше некому. О недуге Шэнь Цинцю знали только они втроём. Му Цинфан занят поисками лекарства, Юэ Цинъюань погряз в делах школы, к тому же лорд Цин Цзин на него скалится как кошка на собаку. Остаётся только Лю Цингэ, хотя на него Цинцю скалится не меньше. В итоге Цингэ решил навестить ненавистного шисюна ровно через неделю после того злополучного искажения ци. Он просто найдёт Цинцю, сквозь зубы спросит о его самочувствии и пойдёт куда подальше. Так они смогут избежать событий, которые обычно происходят после десяти минут их разговора. Лю Цингэ не хотел второй раз становиться чьей-то причиной искажения ци. Да, заклинатель, хоть уже и не помнил, какую колкость выкрикнул в пылу праведного гнева, но всё равно чувствовал себя виноватым. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь лорд Байчжань будет чувствовать вину перед этой змеёй? Цингэ в принципе не любил церемониться, особенно когда хотел поскорее уйти. Если бы он знал, какая картина будет ожидать его за дверями бамбукового домика, то пришёл бы в другой день. Заливающийся слезами Цинхуа сидел за столом, а рядом с ним Шэнь Цинцю, который.....пытался его успокоить? — Да я же ничего такого не сказал, почему ты до сих пор рыдаешь? Шэнь Цинцю буквально не знал куда деться. И тут его взгляд зацепился за прибывшего лорда. Знаете, так обычно утопающий смотрит на соломинку… Лю Цингэ стало не по себе, он понятия не имел, что и думать. С одной стороны непонятно с чего рыдающий Цинхуа сидит напротив главной змеи всех двенадцати пиков, тут хочешь не хочешь, а в голову уже лезут версии, где Цинцю является главным злодеем, — с другой совершенно потерянный лорд Цин Цзин, который, кажется, и сам не в курсе, с чего другой заклинатель принялся лить слёзы. Наиабсурднейшая ситуация. Лорд Байчжан, надеясь остаться незамеченным, тихо прикрыл дверь и поспешил убраться с учёного пика. Всё, он проведал Цинцю. Судя по всему, с тем всё нормально. Можно с чистой совестью возвращаться на свой пик. Ладно, не совсем чистой, но что-то подсказывало мужчине, что если он прямо сейчас не уйдёт оттуда, то это сделает Шэнь Цинцю, оставив Цинхуа на него. Бравый воин успокаивать плачущих людей не умел, обычно после его неловких подбадриваний те начинали рыдать ещё сильнее. Так что если он как-то и мог помочь лорду Аньдин, то только своим уходом. Пожалуй, в следующий раз он пошлёт какого-нибудь ученика, чтобы сообщить о своём визите…… За час до этого Шан Цинхуа, оправдывая своё звание лорда Аньдин, за любую выгоду хватался зубами и не отпускал. Если раньше этот пик просто занимался поставками, то при новом лорде он наладил связи и с другими вершинами, открыв некий бизнес. Как оказалось, простые лекарства, которые делают ученики Цянь Цао, можно выгодно продать. Теневая вершина хороша в торговле информацией (правда, это был подпольный бизнес, о котором обычно никто не упоминал). Алкоголь с Цюй Сянь в мире как совершенствующихся, так и смертных расходился с небывалой скоростью. Даже из Цин Цзин, который специализировался на чём-то не очень материальном, Цинхуа извлёк выгоду. Шэнь Цинцю до сих пор помнит, как в один день к нему заявился лорд Аньдин с огромным свитком в руках и начал расписывать все плюсы сотрудничества. Цинцю ещё никогда не видел этого заклинателя таким собранным и уверенным. Даже если бы он хотел отклонить предложение, то всё равно бы не смог этого сделать. Слишком уж оно заманчивое. Торгаш-Цинхуа предложил продавать удачные картины и стихи его учеников, а ещё на уроках каллиграфии, вместо обычных текстов, давать книги, которые выгодно переписать, а потом продать. Идея, бесспорно, прекрасная. Во-первых, ученики будут лучше стараться, если узнают, что их каракули выйдут в свет. Во-вторых, дополнительные финансы для пика Цин Цзин (возможность стать независимым в этом плане очень нравилась Цинцю). В-третьих, сотрудничество с Аньдин. Пусть Цинхуа порой и ведёт себя как идиот, но нельзя отрицать, что именно его разработки сейчас используются на всех двенадцати вершинах. Чего только стоит переговорное устройство между пиками. Да, его ещё нужно доработать, но это лучше, чем каждый раз лететь на мече. Сегодня же лорд Аньдин пришёл, чтобы отдать книги, которые требуется переписать. Да, сначала всю эту писанину читает Цинцю, определяя, что полезно для его учеников, а что им лучше никогда не открывать. Прочитывать приходилось всё от корки до корки, потому что порой под приличным названием пряталось всякое непотребство. Как раз в этом и был огромный минус их сотрудничества. Цинхуа слишком любил деньги, а Цинцю никогда бы в жизни не позволил своим