Главный ингредиент

      Мирос проснулся с головной болью, что было странно, ведь болеть должна попа. Он открыл глаза, помотал головой тяжелой. Вокруг высокие деревья, и сидит он на твердой земле, а не лежит в мягкой кровати. Пространство сна насторожило непривычной реалистичностью. Мирос даже зажмурился, когда в лицо прилетел теплый ветер. Хозяин сна не заставил себя ждать. Невысокий, но широкий в плечах волк, скрестив лапы на груди, стоял вальяжно облокотившись о дерево.       — Здравствуй, — поприветствовал он.       — Добрый день, — прошептал Мирос, осевшим голосом. — Вы родственник Власа?       Волк кивнул.       — Добавь закрепитель, — сказал он чуть слышно. — Главный элемент нарушит слаженность остальных.       Мирос открыл рот от удивления. Волк знает про попытку создать снадобье. Хотя чему удивляться — перед ним бывший Верховный.       — Я могу задать вам личный вопрос? — спросил Мирос, понимая — это отличный шанс узнать интересы первого волка.       Волк кивнул.       — Простите за наглость, но это важно. Что вы больше всего любили в жизни?       — Ты знаешь ответ.       — Хорошо… — неуверенно согласился человек. — Вы знаете, как помочь Власу?       — Моя жена любила нянчиться с маленькими волчатами, — проигнорировав вопрос, начал оборотень. — Бывало, какая-нибудь волчица с охоты не вернется — орки могли пленить для военных походов или тролли поужинать, а волчата слабые в норе сидят, друг к дружке жмутся, скулят жалостливо. Всех малышей к моей Марише несли. Она и нянчилась с волчатами как с детьми малыми, своих же детей не было.       Мирос молчал, смахнул предательскую слезу, да ком в горле сглотнул. Сам не понимая почему слова волка будто душу вывернули.       — Я помочь хотел. Думал буду превращаться в волка и за подросшими волчатами приглядывать. Многих обратно в лес отпускали. Волк — животное вольнолюбивое, а подросшему — стая нужна. Даже я свою нашел и не жалею, что умер в волчьем обличье.       Оборотень замолчал. Мирос вытер ладонью пот со лба. Пространство нагревалось, с каждой минутой увеличиваясь на пару градусов. Борясь с горячим воздухом, Мирос задал тревожащий его вопрос:       — Главный ингредиент, что это?       Волк громко засмеялся, а Мирос заморгал глазами растерянно. Смех потонул в шуме ветра, что внезапно запутался в ветках деревьев. Картинка сна расползалась, растворялась как весеннее легкое облачко, что вырвалось из снежных туч, зимних, тяжелых, но так и не стало облаком летним, дождевым. Мирос встал с земли, сделал шаг и провалился.       — Люблю … тебя… люблю …       Мирос открыл глаза. Знакомая обстановка, мягкая постель, Влас рядом бормочет во сне. Едва вздрагивают ресницы, рот приоткрыт, нижняя губа смешно оттопырена.       — Мирос… люблю… больше жизни… — бормотал он, прижимаясь к онемевшей руке любимого.       «Я идиот, — подумал Мирос, — совсем глаза пеленой заволокло и уши ватой забило. Любовь не только окрыляет, но и портит слух, зрение и мозги превращает в желе. Влюбленный идиот и есть главный ингредиент.»       Влас заворочался, открыл глаза.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, невинно улыбаясь.       — Как человек, который поможет таким как ты!       — Я буду первым? — Влас потерся щекой о голое плечо, словно собака ластился к хозяину.       — Конечно! Согласен принять участие в эксперименте? Попробуем приручить твоего волка.       Влас кивнул, внезапно сел и ойкнул.       — Что случилось? — забеспокоился Мирос.       — Мне кажется, внутри что-то завибрировало. И я понимаю … это что-то согласно на эксперимент.       — Волк пытается выйти на контакт. — Глаза врача засияли, предвкушая нечто грандиозное.       Азарт идеально смешать ингредиенты, высчитать до мельчайших мелочей будоражил в нем первооткрывателя. Разумеется, с первого раза не получится, и неизвестно сколько он потратит времени, сил и ингредиентов, создавая правильную, выверенную со всех сторон формулу. Но ради Власа он готов пробовать, разочаровываться и пробовать снова.       Влас потянулся за поцелуем.       — Я не умывался.       — Неважно, и заметь это желание волка, а не мое. Я тоже не умывался.       Мирос опешил от смелого заявления.       — Похоже приручать придется и тебя тоже, — сказал он, решительно откинул одеяло и, несмотря на ноющую боль в пояснице, встал с постели. Нет времени расслабляться — его ждёт много увлекательной работы.       Влас не спешил покинуть постель — крутился, обнюхивал испачканные простыни, подушку, на которой спал его человек. Поскуливая от удовольствия, он попутно обдумывал странные желания. Поведение на человеческое не похоже, а значит волк выходит на контакт, пытается подружиться. ***       Следующая неделя для Мироса прошла как один день. Закрывшись в кабинете, ни с кем не общаясь, он высчитывал и соединял. Влас навещал врача, чтобы насильно запихнуть кусок пирога и напоить чаем. Через неделю заказанные цветы бессмертника доставили прямо в кабинет. Лучший друг был жив и улыбался словно не с опасного похода вернулся, а с медового месяца. А ещё через неделю Влас с интересом изучал многочисленные баночки, выставленные на столе.       — Пятьдесят пять пробников. Я учел последствия применения самого первого образца. Каждая микстура содержит определенное сочетание ингредиентов. — Мирос взволнованно потер кончик носа. — Осталось дождаться превращения в волка.       — Я думаю не стоит ждать. — Влас взял пузырек с красной жидкостью. — За прошедшие недели я научился прислушиваться к волку. Мы посовещались, и он настаивает принять снадобье не дожидаясь превращения.       Мирос открыл рот от удивления.       — Мы? Он? Влас — это замечательно! О чем вы разговариваете? Расскажи мне, не томи.       Врач в нетерпении топтался на месте.       — О тебе… он хочет близости, а я скучал… в общем мы хотим остаться на ночь. Можно? — Правый глаз стрельнул озорством.       Выстрел попал в цель, и Мирос присел на стул, вытер вспотевшие ладони о домашние брюки, кивнул нерешительно.       — Пить весь пузырек? — спросил Влас, откупоривая стеклянную крышечку.       Мирос снова кивнул. Несколько недель он создавал идеальную формулу и совершенно не заметил изменений, произошедших с Власом. Уверенный взгляд, решительные движения, спокойствие и чуточку благородства. Не верится, что когда-то парень напротив был зажатым, испуганным ребенком.       — Ты не рассказал о главном ингредиенте. Что это? — спросил уверенный в себе парень.       — Главный ингредиент — кровь человека, которого ты любишь и который любит тебя, — пробормотал Мирос, смотря на Власа, и лихорадочно зарываясь пальцами в волосы.       Влас задумался, а когда понял смысл сказанных слов взволнованно спросил:       — Получается, это твоя кровь и … ты меня любишь?       — Да, люблю, — прошептал Мирос и губы лихорадочно облизал, нервничая как девчушка малая.       Не сводя взгляд от чуть влажных губ, Влас выпил содержимое стеклянной баночки, плечи расправил, набрал воздуха в легкие побольше. Мирос мелко задрожал под взглядом двух темных точек. Второй глаз потемнел мгновение назад под действием снадобья. Изменение нужно срочно отметить в специальной тетрадке наблюдений, но тело не слушалось, застыло, будто козявочка какая маленькая — мертвой прикинулась.       Новая версия Власа притягивала, завораживала. Мирос ощущал себя мотыльком, околдованным свечением кристалла во тьме. Во тьме глаз оборотня. Мирос сглотнул ком в горле, расстегнул пару пуговиц на рубашке, спасаясь от духоты. Тяжело дышащего, его подняли на руки, словно заморскую принцессу.       — Я каждую минуту думал о тебе, — Влас уткнулся в ямочку за ухом, шумно втянул воздух, расширяя грудную клетку. — А ты скучал по мне?       Мирос держался руками за плечи и не мог успокоить жутко быстрое сердцебиение, серьезно переживая за состояние органа.       — Я… да, скучал… — выдохнул он, чуть ли не теряя сознание от сильных рук, что так легко его держат, от мощной энергии, сочащейся из неизвестного существа, которое только что нежно прикусило мочку уха. Существа — не человека и не зверя.       Как он оказался на мягкой кровати, Мирос не помнил. Всему виной поцелуй, что закружил вихрь эмоций, поднял потаённое, запрятанное, но желанное. Желанное до нетерпения в каждой клетке тела, до понимания, что лишь эти странные, извращённые фантазии важны. Влас раздевал его мучительно долго, внимательно рассматривая новый кусочек тела, что появлялся каждый раз, как трещала еще одна пуговица, выворачиваясь вместе с тонкой тканью любимой рубашки. Влас наслаждался всхлипами, стонами, мольбой поторопиться, и с невозмутимой улыбкой медленно стягивал штаны. Мирос прошипел сквозь зубы, обращаясь к неизвестным силам, дать терпения и оградить от безумия. Снова оградить от безумия.       Рот заполнил горячий орган, головка упёрлась в нёбо, и Мирос алчно губами обхватил широкий ствол, насаживаясь горлом глубже. На глазах выступили слезы, слюна тонкой струйкой потекла по подбородку, напряженной шее.       — Как же хорошо… жадный, влажный ротик, — прохрипело над головой.       Мирос покрылся испариной. Чужой голос, грубость и самоуверенность интонации вызвали дрожь, и волны желания прошлись по телу, и член его дернулся, роняя капли смазки на постель. Голову схватили сильные руки, и Мирос растворился в ощущениях полного подчинения и контроля. Его рот использовали как дырку, как средство для получения оргазма — быстрого, яркого, обильного. Существо, что совсем недавно представляло собой Власа, зарычало громко, властно. У Мироса от желания выпить горячее, белое скрутило низ живота в мучительно-сладком предвкушении. Влас грубо толкнулся и замер, исполняя желание человека.       Миросу не дали и пару секунд прийти в себя. Влас перевернул его на живот, прижал к влажным простыням, надавил на затылок, буквально вжимая голову в подушку, исключая возможность пошевелиться. По спине прошлось острое, царапая кожу, когти впились в ягодицы и Мирос сжался от боли.       — Не зажимайся, всего пару царапин оставлю … — сказал Влас и сильнее надавил когтем на кожу, словно проверяя предел, превысив который покажется красная капелька крови.       Мирос, не понимая почему рад приказам, расслабился, впустил в себя два мокрых пальца, к его радости, без когтей. Готовили его не церемонясь — пальцы раздвинули стенки, толкнулись поглубже, вышли и добавили больше смазки.       — Сядь на меня, — прошептало существо на ухо, помогая человеку перевернуться.       Словно в тумане, Мирос сел на плоский живот и осмелился посмотреть перед собой. Темные глаза заинтересованно сверлили взглядом, широкая ладонь гладила ягодицы, задевая кожу когтями, а из черных волос выглядывали острые волчьи уши.       — Ты кто? — спросил Мирос испуганно.       — А ты забавный. Уже как полчаса стонешь и извиваешься в нетерпении, а с кем трахаться собрался не знаешь.       — Я… не… — опешил человек и руками вцепился в грудь, подмечая, что тело шире стало, крепче.       — Не бойся, я Влас. Не трусливый и наивный, к которому ты успел привыкнуть, но я думаю, мы тоже подружимся. А теперь приподними попку и садись вот сюда.       В спину Мироса уперся стоящий, как скала член. Твердый, со слегка темной головкой, шире основания. Мирос, кусая губы и не отрываясь от звериного взгляда, приподнялся и сам насадился на большой и желанный.       — Вот умница, — прошептал Влас и бёдра вверх двинул, насаживая до основания.       Мирос подвигал бёдрами, привыкая к наполненности, распиранию внутри. Дыхание зверя сбилось. Слегка холодный взгляд, заискрил, словно огнем черным заполыхал. И Мирос, утонувший в обволакивающей и уютной темноте, поддался потаенному. Он скакал на члене, и кровать тряслась, скрипела от быстрых, хаотичных движений. Его член шлепался о влажную кожу то его живота, то живота зверя. Влас придерживал Мироса за ягодицы, не ограничивая движения, но контролируя, чтобы неутомимый человек с члена не соскочил.       — Дотронься … до меня, — попросил Мирос, выгибаясь, теряя контроль над телом.       — Нет, я хочу, чтобы ты кончил с членом внутри, — прохрипело существо.       Мирос сильно воздух втянул, сжался, сдавливая орган. Влас зарычал, схватил тонкие запястья, потянул руки вниз, фиксируя по бокам. Он резко двинул бедра вверх, скрипя зубами и распаляясь от тесного, горячего, развратного человека. А человек подчинился, принимая сильные толчки крупного члена. Влас довольно рыкнул, когда по груди и животу расплескались белые капли, расползаясь тонкими дорожками.       Мирос закрыл глаза, все ещё находясь в состоянии полного и беспредельного блаженства. Чуть увеличившийся орган запульсировал в сжавшейся дырочке, толчками выпуская результат наслаждения. Мирос устало лег рядом то ли с Власом, то ли с оборотнем, так до конца и не осознав кому только что сладко отдался.       — Приручил оборотня, бляяя, — простонал он, и в воздухе затрепетала крыльями прозрачная лярвочка, так и норовя сесть на человека, что проявил неосторожность к бранному слову.       Влас щёлкнул пальцами возле едва заметного создания, и лярва лопнула, растворилась как мыльный пузырь.       — Впечатляюще, — подивился Мирос и добавил: — Ты, пожалуйста, в следующий раз с когтями поосторожней — у меня кожа нежная.       — Прости, я мазь принесу. — Влас подскочил с кровати и мигом натянул штаны. Врач отметил возвращение скромного паренька.       — Принеси, будь так добр. На кухне, в нижнем ящике, — кричал он исчезающей спине.       Влас появился через минуту, к удивлению, держа в руке правильный тюбик.       — Как ты понял, что это мазь от ран?       — Не знаю, интуитивно открыл ящик и достал. — Пожал он плечами.       — Пузырек также выбрал? — спросил Мирос взволнованно.       — Да, выбрал тот, что просился в руку.       — Учитывая твое недавнее поведение, думаю, мы добились результата, — сказал Мирос, сам до конца не осознавая сказанное.       — Ты сказал, что у нас получилось? Я правильно понял?       — Получилось! — Мирос кинулся на шею и тут же закряхтел как тысячелетний эльф, — помоги мне помыться и царапины обработать, а то сейчас от боли завою.       Влас засмеялся, помогая своему человеку встать, на руки взял и отнес в ванную. От жидкостей разных отмыл и сам освежился.       — У тебя скоро начнется практика? Нашел подходящее место?       Мирос лежал на животе, наслаждаясь неспешными, аккуратными движениями пальцев, втирающих мазь на еловых шишках в поврежденную кожу.       — Я не искал.       — Хочешь у меня пройти? Буду платить за работу.       — Хочу! — обрадовался Влас и чмокнул врача в щеку.       — Договорились, но учти — поблажек не будет.       Будущий работник довольно закивал.       — Все царапины смазал? — Мирос заглянул через плечо, пытаясь рассмотреть ягодицы.       — Еще нет, — ответил Влас и развел в стороны половинки. — Тут намажу.       — Не надо, я в порядке, — возмутился врач, заметно нервничая.       — Нет, не в порядке, ты не видишь. Тут опухло и покраснело. — Он дотронулся до припухшего колечка и Мирос дернулся от холодка — будто ледяное пламя прошлось по позвоночнику.       — Влас, хватит! Я правда в порядке, — взмолился он, и даже венки надулись от напряжения на покрасневшей шее.       — Немного потерпи, я внутрь мазь нанесу.       — Внутрь не надооо… — застонал Мирос, когда палец ввинтился в проход и покружил, смазывая стенки. Он приподнял попу вверх, издав сдавленный всхлип.       — Нашел! — радостно оповестил о находке Влас.       — Что ты там искал? — прошипел Мирос, насаживаясь на палец.       — То, что тебе доставит незабываемое удовольствие, — томно прошептал наглец.       — Прошу не надо. Мне сегодняшних удовольствий хватит на несколько дней. Давай, ты будешь ставить на мне опыты в другой раз, — он посмотрел умоляюще, и Власу пришлось отступить.       Хоть и распирало любопытство и желание поиграть с чувствительным бугорком, все же эта версия Власа не наглая и не напористая. ***       Мирос еще немного поколдовал над образцом и через месяц Влас держал в руке два пузырька. Один идеально останавливал процесс трансформации, другой приоткрывал дверь в клетку зверя и тот слегка высовывал любопытный нос, забавные уши и острые когти. Влас оставался человеком телесно, но кардинально менялся характером. И воплощал этот наглый и заносчивый человекозверь самые сокровенные и постыдные мечты Мироса. Он овладевал им внезапно и в самых неожиданных местах. В туалете их любимой закусочной, вечером в парке на скамейке, в неудобной подсобке огромного родительского дома, и, безусловно, в лесу, чувствуя себя просто хозяином мира.       Влас бесцеремонно нагибал, прижимал, доводил до обморока, крутил и так и этак. Тут то и пригодился чайлун, что так нахваливал учитель дроу. Но втирая лечебную мазь в свежие царапины на теле, что появлялись на месте затянувшихся, Мирос не выглядел расстроенным.       После окончания первого семестра, для прохождения практики Влас устроился к врачу, и для удобства обоих переехал жить в двухэтажный дом с синей крышей. Парень учился быстро и поражал Мироса способностью идеально интуитивно чувствовать нужные ингредиенты для помощи пациенту. Он путался в названиях, количестве и особенностях взаимодействия различных трав, но он учился, постепенно из помощника превращаясь в начинающего врача. Мирос воспринимал Власа как равного себе по способностям и пару раз доверил принять пациента, но под присмотром главного врача.       Днем Влас помогал с микстурами и пациентами, а ночью прижимался к голому телу Мироса, который за время проживания с оборотнем в одном доме, сознательно отказался от пижам. Теплый, обнаженный Влас, его бледная, тонкая кожа, стали своего рода фетишем для врача. Прижаться ночью, почувствовать прикосновение кожа к коже, сжать в объятиях. Этого было достаточно, чтобы врач с довольной улыбкой и счастьем в сердце засыпал, не боясь за себя и за любимого.       Мирос не остановился на достигнутом и с азартом принялся создавать микстуру, работающую в обратном направлении. А почему бы и нет? Снадобье превосходно справилось с блокировкой трансформации в волка, побочных эффектов не было, Влас не страдал телесно и душевно. Но Мирос стал чаще задумываться о волке, испытывая жалость к ограниченному в свободе созданию. Влас установил с волком дружеский контакт, тот агрессию не проявлял. И врач загорелся новой безумной идеей — позволить и зверю побегать по лесам, размять конечности, набрать полные легкие воздуха. ***       Единственный официальный выходной в месяц Мирос любил провести в тишине, читая книги по медицине или валяясь в постели, обдумывая планы, мечтая и время от времени в сон погружаясь. Этот день не стал исключением. Влас отправился навестить родителей, а Мирос удобно расположился в кресле, но в руках держал не книгу, а черновой вариант диплома, способного выпускника медицинского факультета. Он дошел до самой интересной части — «Влияние памяти на формирование событийного ряда будущего», когда в дверь постучали. Мирос гостей не ждал. Влас открыл бы дверь ключом, табличка на двери со словом «Закрыто» обозначала то, что и обозначала — закрыто. Постучали сильнее, и Миросу пришлось открыть дверь.       Перед ним предстал обычный мужчина на десяток лет старше, одет как типичный представитель человеческой расы. Мирос любил дорогую одежду и следил за модой, но не всем же интересно почему в холодную пору года неприлично носить светлое, а засовывать руки в карманы джинсов безвкусица, которую следует наказывать штрафом. Казалось, незваный гость нарушил уйму законов моды и заслужил немедленного выселения из столицы.       — Добрый вечер, — сказал незнакомец.       Мирос поднял глаза на тусклое утреннее Солнце.       — Добрый, — поприветствовал он, намеренно опуская уточнение времени суток, ведь неизвестно кто перед ним. Может, сумасшедший. К необычным людям нужен специальный подход.       — У меня к вам разговор. Вы останетесь довольны, — сказал мужчина и без приглашения переступил порог. Он снял домашние тапочки, белоснежную куртку, и врач зажмурился.       «Точно сумасшедший», — подумал он, рассматривая рубашку, сплошь облепленную картинками волчат — играющих в мяч, волчат — стреляющих из рогатки и … волчат — танцующих на поляне.       Тем временем чудак направился прямиком на кухню, а Мирос застыл в растерянности, не зная, что предпринять — то ли бежать в службу охраны города, ближайший пост, которой расположен через пару домов, то ли попытаться договориться с незнакомцем.       — Мирослав, сделайте мне чаю со сливками. У Вас же есть сливки, — сказал мужчина, и хозяин дома открыл рот — странный гость знал его полное имя.       Тело само дернулось к полкам и через пару минут устрашающей тишины, перед гостем стояла кружка с теплым чаем.       — Сразу к делу, — начал незнакомец, и Мирос поежился — холодный тон и лицо, не выражающее эмоций, в сочетании с нелепой рубашкой вызвали неконтролируемый ужас.       — Кто вы? Откуда знаете мое имя? — пробормотал он.       — Неужели не поняли? — спросил мужчина, и глаза странного бирюзового оттенка впились в глаза Миросу.       Врач сглотнул и … понял. К нему в гости заглянул Верховный, но с какой целью — абсолютно непонятно.       — Мы знаем про успехи в создании лекарства, способного помочь множеству оборотней. Собирайтесь, мы уходим, — сказал незнакомец спокойно и встал со стула, с намерением действительно уйти, так и не притронувшись к чаю.       А Мирос сел, виски массируя. У него проблемы посерьезней — голову тисками сдавило, еще немного нестерпимой боли и кровь из ушей хлынет, а один из могущественных существ предлагает куда-то идти. Глупость какая-то.       Верховный остановился.       — Вас выбрали и это большое счастье.       — Я не хочу, — сказал Мирос, сжимая зубы от боли.       — Вам больно. Перестанете сопротивляться — боль пройдет.       — Нет, я остаюсь, — настаивал он, прижимая руки к голове.       Верховный вернулся к столу.       — Вы с кем-то крепко связаны. Это оборотень, которому вы помогли? Властимир — так кажется его имя?       Мирос вздрогнул, услышав полное имя любимого.       — Забавно получается, имя оборотня — «Владеющий миром», а вы, стало быть, для него и являетесь «миром».       Мирос выпрямился — головная боль, нежданно сковавшая голову, ушла так же быстро. Верховный вздохнул и выдержав паузу, непривычно мягко добавил:       — Я оставил жену и десять детей для помощи тысячам существ, которые нуждаются в моей силе. Если вы передадите наработки, формулы и образцы, то, возможно, магия не будет в вас нуждаться.       — Если откажусь… я не умру?       Мужчина внимательно посмотрел на врача.       — Нет. Реальность изменяется каждую секунду. Что было актуально сто, тысячу лет назад сегодня может не работать. Вы не первый, кто добровольно отказался быть Верховным.       Мирос облегченно выдохнул.       — Я принесу, — сказал он, с усилием поднимаясь со стула. Разговор высосал, обесточил.       — Подумайте пару дней, — начал Верховный, но Мирос отрицательно покачал головой и, собрав остатки сил, направился в кабинет.       Расставаться с записями было не жалко. Мирос изначально планировал передать информацию о снадобье, и как удачно представитель Верховных пришел сам.       Незнакомец остановился в дверях.       — Вам понравилась рубашка? Я надел ее специально для вас.       