детям переписывать низкопробные любовные романы. На этот счёт было много споров и дискуссий, в итоге пришлось сойтись на том, что иногда лорд Цин Цзин будет брать на перепись такую литературу и то только при условии, что она хоть немного, но будет поучительной для его чрезвычайно наивных учеников. Цинхуа умел быть убедительным, когда ему надо. Вообще Цинцю всегда считал пик Аньдин очень важным для школы Цан Цюн и не понимал, почему другие относятся к нему с таким пренебрежением. Нет, конечно, всегда считалось, что благородным заклинателям чужды деньги из мира смертных, но пока они всё ещё живут в этом самом мире, так что глупо думать, будто финансы ничего не значат. Цинхуа, как лорд пика логистики, выполнял важную функцию, и если в один день он решит уйти, не оставив себе преемника, то вся экономика Цан Цюн рухнет, как карточный домик. Заклинатель просто осматривал названия книг, при этом думая о чём-то совсем ином. Это он понял только тогда, когда со стороны послышались всхлипы. Цинцю правда хотел попросить у Му-шиди какой-нибудь яд, чтобы уже просто заткнуться. Почему он постоянно забывал о своей небольшой проблеме в самый неподходящий момент? — Шисюн правда так считает? Цинхуа просто сидел и заливался слезами, при этом выглядя настолько счастливым, что Шэнь Цинцю впал в лёгкий ступор. Эм… О чём он думал? Кажется, было несколько мыслей про важность Аньдин и про полезные разработки Цинхуа? Другого заклинателя, кажется, совсем не смутило молчание собеседника. Он просто начал говорить, много говорить, чрезвычайно много. Кажется, Цинхуа впервые за столько лет нашёл себе жилетку, чтобы поплакаться… Шэнь Цинцю не мог просто взять и выгнать заплаканного лорда на всеобщее обозрение, хотя бы из-за своей и так не очень хорошей репутации. Кем его там считали? Развратник, подлец, змея, эгоист и просто дрянная личность, не хватало ещё к этому списку добавить «доводит до слёз за пару минут». В общем пришлось слушать, иногда кивать, надеясь, что этот разговор уже скоро кончится, но лорд Аньдин, наконец найдя того, кому можно излить душу, не собирался так быстро закругляться. А потом пришёл Цингэ, и Цинцю впервые так был рад его видеть. Этот варвар, увидев ситуацию, наверняка свалит все грехи на него, а именно это и надо! Пусть Цингэ говорит, что хочет, если благодаря этому удастся спровадить Цинхуа, то он согласен! Но вопреки всем мысленным мольбам Цинцю, тот просто развернулся на сто восемьдесят градусов и с каменным лицом побыстрее ретировался, будто увидел какое-то непотребство. И после этого ты зовёшь меня подлым? Чёртов трус! Разве ты не должен был хотя бы поинтересоваться, что здесь происходит?! Ты же обычно так отчаянно защищаешь Юэ, а на других, оказывается, тебе плевать?! Шэнь Цинцю пылал праведным гневом и исходил ядом на нерадивого лорда Байчжань. Чёрт, почему, когда надо начать орать, ты молчишь? Цингэ, ты чёртов бесполезный идиот! Надо было просто взять книги у Цинхуа и выставить того за дверь. Жаль, что хорошие идеи приходят так поздно…

***

— Что? Шимей точно ничего не напутала? — Мин Фань одарил Нин Инъин слегка недоверчивым взглядом, рядом с ним стоял Ло Бинхэ, который выглядел примерно так же. — Братец Фань! Конечно, нет! Пошли быстрее, иначе вы всё пропустите! — девушка, особо не церемонясь, одной рукой зацепила старшего ученика, а второй Ло Бинхэ, и чуть ли не бегом потащила их на полянку, где обычно проходили уроки музицирования. Как бы странно это ни звучало, но на пике искусств было не так много человек, которые играли на гуцине, точнее, которые хорошо играли на гуцине. Простейшие мелодии призыва или успокоения знал каждый адепт, но на что-то посложнее уже нужен талант, и не у многих он был. Мин Фань, например, прекрасно писал стихи, но его игра на гуцине была ужасна. У Ло Бинхэ, как узнал парень за эту неделю, абсолютно не было слуха, ему крайне тяжело давалось понимание нот. Нин Инъин хороша в рисовании и каллиграфии, но её стихи больше похожи на бред сумасшедшего. И то же самое с остальными адептами. У каждого были свои сильные и слабые стороны. Учитель сначала предпочитал находить сильные стороны и развивать их, а то, что получалось хуже, отодвинуть на второй план. Таким образом ученики занимались тем, чем нравилось, попутно совершенствуясь и в других областях. Именно из-за этого в продвинутой группе от силы было человек двадцать. Обычно небольшой полянки хватало для такого количества человек и нескольких слушателей, но сейчас здесь, кажется, собрался весь пик Цин Цзин и ещё кто-то с соседних вершин. А повод у них был. Мин Фань уже долгое время являлся старшим учеником лорда Цин Цзин, но даже он впервые видит, чтобы его учитель пел. Обычно отчуждённый голос сейчас звучал нежно и легко. Мелодия была грустной, в интонациях учителя проскальзывала горечь и какая-то невообразимая скорбь. Ученикам Шэнь Цинцю не впервой слышать эту композицию. Да, она была грустной, но на этом всё. Вкупе же с идеальным исполнением лорда слёзы наворачивались сами собой. Если Мин Фань ещё как-то пытался держать себя в руках, то Нин Инъин вовсю тихо всхлипывала, как и многие другие на поляне.