Мирос озадаченно смотрел на Верховного и к удивлению, понимал, какую мысль пытается передать совершенно невероятный человек, если понятие человек уместно по отношению к магам. Ему на самом деле дали выбор. И нелепая рубашка, как намек на то, что он любит волка, и раскрытие имени Власа, и возможность передать наработки.       — Спасибо, рубашка чудесная, — сказал он, вложив в простые слова всю огромную благодарность.       Верховный ушел, на прощание пожелал спокойной ночи, и Мирос головой покачал недоуменно, понимая, что на город опускается ночь. Гость пробыл минут двадцать, а украл выходной день.       — Меня встречаешь? — услышал он знакомый голос.       — Тебя. — Мирос вышел навстречу и обнял, звонко смеющегося паренька. — Как родители? — спросил он, вдыхая тонкий аромат мяты и вечернего воздуха.       — Отлично! У меня будет сестренка! — прокричал Влас, сильнее сжимая объятия.       — Влас… Я очень рад! Это замечательно!       — Отец улыбнулся, когда услышал новость.       — Хотел бы я на это посмотреть, — засмеялся Мирос, закрывая входную дверь.       — У тебя в гостях были гарпии? — спросил удивленно Влас. — Если судить по запаху, то семья из десяти особей, — он помахал рукой перед носом.       — Нет, Верховный.       — Хмм… что он хотел?       — Угостишь содержимым коробки — расскажу. — Мирос хитро поглядывал на знакомую упаковку любимых пончиков.       Влас, выслушав эмоциональный рассказ несостоявшегося Верховного, воспринял произошедшее спокойно.       — Я догадывался, что ситуация может повториться. Если ты помнишь, мой предок предпочел стать Верховным.       — Не забывай, он бы умер, если бы выбрал жену. Не верится, что у меня был выбор, — сказал врач растерянно, осознав трагедию, что могла с ними произойти.       — Да, ты прав…       Мирос задумался, в голове возник разговор с предком Власа, что волшебно произошел во сне.       — Влас! Я кое-что понял, — сказал Мирос взволнованно. — Твой предок специально сделал что-то такое, чтобы магия от него отвернулась. Получается, он снова стал человеком и вернулся к жене. А оборотничеством увлекся не ради возвращения силы, а ради жены. Он мне рассказал. Не смотри так удивленно, я как-нибудь поведаю их грустную историю.       Влас открыл рот и глазами заморгал.       — Выходит, мой предок вовсе не злодей? Надо обязательно отцу рассказать и восстановить его право принадлежности к роду.       — Кстати, Верховный назвал твое полное имя, — сказал Мирос, пугая многозначительной ухмылкой.       Влас побледнел, дернулся со стула с намерением скрыться от негодующих глаз.       — Как давно ты понял значение моего имени? И дураку понятно — Мирос от слова «мир». Дай подумать... — Он скрестил руки на груди и наклонил голову набок, наблюдая за растерянным Власом. — Наверное, с той самой ночи, когда шептал что-то вроде: «Ты принадлежишь мне. Ты мой целый мир. Только я имею власть над тобой.»       — Это все волк. Он первый понял, — сказал виновато Влас и голову опустил.       — Очень удобная позиция — плохие поступки перекладывать на зверя, который слова в свою защиту сказать не может! Ну ничего, вот создам скоро зелье и поговорим с волком, тебя обсудим, чаю попьем.       — Ага, и потрахаемся! — обиженно выпалил Влас. — Ты хочешь моего превращения в разумного волка, лишь с этой пошлой целью.       — Ой, не только с этой, есть много других причин, — сказал Мирос посмеиваясь.       — Ха! Ты только что признался, что хочешь переспать с… с … большим и страшным! — подбирал слова Влас.       — Большим, но не страшным, — защищал Мирос.       — Мне кажется, ты больше любишь волка, а не меня. — Губы обиженно надулись.       — Люблю вас обоих. — Мирос ласково улыбнулся.       Влас-человек улыбнулся в ответ, а волк внутри довольно потёр лапы, предвкушая невероятные ночи с Миросом. Много невероятных, волшебных ночей. Вот выберется он из просторной клети и покажет, что значит подчинять и властвовать над миром.