***

Шэнь Цинцю ещё утром интуитивно ощущал, что этот день не будет лёгким. Сначала Цинхуа, которого удалось выпроводить только через два часа и то под предлогом очень важных и неотложных дел, затем урок на гуцине, где опять же лили слёзы так, будто кто-то умер. Пожалуй, если бы лорды других вершин увидели картину сегодняшнего урока музицирования, то назначили бы собрание только для того, чтобы обвинить Цинцю в издевательстве над детьми. Всё-таки надо было просто отложить этот урок на какой-нибудь другой день, когда уже найдётся лекарство, но нет, Шэнь Цинцю же ответственный учитель, как он мог оставить учеников без новых знаний? Пришлось думать, как разбираться с этой проблемой. Не может же заклинатель на протяжении всего занятия прикусывать язык, особенно учитывая то, что он с завидным постоянством кровоточил. Что же тогда остаётся? Гениальная, казалось бы, идея пришла неожиданно. Что если Цинцю будет петь? Тогда он точно не скажет ничего лишнего во время игры. Да, придётся немного переступить через себя, потому что в последний раз Шэнь Цинцю пел при ком-то ещё в ученичестве, когда брал эти уроки, но ничего, всяко лучше, чем ненароком истечь кровью перед учениками. Кто бы мог подумать, что весь этот фарс обернётся кучей шмыгающих носом детей? Заклинателю хотелось просто пойти куда-нибудь и умереть, будто ему было мало одного Цинхуа…. Шэнь Цинцю, уже десять раз пожалев, что посчитал эту идею отличной, решил урок на сегодня закончить. А смысл пытаться что-то объяснить, если половина адептов рыдает и в ближайшее время не собирается успокаиваться? — Учитель! Я даже не знала, что эта песня такая грустная! Что же было у автора на душе, когда он писал её! — ученица, сидящая в первом ряду, смотрела на Шэнь Цинцю блестящими от подступившей влаги глазами. Очаровательная картина, мужчина обязательно бы ей восхитился, если бы был менее морально измотан. — Эту песню написала одна из жён предыдущего императора. Тогда она потеряла своего третьего ребёнка. — устало произнёс Цинцю, поднимаясь с места. — Третий? Какая жестокая судьба! — послышалось со всех сторон. Шэнь Цинцю фыркнул. — Жестокая судьба под именем «первая жена» — угрюмо брякнул заклинатель и безапелляционно продолжил. — Урок окончен. Дети, хоть и хотели, чтобы учитель остался с ними подольше, но перечить не смели. Уставший мужчина, проклиная все законы мироздания, упрямо шёл к выходу с поляны, но уйти спокойно ему так и не удалось. Хвостиком увязалась Нин Инъин, а за ней ещё и Мин Фань с Ло Бинхэ. Если ученицу лорд Цин Цзин ещё мог потерпеть, то этих двоих он надеялся не видеть ближайший месяц так точно. — Учитель, что вы имели в виду? Неужели детей убила первая жена императора? — Нин Инъин, хоть и была наивной, но в таких аспектах соображала довольно быстро. Шэнь Цинцю кивнул. Он решил, что не будет лишним объяснить маленькой девочке, почему мужчин, которые предпочитают количество качеству, стоит обходить за десять дорог. — В гаремах очень часто такое происходит, — нагнетающим голосом начал Цинцю, стараясь создать такую атмосферу, чтобы Нин Инъин точно запомнила этот урок — ещё в ученичестве меня и кого-нибудь с Цянь Цао иногда посылали в дома высокопоставленных чиновников. Обычно у тех было от трёх до пятнадцати женщин. В основном они жаловались на «злого духа», который убивает детей в их домах и не даёт рождаться новым. И ведь не докажешь, что никаким духам они не сдались. Обычная конкуренция за место в сердце мужчины. — А причём здесь дети? — Мин Фань, стоя за спиной учителя, тоже внимательно слушал, будто ему действительно когда-нибудь бы это пригодилось. — Чей ребёнок станет наследником, та женщина и получит полноправную власть в доме, как мать господина. Вот и всё. Шэнь Цинцю обречённо вздохнул. Эти дети же обучались истории, неужели у них никогда не возникал вопрос, почему в гареме может быть сотня женщин, но детей от силы штук десять? Хотя, возможно, лорд Цин Цзин просто много требует от своих невинных овечек. Ло Бинхэ задумчиво прищурился, кажется, для себя он тоже вынес кое-какую истину.

***

— Система, тебе не кажется, что главный злодей слишком уж ООС? Цинхуа, лёжа на кровати, принялся обсуждать все события, произошедшие за день. [Мне кажется, что ты слишком много рыдаешь в последнее время] — система, подражая настоящему человеку, несдержанно цыкнула. Заклинатель мог бы поспорить, что сейчас она закатывает глаза. Он не был удивлён такому поведению, после обновления милая вайфу превратилась в грозную цундерку. И нет, Цинхуа совсем не скучал по прошлой системе с её забавными смайликами….разве что совсем чуть-чуть. — Хей! Я просто растрогался! В конце концов впервые кто-то за столько лет сказал, что я полезен! Как можно остаться спокойным, когда слышишь такие слова?! [Я, конечно, не эксперт, но ты мог бы хотя бы не рыдать на плече главного злодея. (ノಠ益ಠ)ノ] — Ладно, тут оплошал, признание со стороны самого строптивого лорда всех двенадцати вершин выбило меня из колеи! Боже, разве я прописывал Шэнь Цзю таким сострадательным? [Обычно ты прописывал только сцены с па-па-па, так что понятия не имею.] — система устало вздохнула, с её механическим голосом это звучало крайне забавно. — Разве ты не всеведущая? — Цинхуа нахально улыбнулся и показал милой цундерке язык, всё-таки хоть один плюс в этом обновлении был, теперь систему очень весело дразнить. [Ага, аж два раза! Из-за тебя сюжет летит в тартарары!] На это восклицание лорд Аньдин мог лишь виновато улыбнуться, но мысленно он был безумно рад, что всё случилось так, как случилось. Цинхуа никогда не хотел становиться предателем. Ему нравилась школа Цан Цюн, и он искренне не хотел подвергать адептов опасности. Он вообще был за мир во всём мире и не желал никому зла. Если бы система слышала последнюю фразу, то исплевалась бы ядом, припомнив лицемерному хосту, какую судьбу он прописал главному злодею. — Ну погоди, если я не предатель, то демоны не смогут попасть на союз бессмертных, Ло Бинхэ не пробудит свою родословную, следовательно, Цинцю не скинет его в бездну? — Цинхуа резко подорвался с кровати, при этом радостно хлопнув в ладоши. — Это же охренеть как круто! Школа Цан Цюн никогда не сгорит, Юэ Цинъюань не умрёт, спасая Цинцю, а сам Цинцю не погибнет от рук своей любимой ученицы и не попадёт в плен! [Как ты вообще мог быть писателем, так криво строя свою речь? Сначала Цинцю не попадёт в плен, а уже потом не произойдёт всё остальное] — со стороны заклинателя послышалось небрежное «ой, да пофиг» — [И вообще, сюжетная точка бесконечной бездны никуда не делась.] Цинхуа от этой простой истины сразу же погрустнел. Ну да, было глупо думать, что он второй раз сможет обмануть систему, хотя его первый раз на обман был похож с большой натяжкой. Когда заклинатель, ещё будучи адептом, встретил Мобэй Цзюня, система была в отключке, обновляясь. Тогда будущий лорд Андьин со страха немного ступил. Он просто оттащил демона в относительно безопасное место, подлечил его раны и ушёл поскорее. Откуда ему было знать, что оригинальный Шан Цинхуа дождался, когда Мобэй Цзюнь очнулся, и присягнул ему на верность? [Да оттуда, что ты автор! Что теперь делать?! Мы же не можем просто так заявиться в царство демонов! Твоя новелла и так не блещет причинно-следственными связями и нормальной мотивацией героев, а так только получится ещё одна большая дырень!] — несдержанно орала система. Да, именно с того момента милая вайфу почила, и появилась её новая, более несдержанная в выражениях версия. Тогда система, впав в крайнюю степень истерии, уже начала генерировать задание под зловещим названием «отыскать в мире демонов Мобэй Цзюня и придумать этому логичное оправдание», но Цинхуа уже не мог стерпеть такого абсурда. Они спорили до хрипоты и звона в ушах. Тем не менее, как бы ни хотела милая цундере насолить своему любимому хосту, против таких аргументов не попрёшь. Лорд Аньдин теперь абсолютно точно не может быть предателем, потому что уже упустил свой шанс. И вообще, он всем сердцем любит школу Цан Цюн со всеми её плюсами и минусами! У него даже нет мотива! [Да потому что ты не прописал этот мотив!] — А ты меня сюда сунула, чтобы я залатал сюжетные дыры или наплодил новых?! Тогда системе, хоть и неохотно, но пришлось внять голосу разума, который, как бы странно это ни звучало, принадлежал Цинхуа. Шан Цинхуа, как автор, пусть и любил Мобэй Цзюня, но становиться предателем желания не имел. Нахрена же он переселился в мир своей новеллы, если не может ничего изменить? Это как минимум глупо, не? Погодите. А ведь точно, он не может изменять ключевые события, но кто сказал, что всё остальное ему тоже неподвластно? Пусть изначально это и был глупый роман, но, прожив в этом мире уже столько лет, он понял, что все люди здесь живые и имеют свою собственную волю и мотивы. Значит, не всё подвластно системе. Заклинатель, радостно улыбнувшись, подскочил к своему столу, лёгким движением руки отодвинул несколько стопок бумаг, которые были чуть ли не с него ростом, и уселся на стул, начав что-то быстро строчить. Цинхуа, хоть и знал, что система не имеет осязаемого тела, всё равно чувствовал на себе её негодующий взгляд. — Я хочу попытаться спасти Цинцю — пояснил мужчина. Система несдержанно фыркнула. [Что? Главному злодею достаточно выслушать нытьё автора, чтобы тот его пожалел? Цинхуа, ты такой лицемер, аж противно] Заклинатель все эти обвинения мог лишь с достоинством проигнорировать, хотя за лицемера обидно. [Ладно, не злись, я перегнула палку] — немного виновато начала система, не услышав привычной колкости в ответ, она, явно раскаиваясь, постаралась подобрать более доброжелательный голос — [Как ты собираешься это сделать, если Ло Бинхэ сильнейшее существо во всей поднебесной? Говорю сразу: арки «Бесконечная бездна» никак не избежать]. Цинхуа устало вздохнул, у него была неплохая идея, но, чтобы её осуществить, придётся постараться. — Знаешь, главная проблема Шэнь Цинцю была не в том, что он перешёл дорогу сильнейшему демону, а в том, что его никто, кроме главы школы, не захотел защищать. Всё-таки, если бы против Ло Бинхэ собрали альянс из сильнейших заклинателей, то его бы запечатали так же, как и отца. [Но… Разве он не является главным героем гаремного романа, который всегда побеждает?] — неуверенно начала система. — Да, но тебе не кажется, что если антагонист в глазах других станет хорошим человеком, то его статус изменится, и он уже не будет главным злодеем? Всё-таки мы в моей новелле, и я, как автор, говорю, что добро всегда побеждает зло, — Цинхуа пожал плечами, а затем печально вздохнул — но я правда не хочу такой конец для Ло Бинхэ. Возможно, только возможно, если Цинцю будут защищать, то он не сможет обвинить его и заточить в водной тюрьме? [То есть…] — изумление так и сквозило в механическом голосе — [Ты хочешь обелить репутацию главного злодея?]. Цинхуа кивнул. — Хотя бы попытаюсь это сделать. Всё-таки сложно посадить в тюрьму того, кто ни в чём не виноват. [Не хочу ещё больше тебя расстраивать, но в изначальном сюжете Шэнь Цинцю не был виновен в смерти Лю Цингэ] — О, спасибо, родная! Как раз с этого и стоит начать! — заклинатель, будто боясь, что забудет, взял чистый лист и крупно написал: 1. Не дать Лю Цингэ умереть.